Возможно ли правовое государство в России

Скоробогацкий В.В.

ИДЕЯ ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА ПЕРЕД СУДОМ ОБЫВАТЕЛЯ, ИДЕОЛОГА И ПОЛИТИКА.

 В.В. Скоробогацкий
 

Тезис о возможности достаточно быстрой трансформации современного российского государства в государство правовое вызывает массу возражений, которые могут быть представлены в виде трех «аргументов против».

Аргумент от лица рядового гражданина, высказываемый с точки зрения здравого смысла.. Его основной мотив - лучше синица в руках, чем журавль в небе. И потому всякие попытки говорить о правовом государстве как о задаче текущего дня расцениваются как оторванные от жизни претензии, теоретическая заумь. Дополнительный вес этот аргумент получает на фоне событий последнего времени. Спровоцированный поспешными и непродуманными заявлениями предыдущего премьер-министра и руководителя центрального банка, финансовый кризис разросся подобно пожару. Обостряя и без того сложную экономическую и социальную обстановку в стране, он непосредственно затронул интересы огромного числа граждан, Чем были заняты в это время федеральные и региональные органы власти? Первые - и это в условиях жесточайшего цейтнота - затратили почти месяц на формирование нового правительства, которому еще только предстоит определить стратегию и тактику выхода страны из кризиса. Региональные же лидеры замерли в каком-то оцепенении, ожидая инициативы или команды сверху. А некоторые из них попытались использовать временное ослабление федерального центра для демонстрации личных амбиций.

Кричащее расхождение основных интересов общества и государства, а также явное бессилие и некомпетентность, корыстность и коррумпированность уже не отдельных официальных лиц, а целых институтов в системе государственной власти и управления зарождают сомнение: а есть ли у нас вообще какая-либо государственность? Может быть, сегодня, в условиях кризиса, целесообразнее заняться ремонтом механизма и рабочих органов государства, чтобы оно было в состоянии более или менее нормально осуществлять свои функции? Как говорится, не до жиру, быть бы живу.

Аргумент от лица истории, высказываемый идеологами различных направлений. Главное здесь - убеждение, что мы не готовы к подобному нововведению, что у правового государства в России нет соответствующей почвы и исторических предпосылок. В этом убеждении сходятся и радикалы-западники, особенно из числа бывших диссидентов и правозащитников, и их идейные противники из лагеря патриотов, ратующие за самобытность русского пути в истории, и ортодоксальные коммунисты, сохранившие верность учению Ленина и Сталина. Первые совершенно справедливо указывают на очевидное отсутствие в России институтов гражданского общества и самого феномена гражданина, на крайне низкий уровень правового сознания и политической культуры в стране. Вторые утверждают, что России, ее национальной культуре, ментальности и историческим традициям государственного устройства изначально чужероден институт правового государства, чисто западный по происхождению и сути. Для ортодоксальных коммунистов, сроднившихся с лозунгом государства диктатуры пролетариата, не только правовое государство, но даже хрущевско-брежневское общенародное государство является недопустимым отклонением от генеральной линии строительства передового общественного строя в одной, отдельно взятой стране - России.

И наконец, аргумент от имени политика - прагматический, апеллирующий к сложности и объемности задач, стоящих перед страной в деле государственного строительства. Простой перечень этих задач показывает исключительность того перелома, который переживает общество. Необходимо обеспечить на практике разделение властей, создав систему противовесов и сдержек, чтобы ни одна из ветвей власти, и в первую очередь исполнительная, не получила перевес над другими. На руинах империи необходимо построить федерацию, то есть систему отношений как между регионами (по горизонтали), так и между федеральным центром и регионами (по вертикали). Причем такая система, чтобы быть жизнеспособной, должна обладать внутренней устойчивостью, пропорциональностью и подвижностью. Необходимо заново создать региональный уровень государственной власти и управления, обеспечить реальную автономию субъектов федерации, которая бы не переросла в сепаратизм. А еще необходимо создать систему местного самоуправления и определить процедуры и механизмы ее взаимоотношений и взаимодействия с институтами государства. Все это возможно только в том случае, если параллельно процессам политического реформирования общества и становления основ рыночной экономики возникнут институты гражданского общества и первый среди них - гражданин.

А ведь за каждой из этих задач, взятых очень крупным планом, стоят десятки других, чуть помельче, но не менее сложных. Главное же заключается в том, что все они должны выполняться одновременно и во взаимосвязи. Отставание в одном пункте отзовется деформациями или пробуксовками на других участках.

Отсюда нетрудно прийти к выводу, что современная Россия не доросла до правового государства и что иное мнение есть прекраснодушное мечтание и утопическое прожектерство. Но настораживает столь редкое для современной России единодушие обывателя, идеолога и политика. Оно напоминает другие времена, когда единодушие было нормой, а единомыслие - гражданской добродетелью советского человека. Но и до революции у нас не жаловали идею правового государства. Кажется, что сама эта идея при всей ее видимой утопичности и невесомости каким-то образом затрагивает интимные стороны национальной ментальности, вызывая болезненные ощущения и защитную реакцию в виде набора контраргументов. По силе, внутренней энергетике отрицания можно даже предположить, что идея правового государства чужда нашей ментальности, противоречит нашему историческому опыту.

Так ли это на самом деле?


ЧЕТЫРЕ ПРОЕКТА ГОСУДАРСТВА В ИСТОРИИ РОССИИ.

На мой взгляд ключ к решению загадок и мифов, сложившихся по поводу российской государственности, - ее переходный характер. У термина «переходность» есть два аспекта, и они оба имеют отношение к нашему вопросу.

1. Термин «переходность» означает, что речь идет о становлении какого-то нового типа государства. Рассуждая о современной ситуации под таким углом зрения, мы рано или поздно задаемся вопросом: действительно ли сегодня в России рождается новый тип государства или это - перелицовка прежнего, уступка духу времени, новой политической моде, требованиям мирового сообщества?

2. Другое значение переходности связано с характеристикой чего-либо (например, государства как неустойчивого образования, не достигающего зрелости, обреченного на распад и возвращение к исходному пункту. В нашей истории с известной степенью условности можно выделить четыре попытки создания государственности, каждая из которых завершилась появлением (примерно на 200 лет) особого типа государства: Киевская Русь (X-XI в.в.), Московское государство (конец XV-XVII в.в.), петербургская Империя (начало XVIII- начало XX в.в,) и Советский Союз (здесь - 70 лет). Во всех указанных случаях начинание не получило более или менее полного, органичного воплощения. Это были 4 различных исторических проекта, но все они завершались возвращением хотя бы на относительно короткое время к исходному состоянию - к общинному началу российской истории.

Под общинным началом русской истории понимается предгосударственное состояние общества, находящегося на пороге цивилизации, но еще - в пределах эпохи варварства.

Оно характеризуется:

1) распадом родовых отношений, замещаемых отношениями семейными и территориальными,

2) широкими элементами непосредственной, стихийной демократии - вече, советы старейшин или выборных представителей,

3) сочетанием местного самоуправления и возникающих административных, фискальных и судебных инстанций в лице князя (с дружиной),

4) регулированием общественных отношений посредством установлений обычного права, по «правде».

Общинное начало несовместимо с появлением и развитием личности, духовного мира человека, с христианством и моралью, с государством и правом. Общинное начало в различные эпохи выступает в специфическом обличий: городское вече и сельский сход, ватага во главе с атаманом, казачество, бывшее в 17 веке, по определению С. М. Соловьева, антигосударственным элементом в России, рабочие, солдатские и крестьянские советы в нашем столетии и т.п. Общинное начало в виде удельной системы и городских вече заполняет перерыв между киевским и московским периодом; казачья вольница, составившая ударную силу войск Болотникова, обоих Димитриев-самозванцев и Разина, ускорила трансформацию Московской Руси в петербургскую Россию; низовое движение советов переросло в Советскую республику.

Но причиной перерывов в развитии российской государственности была не пресловутая сила общинного начала. 06-щинность не является синонимом «рус-скости», как об этом пишут многие. Причиной регулярного возрождения общинного начала в различные периоды нашей истории является именно хрупкость, слабое, неглубокое развитие цивилизации (и государственности как ее важнейшей составляющей) в России. Эти хрупкость и слабость цивилизации обусловлены некоторыми особенностями русской культуры, «запрограммированными» условиями и обстоятельствами Крещения Руси. Первая особенность - культурное двуязычие, в результате чего такие сферы общественной жизни, как государственное управление, право и судопроизводство, торговля и финансы не получили культурной и интеллектуальной санкции и религиозно-нравственного регулирования, стали рассматриваться как потусторонние идеалу, «низкие» стороны жизни, заведомо обреченные быть царством вожделения и обмана, греха и зла. И эта традиция действует до сих пор.

Идея права, идея первенства закона в жизни общества с самого начала (см. «Слово о законе и благодати» митрополита Илариона) была поставлена на третьестепенное место. Так на протяжении веков сложился разрыв между культурой и сферой государственного строительства, когда роль основания в рамках того или иного проекта выполняла не идея права, а нечто иное. Что же именно?

По выражению В.О. Ключевского, государство Киевской Руси было торговым предприятием «Рюрик и сыновья», оно обеспечивало бесперебойное функционирование торговых путей, соединявших Север и Юг, Запад и Восток. Падение значимости балтийско-днепровского направления в XII веке обрекло Киев на запустение и предопределило подъем северо-восточной Руси.

Московское государство держалось на религиозно-мессианской идее третьего Рима, предназначенного сохранить истинное православие и спасти мир от нашествия мусульман-агарян и от латинских схизматиков, Идея третьего Рима обрекла Россию на историческое одиночество и конфликт со всем миром и вступила в противоречие с тенденцией к международному сотрудничеству, определявшей развитие Европы после Тридцатилетней войны. Возвращение России в Европу, начатое царями из дома Романовых, обусловило превращение Московского государства в империю.

Петербургская империя основывалась на этической идее служения государству-Отечеству. Служба государству, военная или штатская, стала гражданским долгом каждого, начиная с императора. Просвещение было необходимым условием воспитания гражданина ввиду отсутствия гражданского общества, и потому оно (просвещение) вводилось насильно и поддерживалось авторитетом верховной власти. Историческое запаздывание с реформированием общества сделало империю колоссом на глиняных ногах, который рухнул, когда общество отвернулось от самодержавия.

Советский Союз был духовным подобием Московского царства, с заменой третьего Рима на третий Интернационал (Бердяев), а религии - на идеологию. Отказ от идеи мировой революции, возвращение Советского Союза в систему международных отношений и связей, его постепенное превращение в «обычное» государство вызвали эрозию коммунистической идеологии, которая в реальной жизни была вытеснена прагматизмом в его различных формах (политической, экономической, технократической, бытовой). Разложение идеологической основы Советского государства привело к катастрофе, сходной с той, что потерпела Империя.

Подводя итоги краткому историческому обзору, можно сделать вывод: в истории нашего государства действует своеобразный закон перемены оснований государственности от одного проекта к другому. Торговля - религия - этика - идеология: четыре разнородных принципа легли в основу четырех типов государства, мало связанных между собою нитью преемственности. Все эти попытки начинались с «чистого листа», с резкого и решительного отрицания того, что было прежде, и эта революционность нового начинания только усугубляла хрупкость и слабость российской цивилизации. Все попытки были равно неудачными, поскольку отрицали правовые основы государства. Отрицательный итог строительства государства на неправовой основе должен стать точкой отсчета при оценке нынешнего государства - России, Российской Федерации.


КУДА ИДЕТ РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ?

Вопрос о перспективах правового государства в России и вопрос о том, является ли Российская Федерация повторным изданием республики Советов или попыткой создания принципиально нового для России типа государства, - два различных вопроса. Самой большой ошибкой было бы считать, что путь к правовому государству в нашей стране начался в 1991-93 гг., что Российская Федерация является пятым проектом государства в нашей истории. И это обстоятельство надо учитывать при оценке перспектив -близких или далеких-правового государства.

С моей точки зрения, ныне существующее государство представляет собой не начало нового, а ступень (дай Бог, чтобы -конечную) распада коммунистической империи, утратившей огромные территории, половину населения и военно-политические аванпосты на других материках, и разложения присущих ей общественных отношений и институтов, идеологии и морали.

В конституции мы видим комплекс современных правовых идей: разделение властей, конституционные гарантии прав и свобод личности, прямое действие конституционных норм, самостоятельность местного самоуправления по отношению к государственной власти, социальный характер государства и т. д. Но он не составляет реально действующего основания государственного устройства, и не потому, что это - декларация. В годы Французской революции свобода, равенство и братство тоже были лозунгами, реальное наполнение они получили намного позднее. Различие в другом - в искренности провозглашенного, в вере в новое, в его силу и неизбежность прихода.

Искренности и веры нет ни грана в наших декларациях и конституциях. Наша «новизна» - от безысходности, результат катастрофического движения «к низу», а не осознанного выбора. Ленин говорил, что марксизм Россия выстрадала, и это было правдой по крайней мере по отношению к части российского общества, пусть даже и небольшой, Исчезновение партии - монопольного субъекта власти и собственности в стране породило необходимость выстроить какую-то (но непременно антикоммунистическую по своей направленности) конструкцию политических и экономических институтов. Антикоммунизм был тактическим приемом победителей в борьбе за власть, не был выстрадан ими, как в случае с Гавелом или Валенсой. Поэтому базовая конструкция нового уклада, взятая извне, из чужого опыта: демократическая республика с разделением властей и рыночная система хозяйства, была наполнена нашим -прежним опытом и старым духом, духом распада и разложения. И кадры, которые, как и при Сталине, решают все, остались прежние.

Чужая модель была за небольшой срок перелицована на отечественный лад, что привело к столь же быстрому перерождению не только функций, но и самой «натуры» различных институтов государственной власти и звеньев в системе управления. Оборотничество стало принципом их существования: органы охраны правопорядка зачастую не менее опасны для граждан, чем преступники, и крайне неэффективны и непрофессиональны; армия, которая должна защищать территорию страны, обрушивает на нее бомбовые и артиллерийские удары (война в Чечне): приватизация ведет не к рынку, а к перераспределению и монопольному закреплению собственности между легальными (финансово-промышленными) группами и криминальными группировками: демократически избранный президент превращается в царя Бориса.

Сегодня мы переживаем системный кризис, охвативший все стороны общественной жизни, и это - неизбежные следствия упрощенного подхода к проблеме государственного строительства, бессистемного и непродуманного реформирования общества в целом. Государство, которое мы имеем, поражено коррупцией, правовым нигилизмом его чиновников, является чрезвычайно неэффективным и чрезмерно затратным инструментом управления общественными процессами. Оно временами угрожает самим основам жизни общества, ставит его на грань распада и гибели. Надвигающийся «закат» цивилизации дает простор для действия общинного начала, которое в современных условиях выступает как теневая система, бросающая откровенный вызов правопорядку и нравственности, имеющая отчетливую окраску криминальности.

Но тот же кризис, особенно в последние месяцы, неожиданно объединил общество, подвел нас к осознанию того, что идеологические расхождения второстепенны, когда на карту поставлена судьба страны. Прагматизм и трезвость в оценке ситуации, крепнущие среди политической элиты, сознание человеческого достоинства, пробуждающееся в обществе, -все это свидетельствует, на мой взгляд, о начале перелома - перелома инерции катастрофического движения «к низу», своего рода социальной энтропии - процесса обесценивания высших ценностей культуры, растраты творческих достижений национального духа.

Россия стоит на распутье. Распад и разложение старого образуют не начало нового, но ту почву, в которой оно может прорасти. Откуда выходит новое? Оно не может быть привнесено извне, но должно выйти из глубин нашей истории, не истории последних лет или десятилетий, а тысячелетней истории российской государственности. Отрицательный исторический опыт строительства государства на неправовой основе - вот от чего мы только и можем оттолкнуться (оттолкнуться, значит еще и отказаться), чтобы начать обратный путь наверх.


РОССИЙСКИЕ ПЕРСПЕКТИВЫ В СТИЛЕ РЕТРО.

Начало нового в России - правовое государство. Задача неподъемная, но - неизбежная. У нас уже есть новый опыт упрощенного подхода к государственному строительству. Сегодняшний кризис, разгул криминальной стихии, всесилие организованной преступности, срастающейся с государственным аппаратом, - цена, которую мы за это платим. Но правовое государство - не единственное начало нового, его дополняет другое начало - человек, осознавший невозможность жить в рабстве, материальной и духовной нищете; человек, для которого слова «достоинство» и «свобода» не пустой звук.

Государство и человек, человек и государство. Соединительный союз «и» между ними кажется ненатуральным, стоящим не на своем месте. Уместнее и привычнее здесь предлог «против». Как писали полузабытые ныне классики марксизма в «Манифесте»: вся предшествующая история была историей борьбы классов. И государство являлось главным орудием в борьбе, где не было победителей, а были только проигравшие. Рядовому гражданину трудно смириться с мыслью, что государство может быть не враждебным, а лояльным к нему, что оно может быть не орудием насилия и принуждения, но посредником в деле сотрудничества и солидарности. Точно так же и государственный служащий привык видеть в согражданах не суверена, а толпу надоедливых просителей, злоумышленников или потенциальных преступников.

Неизбежная перемена в подходе к проблемам государственного строительства предполагает в первую очередь отказ от устаревших представлений о государстве как безличной социальной машине насилия и принуждения, действующей в интересах абстрактного общества и против конкретного человека, как формальной структуры, не зависящей от основных сфер жизни общества, от его культуры, от исторических особенностей, национального менталитета, культурно-психологического типа личности и многого другого.

Государство - один из важнейших социальных институтов наряду с религией, правом, собственностью, семьей. Эти институты неотделимы от цивилизации, воплощают в себе ее ценности и дух и удерживают общество от скольжения вниз, к черте, за которой - мир варварства. В зависимости от степени развития цивилизации - техники и науки, культуры и нравственности, господствующего типа личности оно принимает тот или иной вид. Так, например, государство царя Хаммурапи непригодно для обеспечения жизнедеятельности современного общества, также как неуместны были бы сегодня техника древнего Вавилона или его мораль. И то, и другое, и третье в наше время могут интересовать только историков. Понятие государства не может быть формальным определением, сводящим к общему знаменателю длинную вереницу государственных форм от древности до наших дней. Таким общим знаменателем неизбежно станет государство Хаммурапи или Саргона, Рамсеса или Цинь Шихуанди. Это понятие должно соответствовать духу времени, современному уровню («качеству») цивилизации. Государство - категория историческая, и потому говорить о современном государстве в России значит, говорить о правовом государстве. Мы выбираем сегодня не между правовым государством и государством «просто, а между правовым государством и криминальным «беспределом».

Но что значит - говорить о правовом государстве? Какое оно? И должно ли оно походить на государство, какое мы находим в ФРГ, США или Англии? У правового государства есть общая, родовая черта, но в целом его конструкция и внешний облик определяются историческими особенностями, культурными традициями, национальной ментальностью и психологическим складом, экономико-географическими и геополитическими условиями и т.д. и т.п., характерными для той или другой страны. Поэтому нет нужды механически заимствовать те или иные государственные институты из-за рубежа, главное - отразить в устройстве правового государства его родовую черту, суть.

В чем заключается эта суть? Начиная с Нового времени, в общественной и политической жизни Европы на первый план выходит человеческая личность, ее свобода, нравственное достоинство и всестороннее развитие. Эта цель, принесенная в Европу христианством, рано или поздно, как писал русский историк и правовед К.Д. Кавелин, должна была перейти из области религиозной и нравственной в гражданский мир и в государство и там осуществляться. «Эта цель еще недавно обозначилась. Достижение ее в будущем. Но мы видим уже начало. Совершение неминуемо». Он писал об этом в работе «Взгляд на юридический быт древней Руси» в 1846 году. Мы видим, что 150 лет назад идея правового государства не была в России новой и не казалась утопической. Как далеко оказались мы отброшены назад в понимании человека и его достоинства, государства и его назначения.

Российская традиция в трактовке правового государства заключается в признании в качестве первостепенной его задачи обеспечения прав и свобод личности. «Правовое государство покоится всецело на признании человеческой личности-духовной, свободной, полномочной, управляющей собой в душе и в делах, т.е. оно покоится на лояльном правосознании». Это выдержка из работы, написанной сто лет спустя другим русским мыслителем, И.А. Ильиным. Иначе говоря, государство, не выполняющее этой задачи, с точки зрения современного человека государством не является, хотя с какой-то иной точки зрения оно может отвечать определению государства.

Вот эти два момента - государство с «человеческим лицом» и человек с лояльным правосознанием - составляют начало нового в современной России. Но это начало будет живым, растущим целым только во взаимосвязи своих моментов. Неразвитые и слабые сегодня, они смогут выжить только вместе, только за счет поддержки одного со стороны другого. На какой основе возможна эта взаимосвязь, непривычный для нас союз гражданина и государства? В «Философии права» Гегель писал, что необходимым условием правового характера государства является основанное на признании общих ценностей взаимное доверие между гражданином и государством. Отсюда следует, что те, кто требует, чтобы появлению правового государства предшествовало появление гражданина (гражданского общества) требуют невозможного. Не попадают ли они в порочный круг, выдавая за условие решения задачи ее ответ?

Европейский опыт показывает, что гражданин (гражданское общество) и правовое государство - две грани одного целого, и потому бессмысленно ставить вопрос, что является здесь первичным, основой, а что - следствием. Единым для них основанием были и остаются общие ценности - труд как основа человеческого существования и уважение к собственности (труду другого), семья и воспитание детей, признание автономии человека и его свободы наравне с самостоятельностью и ответственностью каждого и т.п. Эти незатейливые нравственные максимы составили ценностное ядро протестантской этики - того духовного основания, на котором выросли - рядом друг с другом - правовое государство и гражданское общество.

Энергия духа, трудовая этика, чувство гражданского долга перед Отечеством -все это было в России и не исчезло сегодня. Вопрос заключается лишь в одном: состоится ли духовное возрождение России?

  • Общество


Яндекс.Метрика