Из сборника «Минование»

Голубицкий В.М.

Сны

 Вениамин Голубицкий
 

 
 

В Екатеринбурге недавно издана книга стихов Вениамина Максовича Голубицкого «Минование». Представляя некоторые страницы этого объемного сборника в четыреста страниц, скажем, что поэзия для автора — увлечение. А профессия у В. Голубицкого вполне соответствует названию нашего журнала: Вениамин Максович является заместителем Председателя Правительства Свердловской области, а также возглавляет областное Министерство по управлению государственным имуществом.

Человеческая жизнь в измерении стиха.

Человеческая смерть в измерении греха,

Мысли плавающей всхлип от непролитой слезы.

Неужели я погиб, не постигнув и азы?

 

О, как свята немота,

Слов спрессованных озноб,

Жженье белого листа,

Скрывшего гордыню слов.

 

Симпатических чернил

Ведом только мне состав.

Не пишу, но, проявив,

Все прочту. И, не застав,

 

Не найдя, не досмотрев,

Не нырну на глубину...

Господи! Смири свой гнев,

Дай строку, и я усну.

 

­­­

Кокетничать со смертью ни к чему:

Не подмигнет и вряд ли удивится.

Ни пылкому, ни хладному уму

Не удержаться в роли очевидца.

 

Последняя из женщин на пути.

Потны ладони и нетерпеливы.

Не овладеешь. Не шепнет: «Войди».

Пред этой страстью все порывы лживы.

 

Банален карнавальный хоровод,

Не вырвать руку и не обернуться.

Лишь гул все нарастает, и плывет

Раскрученное фокусником блюдце.

 

­­­

Очень долгие ночи в России,

Очень краткие дни на Руси.

За Мессией приходит Мессия –

Всякий ложен, Господь, нас спаси.

 

Очень трудное русское дело –

Век за веком смысл века искать.

Матерь Божья, того ль ты хотела?

Сыне Божий, о чем мы опять?

 

Боль не чувствуем – празднуем боли.

Снов не видя, мы спим наяву

И кресты, как стерня среди поля,

И юродство пророчит во рву.

 

 

Старый дом

Неподвижность,

Вневременность он.

Вход в покойника разрешен.

Обнажен,

Отречен,

Обречен.

Жизнь – стон,

Смерть – сон,

Меж – он.

Как отчаянно гулко внутри,

Он слова твои повторяет,

Вновь задумчиво проверяет

Тишины своей словари,

А потом опять:

— Повтори.

Только ветер крылами окон

Вдруг заплещет...

Усталые птицы.

Не взлететь им,

С силком не смириться.

К одному он стремится –

Закрыться.

И иллюзия жизни снова

В теле дома пустого.

 

­­­

Пыльным воздухом дышу,

Пыльные слова глотаю.

В канцелярии души

Все в порядке – тишина.

 

Только писк архивных крыс:

Есть, что жрать, я приглашаю.

Сладких памятных событий

Полны толстые тома.

 

Пыльным воздухом дышу,

Пыльные слова глотаю.

В канцелярии души

Все в порядке – полутьма.

 

Я такой поэт, как все,

Кровь в чернила превращаю.

Апология души –

Антология дерьма.

 

Нет, мне нечего стенать,

Нет, мне незачем стыдиться.

Я не жалуюсь на век,

Географию любя.

 

Но при слове “человек”

Нет потребности гордиться.

Я ненужные стихи

Сочиняю про себя.

 

Жизнь прекрасна, только б мне

Устранить ее рефрены.

Жизнь ужасна, только б ей

Напугать меня всерьез.

 

Пыльный выгнут потолок,

Животы сдвигают стены,

С полок падают тома

В лужи непросохших слез.

 

 

Свобода

Поводья опущены. Конь

Доволен и волен вполне.

 

Шаманскую песню огонь

Костра шепелявил во тьме.

 

И пленнику в темя: “Беги!

Ремни перерезаны пут!

 

Свобода... Бери, береги

Игрушку на пару минут.

 

Взвивается взмыленный конь –

Уздою застигнут врасплох.

 

Шипенье... И гаснет огонь.

Упал на костер котелок.

 

И пулей настигнут беглец

За шаг до заветной межи...

 

Свобода... Какой же подлец

Наметил твои рубежи?!

 

­­­

Четверг. Последний день творенья –

Творенья длинного стиха.

Все громче ангельское пенье,

И все сильней дрожит рука.

 

Я завершаю называнье

Неназванного до меня.

Вершится новое преданье,

Непостижимостью маня.

 

Итак, четверг. Темнеют звуки,

И воспаляется закат.

Весь мир – предчувствие разлуки

И обретение утрат.

 

­­­

Мы все солисты,

Одиночки в море,

Но время нас собрало

В слитном хоре,

Но время нас

В одном плоту связало,

Но время нас

Чужим стихом спасало.

Оставим мы всего по паре строчек –

Соавторы поэмы одиночек.

 

  • Поэзия


Яндекс.Метрика