Местные советы в административно-командной системе управления страной в 30-е годы

Винниченко О.Ю.

В коммунистической стране, какой был СССР в 30-е годы, есть несколько определяющих признаков административно-командной системы: это наличие иерархии власти во главе с партийными органами при четкой субординации и беспрекословном подчинении; это гиперцентрализация власти, единоначалие; рационализация управления. Вместе с тем, основными методами и принципами управления оставались всеобщая бюрократизация собственной структуры и деятельности; номенклатурное администрирование; неэкономическое принуждение, включая идеологический аспект и репрессии; активизация народных масс через создание массовых органов Советов; манипулирование общественным мнением; повышенный режим секретности делопроизводства и другие.

 О.Ю. Винниченко
 

Термин «административно-командная система» получил широкое распространение в публицистике конца 80-х годов в связи с критикой сталинского режима, анализом политической эволюции СССР. Публицисты А.П. Бутенко, Л.А. Гордон, Э.В. Клопов и другие в своих работах пытались осмыслить политическое состояние общества 30-х годов.1 Российские историки, обществоведы того времени зачастую употребляли этот термин как синоним понятия «тоталитарный политический режим».2 В первой половине 90-х годов для характеристики политической системы СССР все больше используется термин «тоталитаризм» в классической интерпретации западных политологов З. Бжезинского, Х. Арендт и др.3 При этом понятие «административно-командная система» (АКС) не исчезает, а употребляется в исследовании механизма государства.4

Трактовка и употребление термина «тоталитаризм» современными западными учеными-обществоведами по отношению к политической системе нашего общества значительно отличается от положений отечественной историографии. Еще с начала 70-х годов Р. Такер, С. Коэн и др. широко заявили о том, что понятие «тоталитаризм» является слишком общим и не объясняет специфики российской истории.5 Наиболее предпочтительным для них был термин «сталинизм».

Этих ученых принято называть «традиционалистами».

  
 

В настоящее время значительная часть зарубежных историков (Ш. Фицпатрик, Д. Ширер, С. Дэвис и др.), исповедуя социокультурный подход к изучению истории России, пересматривают причины и суть «Большого террора» 30-х годов. При этом изменилась трактовка сути сталинского режима. Сталинская власть, как они считают, была слабой властью, так как ее действия, в том числе и террор, были вызваны хаосом, беспорядком в обществе, давлением «снизу» народных масс.6 Эта концепция во многом связана, по мнению новосибирского ученого И.В. Павловой, с отсутствием адекватной научной терминологии в рамках данной проблемы, недопониманием западными обществоведами специфики российской истории, их излишней доверчивостью к официальным документам 30-х годов.7 Представляется, что на сегодняшний день тоталитаризм является наиболее подходящей моделью изучения сталинской России 30-х годов. При этом допустимо употребление термина «административно-командная система».

Административно-командная система — это технологический аспект, характеристика тоталитарного государства в СССР, связанная с системой, механизмом государства в сталинской России 30-х годов.

В историко-юридической литературе отсутствует единое мнение насчет времени оформления АКС в нашей стране. Одни ученые (Т.П. Коржихина, И.В. Павлова и др.)8 связывают ее становление с политико-государственной реформой 1922-1923 гг., другие соотносят завершение этого процесса с окончательной победой сталинизма, административно-территориальными преобразованиями конца 20-х — начала 30-х годов (В.М. Курицын, А.В. Бакунин и др.).9 Если считать местные Советы одним из значимых компонентов АКС, то однозначно можно согласиться со второй точкой зрения. Более того, эволюция механизма государства, политического режима в СССР получают резкое ускорение именно на рубеже 20—30-х годов, когда активизируются модернизационные процессы.

При особом статусе власти в России (все реформы здесь начинались «сверху») роль и значение управленческого аппарата резко возрастает в конце 20—30-х годов. Это неоднократно подчеркивалось руководством страны. И.В. Сталин в отчетном докладе ХVII съезду ВКП(б) отмечал, что «…сила и авторитет наших партийно-советских, хозяйственных и всяких иных организаций и их руководителей возросли до небывалой степени… Роль так называемых объективных условий свелась к минимуму, тогда как роль наших организаций и их руководителей стала решающей, исключительной».10

 
 

Стержнем, ядром АКС являлась ВКП(б), ее первичные организации на местах. Для понимания сути механизма государства 30-х годов необходимо кратко рассмотреть эволюцию ВКП(б) (функции, структуру, состав и др.). Характерно, что до принятия Конституции СССР 1936 г. правовой статус коммунистической партии, в том числе ее монополия на политическую власть, и однопартийная система законодательно не оформлялись. Только статья 126 Конституции закрепила роль ВКП(б) в качестве «передового отряда трудящихся в их борьбе за укрепление и развитие социалистического строя», как «…ядро всех организаций трудящихся, как общественных, так и государственных».11

Важной вехой становления АКС была партийно-государственная реформа 1922-23 гг., преследовавшая цель установления диктатуры узкого круга партийного руководства, опирающегося на аппарат и через него передающего директивы партийным комитетам, которые таким же образом действовали по отношению к партийным организациям. Ее значимыми компонентами были: распространение «назначенчества» (все назначения руководителей высшего и среднего звена утверждались вышестоящими партийными органами); повсеместное вмешательство органов ВКП(б) в деятельность Советов; установление тотального контроля над информацией; изменение функций секретариата ЦК партии.

Несмотря на столь существенные изменения в политической сфере нашей страны, все же рано говорить о становлении АКС. Завершение этого процесса предполагает реформирование не только высших эшелонов власти, но и местной системы управления. Более того, производственная конверсия ВКП(б) завершилась только в 1934 г. созданием по решению ХVII съезда партии промышленных, сельскохозяйственных, транспортных отделов в ЦК, обкомах, крайкомах. Они практически сосредоточили в своих руках руководство народным хозяйством, выполнение хозяйственных функций.

Задача организационной перестройки парторганизаций в деревне была выдвинута еще ХVI съездом ВКП(б) и конкретизирована в «Положении о ячейке ВКП(б) в колхозах» (февраль 1931 г.).12 Тем самым был закреплен не территориальный принцип построения партийной системы в сельской местности, а производственный. Сельсоветские ячейки дробились на колхозные. Эта реорганизация местной партсистемы объяснялась острой нехваткой членов ВКП(б) для проведения форсированной коллективизации и раскулачивания. По данным сотрудника Уралобкома ВКП(б) В. Иванова, к началу 1930 г. по Уральской области партийные ячейки действовали лишь в 40% сельсоветов.13 Подавляющее большинство колхозов не имело партячеек. Однако уже к концу 1934 г. коммунисты работали в 63% колхозов Свердловской области и в 80% колхозов Челябинской области. Следовательно, партийным влиянием было охвачено большинство сельхозартелей Урала.14

Значительную роль в перестройке работы Советов сыграла очередная чистка партийных рядов. Она проводилась по решению объединенного январского Пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) 1933 г. Итоги чистки подвела XII Уральская партконференция (январь 1934 г.). Доля исключенных из рядов ВКП(б) и отсев (не явившиеся на чистку и проч.) в Уральской области составила 35%, или 76.081 чел. Только по формулировке «за пассивное пребывание в партии» исключили более 6 тыс. чел., как «классово чуждых элементов и двурушников» — 8267 чел.15 За чисткой партийных рядов последовали проверка и обмен партийных документов. В итоге численность партийной организации Урала, по данным историка А.В. Бакунина, сократилась к 1937 г. почти в 3 раза по сравнению с 1933 г.16

«Размах чисток, — считает специалист по 30-м годам В.Б. Цыганов, — превзошел ожидания ее организаторов и создавал угрозу невыполнения замыслов Центра».17 Организационная перестройка сельских парторганизаций замедлилась и по многим позициям так и не была завершена.

 
 

Основным методом работы обкомов, райкомов ВКП(б) 30-х годов было руководство производственными процессами в уральской деревне через жесткое администрирование, в том числе и через систему уполномоченных. Так, за период весеннего сева и уборочной кампании 1934 г. в Больше-Кумлянском сельсовете Кочкарского района Челябинской области побывало с конкретными заданиями 115 уполномоченных из районных партийных и советских органов, организаций.18

Наряду с ВКП(б), одним из важных звеньев АКС были машинно-тракторные станции. Появившись на Урале с 1929 г., они сосредоточили у себя практически всю технику, что позволяло осуществлять с их стороны диктат в отношении колхозов. Почти два года (1933-1934 гг.) действовали политотделы

МТС — чрезвычайные органы в деревне, регламентировавшие всю ее жизнедеятельность. На Урале их было создано 267, из них 167 — при МТС.19 Методы и формы работы политотделов совпадали с методами руководства ВКП(б). Они контролировали не только производственные процессы, но и деятельность партийных ячеек в обслуживаемых ими колхозах. Ряд функций политотделов сохранился у МТС и после ликвидации чрезвычайных органов. Директора МТС, наряду с другими административными лицами в районе, несли персональную ответственность за всю экономическую жизнь сельхозартелей. К 1940 г. МТС обслуживали 90% колхозов Урала, тогда как в 1933 г. этот показатель составлял около 30%.20

Таким образом, сфера деятельности МТС, зона их влияния на протяжении 30-х годов неуклонно расширялась. Но не только в этом проявлялась роль станций в жизни деревни. Как справедливо считает специалист по истории крестьянства 30-х годов М.А. Вылцан, к 1940 г. МТСы являлись ведущей государственной структурой по изъятию из деревни сельхозпродуктов.21 Это целиком подтверждается исследованиями М.А. Ивановой и Г.Е. Корнилова в рамках Уральского региона. Если в 1933 г. натурплата колхозов МТС за работы составляла 11,5%, то в 1940 г. — уже 41,7% и превышала долю плановых госпоставок зерновой продукции.22

Заметную роль в жизни села в этом периоде играли местные Советы (облисполком, райисполкомы и сельские Советы). При недостаточности партийных кадров, малой сфере влияния МТС (менее одной трети колхозов) органы государственной власти в первой половине 30-х годов несли на себе большую часть обязанностей по осуществлению диктатуры пролетариата в крестьянской среде. Помимо непосредственного проведения преобразований, на местные Советы ложилась обязанность обеспечения социальной базы реформ, формирования общественного мнения в поддержку политики партии и правительства. Достижение этого осуществлялось через создание секций и депутатских групп при сельсоветах с привлечением большого количества крестьян, через ведение широкой пропагандистской и агитационной работы в избах-читальнях, школах.

Перестройка деятельности местных Советов, начавшаяся в 1930 г., была нацелена на расширение полномочий органов власти как в производственной сфере, так и в общественно-культурной, бытовой жизни общества. Эта перестройка была связана, в первую очередь, с необходимостью активизации Советов в деревне для решения проблем форсированной коллективизации, необходимостью упорядочения руководства местной промышленностью, а также в связи с ликвидацией округов и задачами укрепления районного и сельского звеньев власти.

Результаты массовой кампании по поднятию роли Советов сказались уже через год. В отчете Уральского облисполкома говорилось о «несомненных успехах проведенной реорганизации системы советского управления», констатировалось расширение прав и оперативных функций районных органов власти, укрепление сельских, поселковых, городских Советов. Контроль и ответственность за работу местной промышленности целиком перешли в компетенцию местных Советов. Это безусловно способствовало поднятию авторитета местных органов власти, так как местная промышленность занимала важное место в общем балансе промышленной продукции: в 1934 г. она давала свыше 30% продукции промышленных предприятий РСФСР.23 Более того,

городские Советы вынуждены были заниматься и вопросами сельскохозяйственного производства. В соответствии с постановлением Президиума ЦИК СССР от 9.08.30 г. «Об организации работы горсоветов в связи с ликвидацией округов», Уральский облисполком упразднил одиннадцать районов, присоединив их сельсоветы к десяти уральским городам.24

Большое значение для поднятия роли сельских Советов в ходе реформы начала 30-х годов имела ликвидация так называемых «земельных обществ» (организационных остатков сельской общины). В соответствии с постановлением ВЦИК РСФСР от 30.07.30 г. в районах, охваченных коллективизацией не менее чем на 75%, земельные общества упразднялись, а их права и материальная база передавались сельским Советам и колхозам.25

Итак, реформа деятельности местных органов власти, предпринятая в начале 30-х годов, не только расширяла компетенцию Советов, но и меняла их роль в системе управления страной на местах. При этом нельзя согласиться с достаточно распространенным на сегодняшний день мнением ученых, что Советы «…никакой реальной роли в системе сталинской власти не играли».26

 
 

В работе местных Советов наблюдалась жесткая регламентация и осуществление тотального контроля не только за жизнью деревни, но и внутри самих Советов. Например, постановление президиума Уральского облисполкома от 14 апреля 1933 г. «О мероприятиях по дальнейшему укреплению советской работы в деревне» предписывало райисполкомам установить на период посевной выдачу колхозам и совхозам ежедневных заданий по севу, а также обеспечение аналогичных заданий со стороны сельсоветов и правлений колхозов производственным бригадам. Члены президиума райисполкома прикреплялись к «кусту» (группе) сельсоветов с целью ежедневной проверки работы уполномоченных райисполкома в этих сельских Советах. В свою очередь, уполномоченные закреплялись за сельсоветами, проверяя качество их работы. Сельсовет обязан был расставить на решающих участках производства депутатские группы и контрольные посты, назидающие за работой колхозников27. Иначе говоря, над производителем создавалась уродливая пирамида контролеров только по линии Советов.

Система уполномоченных была неотъемлемой частью административной технологии не только партийных органов, но и советских. В отчете Уральского облисполкома за 1929-31 гг. отмечалось, что «…уполномоченные райисполкомов подменяют работу сельсоветов». За два года работы Бродокалмакским райисполкомом Уральской области было послано в сельсоветы района 162 уполномоченных.28

 		
 

Вслед за анализом компонентов АКС необходимо рассмотреть систему их взаимодействия. Партийные органы осуществляли руководство не только общей политической линией поведения сельсоветов, но и вмешивались непосредственно в их повседневную хозяйственно-организаторскую работу. «Сельсовет проводит всю свою работу под непосредственным руководством сельской парторганизации, — указывал в своей брошюре правовед А.В. Лужин. — Работа сельсовета зависит от качества этого руководства».29 Сама суть руководства сводилась преимущественно к разверстке спускаемых «сверху» заданий (производственных, репрессивных, политических), к контролю за их исполнением.

 
 

Более того, партийные органы ставили своей задачей повседневную опеку со стороны коммунистов каждого члена Совета. Так, постановление Уральского обкома ВКП(б) от 22 марта 1933 г. «Об укреплении партийной работы в деревне» требовало «...в целях усиления оперативного руководства… ввести систематическую проверку работы членов Советов».35 На заседаниях райкомов, обкомов ВКП(б) деятельность органов государственной власти была предметом постоянного обсуждения. Курганский райком на 40 заседаниях бюро в 1936 г. разрешил 80 вопросов, связанных с Советами. За это же время был рассмотрен 81 хозяйственный вопрос.31

 
 

Сельские Советы тесно сотрудничали и с руководством машинно-тракторных станций. Это сотрудничество выражалось в совместной проработке планов массовой работы, производственных заданий. Райисполкомы вместе с политотделами обследовали сельсоветы, выносили заключения по их деятельности. Политотделы МТС держали под особым контролем создание и функционирование секций Советов, депутатских групп в колхозах и совхозах. Взаимодействие органов государственной власти и машинно-тракторных станций поощрялось и рекомендовалось «сверху».32

 
 

Политотделы, просуществовавшие до 1934 г., превратили МТС в центры не только хозяйственно-технического, но и организационного, политического руководства колхозами. Обратная связь (от сельского Совета — к МТС) была весьма ограниченной. Отвечая на вопросы читателей в 1936 г., журнал ВЦИК указывал, что сельсовет не имеет права вмешиваться в хозяйственную деятельность МТС. В случае, если Советом отмечались неверные действия руководства или подразделений МТС, он должен был сообщать об этом в районный земельный отдел или райисполком.33

 
 

Таким образом, изучая механизм государственности СССР в 30-е годы, можно сделать следующие выводы.

1. Используемый в отечественной публицистике конца 80-х годов термин «административно-командная система» может быть применен в качестве одной из характеристик государственного механизма СССР 30-х годов.

2. АКС, выступая как основное средство построения социалистического будущего, как средство проведения форсированной модернизации, сама претерпевала изменения в 1930-е годы.

3. Несмотря на различные подходы ученых к установлению хронологических рамок оформления АКС, завершение этого процесса связано с реформированием структуры и деятельности ВКП(б), преобразованием местных органов государственной власти начала 30-х годов.

4. Местные Советы при недостаточности партийных кадров, малой сфере влияния МТС (особенно в начале 30-х годов), несомненно, являлись существенным компонентом тоталитарного государства. Нет никаких оснований исключать их из сталинской системы власти, как это делают некоторые ученые. Повышению роли местных Советов способствовала перестройка их деятельности начала 30-х годов, а также ликвидация сельской общины (земельных обществ) и передача ее прав, материальной базы сельсоветам.

Принципы деятельности и методы работы местных Советов вписывались в характеристики АКС и мало чем отличались от партийных принципов руководства (регламентация работы, соподчиненность, четкая субординация персонала и самих органов; единоначалие, военные методы руководства, то есть система уполномоченных, «чистки» и другие).

 
 

 

1 Бутенко А.П. Власть народа посредством самого народа: О социалистическом самоуправлении. — М.: Мысль, 1988; Гордон Л.А., Клопов Э.В. Что это было?: Размышления о предпосылках и итогах того, что с нами случилось в 30-40-е годы. — М.: Политиздат, 1989.

2 Макаренко В.П. Бюрократия и сталинизм. — Ростов-на-Дону: Изд-во РГУ,1989; Рогалина Н.Л. Коллективизация: Уроки пройденного пути. — М.: Изд-во МГУ, 1989 и др.

3 От тоталитаризма к свободе: взгляд историка: Тез. докл. — Челябинск,1992; Демократия и тоталитаризм: европейский опыт ХХ в.: Тез. докл. и сообщ. — Екатеринбург,1993; Тоталитаризм и личность: Тез. докл. — Пермь,1994 и др.

4 Бакунин А.В. История советского тоталитаризма. Екатеринбург,1997. — Кн.2. Апогей; Коржихина Т.П. Советское государство и его учреждения: ноябрь 1917 — декабрь 1991 г.: Учебник для вузов. — М.: Изд-во РГГУ, 1994; Цыганов В.Б. Формирование административно-кмандной системы управления колхозами Урала (1933-1941 гг.). — Свердловск, 1991 и др.

5 Tucker R.C., ed. Stalinism: Essays in Historical Interpretation. — N.Y., 1977; Коэн С. Большевизм и сталинизм //Вопросы философии. — 1989. — №7. — С.46-72.

6 Fitzpatrick S. Stalin’s Peasants. Resistance and Survival in the Russian Village after Collectivization. — N.Y.: Oxford University Press, 1994; David R. Shearer. Industry, State and Society in Stalin’s Russia, 1926-1934. — Ithaca and London: Cornell University Press, 1996.

7 Павлова И.В. Современные западные историки о сталинской России 30-х годов (критика «ревизионистского подхода») //Отечественная история. — 1998. — №5. — С.107-121.

8 Она же. Механизм политической власти в СССР в 20-30-е годы //Вопросы истории. — 1998. — №11-12. — С.51-52; Коржихина Т.П. Указ. соч. — С.17.

9 Бакунин А.В. Указ. соч. — С.22; Курицын В.М. История государства и права России. 1929-1940 гг.: Учеб. пособие для высшей школы. — М., 1998. — С.67.

10 Сталин И.В. Собр. соч. — М.: Госюриздат, 1951. — Т.13. — С.366.

11 Хрестоматия по истории государства и права России //Сост. Ю.П.Титов. — М., 1977. — С.354-355.

12 Коллективизация сельского хозяйства. Важнейшие постановления Компартии и советского правительства. 1927-1935. — М., 1957. — С.363-371.

13 Иванов В. Состояние и рост парторганизации в деревне //Бюллетень Уралобкома ВКП(б). — 1930. — №7. — С.3.

14 Арефьева С. А. Партийное руководство организационно-хозяйственным укреплением колхозов Урала в 1935-1937 гг.: На материалах Свердловской и Челябинской областей: Дисc. ... канд. ист. наук. — Свердловск, 1972. — С. 36.

15 Бакунин А.В. Указ соч. — С.21; Очерки истории коммунистических организаций Урала; В 2 т. — Свердловск: Сред.-Урал. кн. изд-во, 1974. — Т. 2. — С. 136; Воропай А.П. Борьба партийных организаций Урала за чистоту рядов ленинской партии (1933-37 гг.) // В.И. Ленин и социально-экономические проблемы развития Урала. — Свердловск, 1970. — Вып. 2. — С. 174.

16 Бакунин А.В. Указ соч. — С.21.

17 Цыганов В.Б. Указ. соч. — С.27.

18 Каменский А. Еще раз о сельсоветах Кочкарского района (Челябинская обл.) //Власть Советов. — 1935. — №2. — С.29.

19 Цыганов В.Б. Указ. соч. — С.19-20.

20 История народного хозяйства Урала: В 2 т. — Свердловск: Изд-во УрГУ, 1988. — Т.1. — С. 157-185.

21 Вылцан М.А. Завершающий этап создания колхозного строя. — М.: Наука, 1978. — С. 157-159.

22 Иванова М.А. Механизация колхозного производства и ее социально-экономические результаты на Урале (1929-1937 гг.) //Укрепление материально-технической базы сельского хозяйства и социальное развитие деревни в годы Советской власти. — Свердловск, 1989. — С.35; Корнилов Г.Е. МТС — составная часть командно-административной системы (на материалах Урала 30-х — середины 40-х гг.) //Там же. — С. 44.

23 Ширяев А. Местной промышленности — крепкую организационную базу //Власть Советов. — 1935. — №6. — С.17.

24 Отчет о деятельности Уральского облисполкома за 1929-1931 гг. VIII съезду Советов. — Свердловск, 1931. — С.174-176.

25 Плотников И.Е. Советы и крестьянство Урала в 1921-1932 гг.: Дисс… д-ра ист. наук. — Курган, 1985. — С.357.

26 Павлова И.В. Механизм политической власти в СССР в 20-30-е годы //Вопросы истории. — 1998. — №11-12. — С.54.

27 Известия Уралоблисполкома. — 1933. — №22. — С.6-7.

28 Отчет о деятельности Уральского облисполкома за 1929-1931 гг. VIII съезду Советов. — Свердловск, 1931. — С.175.

29 Лужин А.В. Массовая работа Советов в деревне. — М.: Власть Советов, 1935. — С.13.

30 Красный Курган. — 1933. — 29 марта.

31 ГАКО. Ф.567. Д.385. Л.75.

32 Поликашин А. Крепить и развивать деловую связь Советов и политотделов //Власть Советов. — 1933. — №17. — С.15-16.

33 Власть Советов. — 1936. — №10. — С.49.

  • История


Яндекс.Метрика