Право как предмет образования

Атаманчук Г.В.

 Г.В. Атаманчук
 

Образовывать людей в чем-либо можно только тогда, когда вокруг проблемы, задачи, ценности создается соответствующая общественная атмосфера. Иначе получается словесная игра: можно говорить самые высокопарные фразы, демонстрировать эрудицию, призывать кого-то к чему-то, а поступать совсем по-другому. Двойной стандарт, мимикрия, фальшь, логократия и прочее никогда не дадут образованности. Право — слишком серьезное общественное явление, чтобы так обращаться с ним. Это — не отстраненные знания, а реальность сознания, поведения и деятельности. Поэтому по методологии и методике образование в области права может быть только практическим. Оно должно быть нацелено на практику, протекать в режиме правомерной практической деятельности и выверяться практикой — действительным исполнением законов.

Общеизвестно и общепризнано, что право представляет собой великое духовное и социальное приобретение человечества. В соединении с государством оно выступает мощным организатором и регулятором общественных процессов, сознания, поведения и деятельности людей. Вместе с тем, данное утверждение вовсе не означает, что и в нашей российской истории сущность права, его место и роль осознаны и практически задействованы.

Приходится с величайшим сожалением отмечать, что за прошедшие сто лет почти ничего качественно не изменилось в той констатации, которая была сделана Б.А. Кистяковским в статье «В защиту права (интеллигенция и правосознание)»: «У нас при всех университетах созданы юридические факультеты; есть у нас и полдесятка специальных юридических высших учебных заведений. Все это составит на всю Россию около полутораста юридических кафедр. Но ни один из представителей этих кафедр не дал не только книги, но даже правового этюда, который имел бы широкое общественное значение и повлиял на правосознание нашей интеллигенции».1

Можно только добавить, что за прошедшее время именно выпускники юридических факультетов (Санкт-Петербургского университета — В.И. Ульянов в начале XX века и Московского — М.С. Горбачев в конце века) были инициаторами разрушения российской государственности и последующего правового нигилизма. В целом ХХ век мало обучил российскую общественность правопониманию, правоприменению и правоосуществлению. Имеет место постоянное отождествление права с нормативным волеизъявлением органов государственной власти, а порой и отдельных должностных лиц, особенно верховного уровня. Что они издают, то и признается за право. Видимо, этим объясняется тот факт, что, как только появляется у нас новый руководитель страны, так сразу происходит ломка предыдущего уклада, возникают новый конституционный строй, структура власти и ее политика. В одной стране за один век было принято семь конституций, не считая бесконечных поправок, изменений и дополнений. И в ХХI веке, стоило избрать Президентом России новую личность, как сплошным потоком хлынули предложения по пересмотру Конституции Российской Федерации 1993 года и той организации государственной власти, которая была ею заложена. Опять все с начала!

Хочу сразу отвести упрек в том, что я будто бы доволен сегодняшней конституцией и вообще правовой системой. Вовсе нет, и по многим основаниям. Но мне бы очень хотелось, чтобы обновление всей нашей жизнедеятельности, в том числе и правовой, происходило на каких-то глубинных сущностных началах, а не сводилось к украшательству фасада полуразвалившегося дома. Нельзя же все время возмущаться буйством сорняков и не пытаться проникнуть в те корни, из которых они произрастают.

Поэтому, прежде чем рассматривать вопрос о праве как предмете образования,стоило бы разобраться в том, что такое право и образование, а затем уже — как они сочетаются между собой. Конечно, можно продолжать сложившуюся традицию: комментировать текущее законодательство, обучать одних тому, как его обойти или использовать в корыстных целях, а других тому, как поймать нарушителей. Ведь по протоптанным дорожкам легко ходить, что с воодушевлением и делает большинство наших юристов. Страна находится в таком удручающем положении, в каком еще никогда не была в истории, но российская интеллигенция, практически ничего не делая для выхода из тупика, настойчиво долдонит о ее предопределенном величии и своей гениальности. А применительно к научной мысли повторяет заштампованные фразы, не задумываясь об их смысле.

По-прежнему ведутся дискуссии между естественно-правовым и юридически-позитивистским пониманием права, причем, главным образом, на идеях прошлых веков. А там, где надо бы подвести итоги многолетних поисков в области права и сказать что-то свое, не находят ничего другого, как возвести право в космическое явление. Цитирую: «Мысль о правовом порядке, подобно тому как это уже было в античные времена, развернется во всем космическом пространстве, выйдет за пределы человеческих дел, распространится на все живое на Земле, на все законы микро- и макромира, обретет ключ к пониманию природы человека как органической части космоса, им порожденной и с ним нераздельно связанной».2

Но, если так интерпретировать право, отрывать его от сознания и воли людей, ассоциировать с действием гравитационных и электромагнитных полей, генетических или популяционных закономерностей, с иными объективными регуляциями и саморегуляциями, то и обсуждать нечего и образовывать некого. У нас еще многим так называемым мыслителям кажется, что решение проблем находится где-то за пределами реальной и простой жизни, в каких-то занебесных высях и трансцендентальных тайнах, и чтобы прослыть интеллектуалом, надо забираться как можно подальше от грешной земли. И неведомо вроде бы, что все проблемы человеческого существования содержатся в самом этом существовании и разрешимы только в пределах и силой совокупного человеческого дарования — его мыслей, чувств и энергии. Источник и сущность права находится среди людей, ими воспроизводится, подпитывается, развивается и на деле осуществляется. Да и значение имеет тоже лишь для людей.

Как справедливо когда-то подметил русский философ И.А. Ильин, «формален только закон; но ни правосознание законодателя, ни правосознание чиновника и судьи (применяющих право), ни правосознание рядового подчиненного гражданина — вовсе не формальны. Напротив, все эти три инстанции правосознания должны быть связаны с глубокими источниками духовной жизни: им необходимы и вера, и любовь, и внутренняя свобода, и совесть, и патриотизм, и чувство собственного достоинства, и чувство справедливости. Тогда они будут стоять на высоте, и жизнь людей будет не вырождаться от их действия, а совершенствоваться».3 В таком же духе несколькими десятилетиями ранее

высказался и немецкий авторитет в области права Рудольф Иеринг: «Право есть не просто мысль, а живая сила... Вся жизнь права, взятая в ее целом, являет перед нами такое же зрелище неустанного напряжения и труда со стороны всей нации, какое представляет деятельность последней в области экономического и духовного производства».4

Право есть продукт и условие коллективистского, общественного сожительства людей. Это — средство упорядочения взаимодействия людей и сам порядок, возникающий из него. Генезис права сегодня трудно установить, ибо начало уходит в глубь тысячелетий. Но выявить сущность и описать ее в понятных научных терминах вполне можно. Тем более, что анализу этого явления в ХХ веке уделено было в мире большое внимание. Стала реализовываться модель правового государства, многогранное содержание которой еще требует осмысления. Провозгласить что-либо даже в конституционном акте не так уж сложно, хотя и здесь многое дается с трудом; проблемы возникают, когда провозглашенное надо практически воплощать в жизнь.

В истории государственно-правовой мысли право давно понимается как нечто, предшествующее юридическому закону, принятому в установленной форме и по установленной процедуре. Считается, что именно право непосредственно связано с потребностями и интересами людей в упорядочении (т.е. в обеспечении целостности, безопасности и развития) собственной общественной и частной жизнедеятельности и, соответственно, с их всеобщей волей.

Социальная составная права исходит из общества и направлена на него, но в большинстве реализуется через государство — организованную силу общества, отчего и порождаются постоянно противоречия, недопонимание, конфликты, а то и жестокая борьба.

Общественная укорененность права предопределяет, что в нем содержатся моменты прав и свобод личности, гуманизма, социальной справедливости, экономической целесообразности, исторической устойчивости и надежности человеческой жизнедеятельности. Тем самым право — это не только воля государственного класса, будь то буржуазия или пролетариат, и не воля монарха, как бы ее ни обожествляли, и не просто закон, учрежденный высшей государственной властью, — а определенный компонент сознания, поведения, деятельности и отношений людей, выражающий их сопричастность друг другу, солидарность, взаимоуважение, сотрудничество, принадлежность к единому сообществу (от семьи до мирового). Право противостоит как подавлению личности, так и произволу ее экзистенции, которым так любят козырять российские «интеллектуалы».

Во взаимоотношениях между людьми право выражается через их духовность, в которой равнозначными выступают как знания, опыт, мысли, чувства, так и воля, диктующая конкретное поведение. Именно через духовность каждого человека общественная сущность права индивидуализируется и проявляется в соответствующих поступках и действиях. Ради интересов всех право обычно закрепляется в юридических законах (актах) и приобретает юридическую силу воздействия (реализации через государственные структуры, подчеркну: крайне необходимые для права). В то же время оно содержится в правосознании, традициях, обычаях, религии, художественном и научном мышлении и способно через них осуществляться непосредственно.

Диалектическое сочетание в праве объективно-общественного и субъективно-духовного и составляет его дилемму, трудно разрешаемую как теоретически, так и практически. С одной стороны, право тогда является правом, когда оно в своем содержании олицетворяет всеобщее, универсальное, типичное, общественно значимое, но, с другой стороны, каждый, связанный с правом, — и законодатель, и применяющий юридические нормы в публичной и частной сферах, и исполняющий или нарушающий их, — действует в соответствии со своей духовной сущностью, руководствуется индивидуальным правопониманием. В свою очередь, духовная сущность каждого формируется под влиянием той духовной атмосферы, в которой живет общество. Если более столетия в стране активно проповедуются нигилизм, анархизм, своеволие, неприятие общественных институтов, всем известный антропоцентризм, а сегодня — модный постмодернизм, то вряд ли можно полагать, что духовная сущность множества людей сопряжена с правом. Отдельных лиц — может быть, но массы — разумеется, нет.

Ядро права составляет, конечно, действующая в стране нормативная система, состоящая из конституционных, законодательных и иных юридических актов. Это ядро, в одном аспекте, обрамляется социологически, соединяется с потребностями, интересами, целями и волей людей, а в другом — выводится на практическую реализуемость юридических норм, опять же на людей в их реальном поведении. Социологический аспект обеспечивает легитимность нормотворчества, его объективную обоснованность, а практический указывает на законность, т.е. подчиненность праву (норме) поведения и деятельности государственных и общественных структур, а также отдельных лиц. Именно наличие практического аспекта, его состояние и социальная эффективность говорят о том, что право живет, включено в процессы воспроизводства, решает проблемы людей. Хочу особо подчеркнуть, что только единство социологического, нормативного и практического аспектов дает основания для суждений о том, что в обществе действительно имеет место правовое регулирование.

Сказанного, я думаю, достаточно для вывода о том, что право представляет собой очень важное и актуальное явление в жизни людей. От уровня его развития, от его авторитета, от отношения к нему очень многое зависит в обществе и в судьбе каждого человека. Очевидна также сложность, многогранность, подвижность права как социального и духовного феномена. Поэтому нетрудно предположить, что превращение права в предмет образования является проблемой, контуры, структуру и методологию решения которой пока невозможно четко описать. Здесь предстоит размышлять, создавать модели и испытывать их на практике.

Начну с анализа смысла, который мы вкладываем в понятие «образование». Можно, наверное, согласиться с Н.Г. Чернышевским, который в 1856 году в статье, посвященной памяти А.С. Пушкина, писал: «Образованным человеком называется тот, кто приобрел много знаний и, кроме того, привык быстро и верно соображать, что хорошо и что дурно, что справедливо и что несправедливо, или, как выражаются одним словом, привык «мыслить», и, наконец, у кого понятия и чувства получили благородное и возвышенное направление, то есть приобрели сильную любовь ко всему доброму и прекрасному.

Все эти три качества — обширные знания, привычка мыслить и благородство чувств (подчеркнуто мною — Г.А.) — необходимы для того, чтобы человек был образованным в полном смысле слова. У кого мало познаний, тот невежда; у кого ум не привык мыслить, тот глуп или тупоумен; у кого нет благородных чувств, тот человек дурной».5 Если согласиться с триадой Н.Г. Чернышевского и приложить ее к проблеме образования в области права, то можно сказать, что последнее предполагает:

— во-первых, обучение глубоким и обширным знаниям в области права, причем не только нормативного материала, а, главным образом, исторического развития права, связанности его с происходившими событиями, местом и ролью в экономической, социальной, духовной и политической жизни страны, короче, во взаимообусловленности права и общества;

— во-вторых, формирование правового мышления, способного отслеживать процессы в правовой сфере, соотносить их с жизненными потребностями, интересами и целями общества, улавливать и выдвигать новации, умело использовать правовые нормы для организации и регуляции поведения и деятельности людей;

— и, в-третьих, воспитание правовых чувств, благодаря которым право становится внутренним побудительным мотивом социальной активности человека, полем свободы и границей дозволенного, а правовые идеалы, ценности и цели являются естественным ориентиром поступков и действий людей. Я понимаю, что это идеальная модель, для реализации которой у нас еще нет необходимых и достаточных предпосылок. После всех нигилистических правовых экспериментов властей предержащих, когда многое делалось в противовес сущности права, общество не готово к восприятию сложной, многоаспектной концепции образования в области права. Но жизнь идет, и надо думать о будущем. Особенно тем, кто владеет профессией юриста, которая всегда во времена расцвета народов и стран высоко ценилась. Прежде всего, сами юристы — и ученые, и практики, и государственные служащие — призваны проникнуться чувством самоуважения к избранному делу и взять на себя ответственность за место, роль и действие права в жизни и истории российского общества.

За последние несколько десятилетий, несмотря на отсутствие исторических корней, социологи, политологи, психологи, представители многих новых направлений естественных и точных наук сумели, как говорится, отвоевать себе место под солнцем. Только юристы с трудом осознают открывшиеся возможности своего влияния на общественное развитие. Одни бросились зарабатывать деньги и обслуживать новых русских, другие продолжают комментировать изменяющееся законодательство, третьи увлеклись пропагандой зарубежной (европейской) правовой мысли и практики, четвертые наблюдают, недоумевают, в душе возмущаются и молчат. Даже юристы-депутаты Государственной Думы сосредоточены в основном на обеспечении политических амбиций своих фракций. А надо не только обучать праву в школах и вузах (вести юридическую подготовку молодежи), но юридически образовывать все население, прежде всего его трудодействующую часть.

Как показывает опыт, образовывать людей в чем-либо можно только тогда, когда вокруг проблемы, задачи, ценности создается соответствующая общественная атмосфера. Иначе получается словесная игра: можно говорить самые высокопарные фразы, демонстрировать эрудицию, призывать кого-то к чему-то, а поступать совсем по-другому. Двойной стандарт, мимикрия, фальшь, логократия и прочее никогда не дадут образованности.

Право — слишком серьезное общественное явление, чтобы так обращаться с ним. Это — не отстраненные знания, а реальность сознания, поведения и деятельности. Поэтому по методологии и методике образование в области права может быть только практическим. Оно должно быть нацелено на практику, протекать в режиме правомерной практической деятельности и выверяться практикой — действительным исполнением законов.

Я, разумеется, не претендую на раскрытие всего многообразия элементов, взаимосвязей и аспектов системы образования в области права. Это — дело большого коллектива людей, искренне заинтересованных в данных вопросах. Скажу о некоторых, как мне кажется, подступах к названному делу.

Прежде всего, необходимо вернуть (или придать, что, в общем-то, одно и то же) чистоту, адекватность и смысловую нагрузку языку описания правовых явлений. О той точности и корректности, с которой право в староримские времена развертывалось латинскими терминами и суждениями, приходится только мечтать. Но для начала можно хотя бы научиться пользоваться тем понятийным языком, который представлен в Конституции Российской Федерации и в нашем федеральном законодательстве. Когда слушаешь телерадиопередачи или читаешь периодику, то просто коробит от полуграмотного сленга, из-за которого реальные правовые явления и их обозначения в большинстве случаев совершенно не совпадают. При таком языке просто бессмысленно говорить о какой-либо образованности в области права.

Второй шаг мне видится в том, чтобы соединить право с другими организационными и регулятивными явлениями, скажем, с управлением в широком смысле, включающем менеджмент, с политической теорией и политическими процессами, с религией и моралью, с психологией и т.д. Нельзя продолжать ту традицию, при которой право среди общественных явлений стоит каким-то «особняком», будучи самовоспроизводящимся и самодействующим. Самостоятельность права не исключает его взаимодействия, по крайней мере, с однопорядковыми явлениями, воздействия на них и одновременно «подпитки» от них. Значит, образование в области других общественных явлений должно содержать в себе какие-то фрагменты права, как и образование в области права — правовлияющие и правообразующие фрагменты множества общественных явлений.

Следующим и очень важным шагом представляется правовое образование и, соответственно, правовое поведение самих «образователей», т.е. людей, которые в силу своего должностного статуса и профессиональной подготовки постоянно работают с правом и призваны являть пример уважения к нему и его умелого использования. Всем известен психологический стереотип подражания руководителям и учителям (в обобщенном виде). И если депутаты законодательных органов, главы и аппарат исполнительных органов, состав судебных органов, руководители предпринимательских структур, профессора и преподаватели, обучающие разные категории людей, и другие лица, сопричастные миру власти, подчеркну — любого вида и уровня, не понимают и не поддерживают авторитет права, то что можно спрашивать с «простых» граждан? Пока же действует — увы! — антиправовой стереотип, даже в области уголовной практики. Обычно строго наказывают «маленького» человека, а «большому» почему-то многое позволяют. И когда народ подобное видит столетиями, то аналогично он относится и к праву.

Конечно, много вопросов имеется и по поводу технологий образовательного процесса в области права, но это уже дело профессионалов. Главное состоит в обосновании концептуальных идеалов, ценностей и целей, которые общество связывает с правом и которых готово совместно с ним достичь. Когда есть модель, тогда можно найти ресурсы, средства, формы, методы, процедуры и операции и другие элементы, необходимые для ее реализации.

 

1 См.: Вехи. Интеллигенция в России. — М.: Молодая гвардия, 1991. — С. 112.

2 См.: Мальцев Г.В. Понимание права. Подходы и проблемы. — М.: Прометей, 1999. — С. 406 – 407.

3 См.: Ильин И.А. Путь к очевидности. — М.: Республика, 1993. — С. 252.

4 См.: Иеринг Р. Борьба за право. /Пер. с нем. — М.: Феникс, 1991. — С. 5.

5 См.: Чернышевский Н.Г. Александр Сергеевич Пушкин, его жизнь и сочинения. /В кн.: Избранные сочинения. — М-Л.: Гос. изд-во худ. литературы, 1950. — С. 684.

  • Образование


Яндекс.Метрика