Модернизационный проект для России

Городецкий А.Е.

 
 

Проект модернизации России — это проект вхождения в глобальную экономику с сохранением собственной идентичности, экономической независимости и социальной справедливости посредством консолидации общества на базе общего понимания проблем глобализации и повышения управляемости глобальными процессами. Это не сугубо национальный проект развития одной отдельно взятой страны; это общезначимая модель, альтернатива развития, позволяющие России оставаться на уровне мировых процессов и мировой компетентности.

Если говорить о смысле происходящего в мире в последнюю четверть XX века, то все, что касается не России, мы представляем себе довольно хорошо. Мир входит в фазу глобальной трансформации, связанной с окончанием эпохи модерна, индустриализма, кейнсианских и неокейнсианских моделей обществ потребления, изобилия, процветания и т.д. Произошел возврат к консервативным ценностям и смыслам жизни, что было ознаменовано неоконсервативными революциями. Запад смог осуществить серию экономических и управленческих революций — технологическую, структурную, информационную, организационно-управленческую. Произошла настоящая институциональная трансформация западного мира, устремившегося к горизонтам постэкономического, информационного общества.

Оправдался, на наш взгляд, прогноз о том, что конец XX века пройдет под знаком левого вызова. Чрезвычайно важен и полезен опыт европейских социал-демократий последнего десятилетия XX века, сумевших после триумфов неоконсервативных революций и затяжного кризиса левых партий и движений преодолеть теоретические и политические тупики, вернуться во власть и достойным образом, без потери политической идентичности, собственного лица умножить и развить достижения предыдущей неоконсервативной эпохи. Нынешняя Европа процветает под управлением социалистических и социал-демократических правительств.

Конец XX - начало XXI века ознаменовалось вступлением в фазу глобализации.1

Оказавшись в ситуации исторического выбора, Россия в очередной раз попыталась провести назревшие преобразования по теоретическим парадигмам вчерашнего дня, встать на пути догоняющей модернизации, перенести на русскую почву западные цивилизационно-культурные ценности и институты, выстроить экономику, рынок по классическим либеральным образцам.

В обществоведческой литературе последних лет критика модели догоняющей модернизации наиболее ярко представлена в философских и политологических работах А.С.Панарина, В.Г.Федотовой, В.И.Толстых, С.Е.Кургиняна, А.Дугина. Критика слева осуществлена группой авторов, объединившихся вокруг журнала “Альтернативы” и реализовавших исследовательский проект под названием “Россия в конце ХХ века. Итоги и перспективы модернизации”, в котором проблемы модернизации российского общества рассмотрены и, в том числе, с точки зрения левых альтернатив развития. 2

Более серьезное отношение к проблемам модернизации прослеживается и в кругу либеральных экономистов. Об этом говорит и особый упор на модернизацию экономики в новой правительственной программе, подготовленной под руководством Г. Грефа. Однако, несмотря на более комплексную и углубленную проработку вопроса в очередном программном документе реформаторов, ряд принципиальных вопросов модернизационного проекта остается за кадром.

Проблема модернизации российского общества, экономики в рамках его системной трансформации стоит очень остро. России ещё только предстоит решить целый набор исторических задач, который западные общества и новые индустриальные страны решали тогда, когда в нашей стране рушились основы созданного индустриального общества, многонационального мира, социально-культурной инфраструктуры, государственности. Россия нуждается в аутентичном (самотождественном) модернизационном проекте, который в сжатые исторические сроки сможет реализовать незавершенные цели обновления.

Основной замысел такого Проекта, его миссия заключаются в следующем:

— определение новых реалий трансформационного вызова для России в глобализирующемся мире ХХI века;

— осознание основной конфликтной альтернативы для России в условиях трансформационного вызова на рубеже веков — либо последовательная и успешная модернизация, либо решение тех же задач, но путем жесткой и\или жестокой мобилизации (исторические прецеденты которой всем хорошо известны по социалистической модернизации в странах исторического социализма) или чилийский вариант либералистической модернизации (по чикагским рецептам в исполнении А. Пиночета);

— пересмотр исчерпавших себя взглядов на модернизацию России, разработка теоретических предпосылок для преодоления стагнации реформационного процесса;

— формирование новой системы научных представлений (парадигмы), концепции и стратегий развития за пределами первого (1990-2000 гг.) 10-летия рыночных реформ;

— определение пакета сценарных альтернатив для стратегического анализа и планирования следующих фаз реформационного цикла.

Суть замысла Проекта определяет и главную цель проекта со стороны его теоретической составляющей. Она заключается в формулировании целостной научно-исследовательской программы по истории и теории российской модернизации, свободной от некритических заимствований и политико-идеологической вкусовщины, учитывающей успешный опыт модернизаций как по их историческим типам, так и в цивилизационно-культурном, страновом разрезе.

Соответственно, выделяется следующий круг задач:

историософский аспект. В России, несмотря на многие неверные стереотипы и предубеждения, имеется собственная традиция проведения назревших модернизаций. Этот пласт проблем должен быть всесторонне исследован и обобщен в качестве теоретических выводов и положений;

философский аспект. В истории российских модернизаций, не исключая и последнюю, конца ХХ - начала ХХI века, смысловой, ценностный и идеологический аспекты составляли наиболее слабое звено. В лучшем случае они базировались на западничестве, недооценке роли национальных традиций и ценностей, подчас их агрессивном отрицании. В худшем случае философия, концептуальная платформа реформ вообще отсутствовала. Очевидно, что современная теория российской модернизации требует своей философемы. Более того, принимая во внимание роль национальной идеи, в том числе и национального мифа, нужна и мифологема, во многом определяющая культурно-историческую начинку модернизации, её генетику и телеологию;

политологический аспект. В России всегда складывались отличные от Запада (и Востока) взаимоотношения государства и общества; власти и закона; политики и права; свободы и системы норм и ограничений для проявлений свободной индивидуальности. Национальная история и традиция формирует своеобразный и самобытный политический контекст, который также оказывает мощное воздействие на характер и особенности модернизации. Поэтому модернизация нуждается и в политической и идеологической платформе, иначе говоря в собственной политологеме;

социально-экономический аспект. Любая модернизация “социально чревата”. Она всегда сопровождается социальными жертвами, соответственно конфликтами; она может протекать в условиях хрупкого социального и политического консенсуса либо продвигаться с помощью экономического и политического принуждения, в крайних, экстремальных случаях — путем политического насилия. Соответственно, модернизация требует ясно очерченной социально-экономической платформы, определяющей цели и средства (плюс сроки) их достижения, соответствующие программы, социально приемлемое для всех распределение бремени и издержек реформирования экономики. Для теории модернизации должна быть разработана своя экономическая конфликтология, позволяющая предвидеть и управлять возможными социально-экономическими конфликтами. В плане мониторинга и ситуативного управления значительную роль могут сыграть и специальные приложения экономической социологии.

О некоторых исходных идеях Проекта. Уже в первом приближении очевидно, что модернизация для России является вопросом жизни и смерти. Отставание России от ведущих стран Запада, новых индустриальных стран в 90-е годы стало принимать характер необратимого разрыва. Реформы не только не привели к модернизационному рывку, но и отбросили страну далеко назад в технологическом, структурном и экономическом плане. Любые политические силы, приходящие во власть, вынуждены будут решать эти проблемы, но уже в гораздо более худших условиях. При определенном стечении обстоятельств ответ на модернизационный вызов может быть дан с помощью чрезвычайных мер и ценой отказа от завоеванных экономических и политических свобод.

Прошедшие годы показали, что для модернизации смертельно опасны любые — экономические, политические и социальные — утопии. Они вдвойне опасны, если базируются на упрощенных идеологических и теоретических конструкциях, отражающих вчерашний день обществоведческого знания.

Опыт российского реформирования вскрыл и ещё одно обстоятельство. Трансформация самостоятельных цивилизационно-культурных метасистем, к которым относится Россия, не укладывается в стандартные модернизационные сценарии.

Очень важен современный глобальный контекст российской модернизации. Россия была и остается в самом центре мирового средоточия геополитических и геоэкономических интересов, её будущее затрагивает всю систему мировых балансов сил и интересов. В этом смысле судьбы российской модернизации затрагивают не только интересы самой России. В этой связи возможны несколько сценариев отношения к России и её будущему.

Первый — сценарий геополитического противостояния и давления — основан на идеях З. Бжезинского, которые сводятся к необходимости окончательно редуцировать Россию до уровня второстепенной страны, перевести её в клиентеллу США и Запада, навсегда ликвидировать её как самостоятельного геополитического субъекта и равноценного игрока глобальной политики.

Второй — сценарий изоляции России и от России — связан с концепцией дистанцирования от России, как пространства многочисленных конфликтов, потенциальных и реальных угроз стабильности и безопасности в мире и сопряженных регионах, выстраивания санитарных кордонов и т.д.

Третий — сценарий нового партнерства в условиях общемирового процесса трансформации и глобализации, на основе балансов сил и интересов — основан на рационализме и здравомыслии, стремлении выстраивать мир партнерства, кооперации, координации взаимных интересов, выдвижении во главу угла переговорных и договорных начал при урегулировании любых конфликтов.

Очевидно, что приверженность различным сценариям обуславливает различный подход и разную степень заинтересованности ведущих субъектов мировой политики в благоприятном решении проблем российской модернизации.

Сегодня лицо современного мира определяют две центральные мировые тенденции: глобализация и неомодернизация, под которой понимается глобальная трансформация. Весь набор базисных глобальных вызовов лежит в плоскости этих двух тенденций развития. Судьбы российского модернизационного проекта напрямую зависят от характера исторического выбора, который сделает страна, т.е. от определенности ответов на данные глобальные вызовы.

Русские как национальный тип и характер, как нация доказали свои уникальные способности творить собственную историю и культуру. В русском самосознании сложилась и никогда не прекращала развиваться (несмотря на периодически случавшиеся национальные умопомрачения) Русская идея как представление нации о самой себе, своем предназначении, миссии, историческом задании. Русский народ создал и развил не только собственные, присущие только ему типы индивидуальности, общественности, государственности. Россия является отдельным, самоценным типом цивилизации.

Вместе с тем, особенности духовного и психологического склада; иерархия ценностей; отношение к традициям и новациям; внутреннему миру человека и внешнему миру человеческого общежития — в значительной мере обусловили равнодушие и нигилизм к рациональным формам социальной организации, их важности для нормальной, упорядоченной и достойной жизни человека. Сложная, противоречивая и, во многом, трагическая циклика российской истории часто приводила к отвержению и слому цивилизационно-культурной идентичности, унижению и попиранию национального достоинства.

Бич Божий российской истории — внешние, насильственные, чуждые подавляющему большинству общества формы исторических модернизаций. Именно с этой стороны нависали угрозы уничтожения цивилизационно-культурной идентичности, национального унижения, социальных и демографических катастроф. Именно в силу этого в качестве ответа имело место их отторжение страной, огромная цена проведения российских модернизаций. Иной раз почти столетие-полтора требовались для переваривания и адаптации новых форм жизни. Но к этому времени уже вызревал следующий модернизационный цикл. Отсюда — конвульсивность российских модернизаций, их глубоко конфликтный характер. Даже тогда, когда ценой огромных усилий и издержек достигался успех в проведении технологических модернизаций, они оставались внешними, оторванными от сопутствующей экономической и социальной культуры, не имели в себе потенциала саморазвития, воспроизводства. Имелись и исторические прецеденты срыва модернизационного проекта вообще (судьба Великих реформ в России).

Для современного российского модернизационного проекта принципиально важно то, чтобы и условиями, и конечными целями его осуществления были сохранение и упрочение цивилизационно-культурной идентичности; безусловное уважение национального достоинства страны и её народа, национальное самоуважение; недопустимость социал-дарвинистских идеологий и практик, преступного пренебрежения судьбами, социально-экономическим положением людей, социальных групп, целых социальных классов. Во имя модернизации нельзя превращать человека ни в пыль Империи; ни в лагерную пыль; ни в рыночную пыль.

С процессами трансформации сегодня рука об руку идут процессы глобализации. Глобализация — процесс объективный.

Вопрос о том, за рынок мы или против, не стоит. Вопрос рынка решила жизнь. Все, чему положено начало эпохальными инициативами М.Горбачева в 80-х, и объективно, несмотря на все мутации ельцинизма, имело место на излете столетия, вернуло Россию в рыночную систему экономики. Вопрос в том, как мы войдем в современный глобальный рынок. И с этой точки зрения теряют актуальность не только дебаты о вековечности капитализма, но и необсуждаемость и незыблемость Вашингтонского консенсуса для вовлекаемых в глобализацию стран. Это очень ярко продемонстрировал азиатский кризис 1997 года и более чем критическая позиция ряда пострадавших стран (например, Малайзии) к позиции Запада и основных фигурантов Вашингтонского консенсуса (МВФ, Мировой банк и Министерство финансов США).

О глобализации сейчас говорится много, причем в этих разговорах всего больше констатаций, изложения и перефразов зарубежных теорий на эту тему. В восприятии глобализации вообще присутствует какой-то странный фатализм. Мы полагаем, что надо развести понятия объективного процесса глобализации и той её парадигмы, платформы, на которой она сегодня целенаправленно и вполне регулируемо развивается под патронажем США и их геополитических партнеров. Надо отдавать себе отчет в том, что она идет в русле неолиберальной парадигмы, что это отражает интересы ключевых субъектов глобальной экономики. Да, это моноцентричная глобализация. Да, она, отражая интересы ведущих западных держав и транснациональных капиталов, стремится опрокинуть национальные и даже региональные (геополитические) границы. Но надо иметь в виду, что экономическое естество не терпит монопольного доминирования. И, объективно, полицентричная модель глобализации в большей степени соответствует как объективным реалиям мировой экономики, так и интересам государств и регионов, не входящих в “золотой миллиард”. Для России очень важно самоопределиться: выработает ли она собственное видение своего места в происходящей глобализации, выстроит ли она соответствующие геостратегические концепции глобализации, за реализацию которых стоит побороться? В противном случае мы и дальше будем под руководством современных гегемонов монополярного мира ускоренным маршем выдвигаться на периферию современного мирового экономического порядка.

Требует отдельного разговора вопрос о субъектной структуре глобальной экономики. В ней нельзя не выделить триаду таких метасубъектов, как национальные государства и их интеграционные союзы; транснациональные капиталы, транснациональные корпорации и банки (ТНК) как их организационно-правовые формы; международные экономические институты регулирования и координации. Они между собой тесно взаимосвязаны и интенсивно взаимодействуют, в том числе в сфере соответствующих интересов. Государства Запада и их различные интеграционные образования активно содействуют деятельности транснациональных корпораций, которые по своему происхождению или базированию так или иначе связаны с соответствующими национальными интересами, осуществляя экономическое, дипломатическое и, если нужно, военно-политическое сопровождение. Эти государства, будучи наиболее влиятельными членами МВФ, ВТО, МБ и других международных экономических институтов, способны оказывать решающее воздействие на деятельность последних. Международные экономические институты, в свою очередь, оказывают многостороннюю поддержку, с одной стороны, в финансово-экономическом сопровождении политики западных держав, и, прежде всего, США; с другой стороны, активно формируют и утверждают институциональные основы нового экономического миропорядка, в котором доминируют транснациональные капиталы и международные финансовые рынки.

Считается, что на вызовы глобализации отвечает, главным образом, бизнес, порождая такие явления, как транснациональные капиталы, мировые финансовые рынки, транснациональные корпорации и банки, связанные с ними транснациональные элиты. Но при этом недостаточно учитывается, что национальное государство, — если национально-государственная идентичность основана на идеях великодержавия, т.е. величия национальной государственности, традициях геополитической активности и мировой значимости, — тоже дает свои ответы на исторические вызовы подобного рода, подтверждая свое место в новых балансах сил и интересов, иерархиях, сферах влияния. Именно в этом контексте надо рассматривать проблему государства и ТНК в современном глобализирующемся мире.

Формируя собственный модернизационный проект, встраивая его в реалистично понимаемый современный мировой контекст, ответственным политическим силам необходимо решить для себя и для страны — на какой платформе возможно развитие глобализации в принципе; как сочетать современный глобализм с идеями многополюсного мира, интересами национальных государств, отдельных регионов; и, самое главное, — как и на какой основе сделать интеграцию России в глобальное сообщество выгодной для страны, её народа, политических и экономических элит. Проект модернизации России — это и проект вхождения в глобальную экономику с сохранением собственной идентичности, экономической независимости и социальной справедливости посредством консолидации общества на базе общего понимания проблем глобализации и повышения управляемости глобальными процессами. Это не сугубо национальный проект развития одной отдельно взятой страны; это общезначимая модель, альтернатива развития, позволяющие стране оставаться на уровне мировых процессов и мировой компетентности.

Представление об общих контурах модернизационного проекта для России заставляет с достаточной жесткостью поставить следующие вопросы, на которые должна ответить теоретическая мысль.

Во имя чего и для кого должна быть осуществлена модернизация в России? Какой тип лидера и каковы масштабы личности требуются для того, чтобы воплотить, персонализировать, оживить волей и действием модернизационные устремления страны? Какая политическая сила способна взять на себя историческую инициативу в этой сфере, т.е. модернизационную инициативу? Каковы основные социальные субъекты и движущие силы модернизационного проекта, их расклад? Кто явится потенциальной жертвой в этой глобальной исторической ломке, как смягчить возможные издержки модернизации, за счет чего и за счет кого? Как сформировать механизмы и институты социального консенсуса во имя успеха модернизационного проекта; обеспечения принципов соразмерности и справедливой распределенности жертв и издержек; поддержки потенциальных аутсайдеров процесса?

Для ответа на эти вопросы нужна принципиально новая теоретическая модель модернизации (системной трансформации) для России, которую можно будет положить в основу Концепции модернизационного проекта и основанной на ней Программы практических действий.

1 Тема глобализации слишком фундаментальна и обширна. Даже источниковая база — это тема специальной работы. Здесь сошлемся лишь на материалы серии интервью, проведенных Вл. Иноземцевым с ведущими западными учеными и опубликованными в журнале “Свободная мысль” См. Переосмысливая грядущее. Перспективы и противоречия современного развития в ответах ведущих американских социологов.; В. Иноземцев. Западная социологическая теория. Журн. “Свободная мысль”, 1998, №8.

2 Россия в конце ХХ века. Итоги и перспективы модернизации. Под ред. М.В.Воейкова и П.Шульце. Фонд Ф.Эберта; Фонд “Альтернативы”. М.: Изд-во “Экономическая демократия”, 1999.

  • Федерация


Яндекс.Метрика