«Состав законов ясный, правильный и единообразный...»

Кодан С.В.

 С.В. Кодан
 

В деле преобразований, как и в любом деле, нужна Личность, Человек, желающий и способный принести свои знания и талант на алтарь Отечества, обреченный пройти сквозь стену консерватизма, зависти и непонимания, рассчитывая лишь на благоразумие окружающих и возможную оценку потомков. Таким государственным деятелем, получившим неофициальный титул «Великого реформатора», стал Михаил Михайлович Сперанский.

 
 

Хаос законов хуже беззакония...

Россия вступила в XIX столетие с грузом множества нерешенных проблем. К двум известным причинам российских бед: дорогам и дуракам — добавлялись еще две: несовершенное управление и «неясный состав» законов. Отсутствие порядка в узаконениях было на руку чиновникам, особенно в глухих уголках необъятной Российской империи. Можно было среди многочисленных списков, выписок и документов выбрать подходящий и облечь неправедное решение в законную форму.

Еще со времен Соборного уложения 1649 года — кодекса феодального права — ясность и доступность узаконений особенно беспокоили центральные власти. В 1700 году Петр I Указом 18 февраля повелел: «Снести Соборное Уложение 1649 года с постановлениями, после него состоявшимися, то есть с Новоуказными статьями, с именными указами и с боярскими Приговорами, по частным делам вершенными».

С тех пор весь XVIII век предпринимались попытки создания кодификационных учреждений — комиссий по упорядочению российских узаконений. За столетие их было девять. Ни Петр-реформатор, ни гуманистка Анна Иоанновна, ни просветительница Екатерина так и не смогли решить, что именно необходимо сделать в итоге систематизации — новое Уложение или Свод законов существующих. Созданная Павлом I в конце 1796 года Комиссия для составления законов, в общем-то, повторила участь прежних восьми кодификационных учреждений. Вступление на престол Александра I, правда, в силу известных причин само по себе не отличавшееся законностью получения императорской власти, в первые годы царствования государя-либерала принесло надежду на политические и правовые преобразования. Жажда реформ одними и их нежелание другими, как два полюса, разделили общественную жизнь России. Европа активно двигалась в направлении буржуазных преобразований и конституционного устройства жизни государств и обществ. Идеи равенства и свободы, принесенные из Франции, не оставались без отклика в России.

Александр I в первые же дни занялся проблемами законодательства. Были произведены перестановки в руководстве Комиссии для составления законов, а император взял работу «под единственное свое ведение». Это, впрочем, не принесло пользы, и в феврале 1804 года комиссия была ликвидирована.

Но возникла проблема в том же феврале. Александр I изучил представленные ему доклады о деятельности прежних комиссий и... создал новую, десятую по счету Комиссию составления законов. По его мнению, необходимо было приступить к «составлению книги законов» и обеспечить такие узаконения, «которые соответствуют намерениям нашим и попечениям об утверждении спокойствия, пользы и благоденствия наших верноподданных на твердых и незыблемых основаниях».

Декларация состоялась. Но, как и в прежние годы, менялись начальники, менялись подходы к созданию свода узаконений, не хватало знающих и опытных «законоведцев». Ошибки прошлого повторялись в новом составе комиссии и несли старые последствия — «воз» не разобранных и противоречивых законов оставался на том же месте, как и в начале прошлого столетия. С той лишь разницей, что постоянно рос законодательный массив страны.

Надо сказать, что новая комиссия, несмотря на незавершенность работ, сделала значительный шаг вперед. Ею руководил министр юстиции П.В. Лопухин. В состав набрали достаточно опытных чиновников, работы возглавил юрист, окончивший Лейпцигский университет, барон Г.А. Розенкампф, назначенный главным секретарем. Ему «...нельзя было отказать ни в остром уме, ни в обширных теоретических сведениях; но знания его в русском языке были крайне скудны, а о России — еще скуднее». Он «...не только не знал русского языка, но и говорил по-русски с великою нуждою только...». Он создал ряд проектов уложений на основе действующих законов, отказавшись от заимствования положений из иностранного законодательства. Комиссия до 1808 года преимущественно занималась разбором законов и до прихода в нее М.М.Сперанского особенных результатов не имела.

Получалось, что хаос законов был хуже беззакония, давая простор для произвола и лихоимства под прикрытием «закона», давно уже отмененного, или фальсифицированной выписки из оного...

В деле преобразований, как и в любом деле, нужна Личность, Человек, желающий и способный принести свои знания и талант на алтарь Отечества, обреченный пройти сквозь стену консерватизма, зависти и непонимания, рассчитывая лишь на благоразумие окружающих и возможную оценку потомков. Таким государственным деятелем, получившим неофициальный титул «Великого реформатора», стал Михаил Михайлович Сперанский.

«Дерзкий попович» или Божьей Милостью Чиновник?

Путь М.М. Сперанского во власть был трудным, но стремительным. Это будет позже, а еще в екатерининские времена сын сельского священника, не имевший даже фамилии, был отдан на учебу во Владимирскую семинарию. Фамилию мальчику придумал муж его тетки Матвей Богословский. Она основывалась на латинском глаголе «spero, sperare», что означало «уповать, надеяться».

Но что-то пророческое было в придуманной фамилии Сперанский. Действительно, через десять с небольшим лет бесфамильный сын сельского священника выразит бродивший в обществе дух надежды на свободу, конституционное устройство страны, закон, дух упования на реформы. Михайло (Михайла) родился 1 января 1772 года в семье настоятеля черкутинской церкви Михаила Васильевича. В силу рождения Михаил принадлежал к так называемому «белому духовенству» — второй в российской сословной иерархии привилегированной группе населения. Его дальнейшая судьба была, в общем-то, предопределена: как и его отец, он должен был унаследовать сельский приход и продолжить церковную службу.

Мальчик еще в детстве отличался способностями и подавал надежды. Он рано научился читать, перечитал все книги дома. Так же легко ему давалась учеба в семинарии. Здесь, кроме богословских предметов, преподавали математику, физику, риторику, латинский и греческий языки. Пытливый ум и усидчивость семинариста сразу же выделили его из соучеников. Особенно его привлекали математика и философия, сформировавшие его умение не только осмыслить проблему, но и с математической точностью обосновать и логически выстроить свои предложения в той или иной сфере государственной деятельности. Это в будущем, а пока семинарист удивлял своей талантливостью и наставников, и учеников.

В 1790 году судьба вновь принесла Сперанскому удачу. Тогда еще никто не знал, что в этом году будет сделан первый шаг к будущей государственной деятельности. Сперанского перевели для продолжения обучения в Петербург, в Александро-Невскую семинарию — высшее духовное учебное заведение, учрежденное Екатериной II 6 мая 1788 года. Было предписано из духовных семинарий отобрать тридцать лучших учеников «для образования их к учительской в высших классах должности». В их числе, вполне естественно, оказался и Сперанский.

 
 

Блестяще справляясь с академическими курсами, Сперанский и в столичной семинарии быстро стал лучшим слушателем. Преподавание и учебный план в этом учебном заведении приближались к университетскому, а изучаемые предметы включали обширный курс гражданской истории античности, средневековья и нового времени, философии, математики, механики, физики, а также западноевропейские языки. Сперанский любил математику — «хорошую школу для ума» — и в совершенстве владел французским языком.

В 1792 году Сперанский был оставлен в Петербургской духовной академии для преподавания математики и чтения курса физики и красноречия. Через три года его одновременно назначили на важную административную должность «префекта семинарии», который был обязан следить за младшими учениками. Но жалование было небольшим, и по рекомендации петербургского митрополита Гавриила Сперанский поступил на службу личным секретарем к А.Б. Куракину — богатому и влиятельному вельможе. Секретарство Сперанского ввело его в «мирскую жизнь», позволило сблизиться с рядом чиновников.

Карьерный взлет Куракина с вступлением на престол Павла I, назначившего его генерал-прокурором — вторым лицом после императора, поставил Сперанского перед дилеммой: вступить в монашество с близким предрекаемым ему архиерейством или поступить на государственную службу. Сперанский выбрал последнее... Его прошение о желании, «склонностями и счастием моим вступить в статскую службу» было удовлетворено.

 М.М. Сперанский
 

2 января 1797 года, перешагнув двадцатипятилетний возраст, Сперанский начал свою государственную службу в канцелярии генерал-прокурора в качестве экспедитора (начальника отделения) «с чином, по званию магистра, титулярного советника и с жалованием по 750 руб. в год».

Продвижение в чинах молодого служащего было стремительным: через три месяца после поступления на службу (5 апреля 1797 года) он имел уже чин коллежского асессора, дававший право на потомственное дворянство; 1 января 1798 года — надворного советника, а 18 сентября 1798 года — коллежского советника.

В.О. Ключевский отмечал, что «Сперанский принес в русскую неопрятную канцелярию XVIII века необыкновенно выправленный ум, способный бесконечно работать (48 часов в сутки) и отличное умение говорить и писать. По всему этому, разумеется, он был настоящей находкой для канцелярского мира. Этим подготовилась его необыкновенно быстрая служебная карьера». Биограф же Сперанского М.А. Корф, говоря о роли личных связей в продвижении молодого чиновника, достаточно ехидно замечал, что Куракин для Сперанского «сделал ... все, что только любимец государев мог сделать для своего любимца».

 Москва, 1811: вид на Воскресенские и Никольские ворота и Неглинный мост от Тверской улицы
 

Отстранение 8 августа 1798 года от всех должностей А.Б. Куракина стало полной неожиданностью для Сперанского. Поговаривали, что император заподозрил жену в «благосклонности» к своему фавориту и приказал Куракину удалиться в свое имение. Первой реакцией Сперанского на отставку патрона было его желание «все бросить» и следовать за опальным сановником, но Куракин остановил его, «не желая заграждать пути, столь успешно открытого дарованиям молодого человека», и настоял на продолжении службы. Генерал-прокуроры менялись, а Сперанский со своим чиновничьим даром и трудолюбием был им нужен. Но близость с Куракиным прощена не была и даже однажды «удостоилась» павловского гнева.

Вступление на престол Александра I, заявившего, что будет управлять страной «по законам и сердцу в Бозе почивающей августейшей бабки нашей государыни императрицы Екатерины Великия», принесло в дворянство после павловских времен надежды на перемены. Оно застало Сперанского в сравнительно скромной должности начальника генерал-прокурорской канцелярии. Он был близок к екатерининскому вельможе Д.П. Трощинскому, назначенному императором на пост государственного секретаря и возглавившего работу Непременного совета для рассмотрения важных государственных дел, в который входил узкий круг особо приближенных к царю лиц.

Это обеспечило Сперанскому должность статс-секретаря при Трощинском. Опытный и практичный госсекретарь получил помощника, «обладавшего умом» и имевшего к тому времени репутацию талантливого и исполнительного чиновника. Сперанский был определен начальником экспедиции «по части гражданских и духовных дел» и ведал канцелярией Непременного совета.

Его обязанностью было редактирование издаваемых законодательных актов, почти все тексты которых до 1812 года «были произведением его искусного пера».

Создание министерств в 1802 году повлекло новое продвижение по службе Сперанского. Назначенный министром внутренних дел В.П. Кочубей сразу же попросил перевести его товарищем (заместителем) Сперанского. И опять — тяжелый и плодотворный чиновничий труд: организация деятельности Министерства внутренних дел, подготовка проектов узаконений, сбор и обобщение отчетов, издание ведомственного журнала и многое другое. Здесь Сперанский и обратил на себя внимание императора.

В 1803 году Александр I через Кочубея и по его рекомендации поручил Сперанскому составить предложения по реорганизации государственных учреждений. Еще ранее, в 1802 году, он написал оставшийся в черновике свой первый политический трактат «Памятная записка об основном законодательстве вообще», где изложил идеи «правильной монархии» как монархии конституционной. Поручение императора было выполнено, и его результатом явилась «Записка об устройстве судебных и правительственных учреждений в России». Уже здесь были изложены идеи конституционной монархии, сообразного разделения властей по сферам деятельности, указывалось на необходимость проведения административной реформы, некоторых свобод и т.д.

В записке Сперанский изложил свои взгляды на политику государства в юридической сфере. Он видел государство, где свободные «все состояния ... участвуют в известной мере во власти законодательной», законодательную деятельность осуществляет «на народном избрании» специальное представительное учреждение, а император утверждает законы и организует их исполнение. По его мнению, в стране необходима «система законов уголовных и гражданских, принятая народом», а суд должен быть в руках выборных судей. При этом он четко выделял проблемы иерархии законодательных актов, ответственности исполнительных органов перед законодательными и другие вопросы. В последующие годы из-под его пера вышло немало заметок политического и правового характера.

Сперанский много работал. Его рабочий день в МВД нередко продолжался по шестнадцать и более часов. Порученные ему задания и поручения нередко выходили за рамки министерских дел. За службу почти ежегодно следовали награды. И только в конце 1806 года Сперанский лично повстречался с императором, представив вместо заболевшего Кочубея доклад по МВД. Качества молодого чиновника изумили монарха, оценившего ум, четкость и изящество докладчика.

 Александр 1
 

Александр I приблизил к себе Сперанского, давая личные поручения, брал его с собой в поездки. 19 октября 1807 года, освободившись от дел в МВД, Сперанский стал «по званию статс-секретаря» выполнять важнейшие поручения царя, входил в состав различных учреждений на правах «рядового» чиновника, но играя в них ведущую роль.

В сентябре 1808 года Александр I взял с собой Сперанского на встречу с Наполеоном в немецком городе Эрфурт. Он имел «приватные» беседы с Наполеоном и его министром иностранных дел Талейраном. Эти встречи, наверное, и положили начало стремлению создать в России современную законодательную систему, а состоявшееся эрфуртское знакомство и обширные познания французской юридической литературы определили пристрастия Сперанского. После Эрфурта Сперанский становится ближайшим лицом Александра I. Он активно участвует в подготовке различного рода внутриполитических и дипломатических решений, но особенно активен он в попытках реформ управления и законодательства.

1809 год стал вершиной карьеры Сперанского, но... и началом его движения к будущей опале. Дело было в том, что Сперанский замахнулся на «святая святых» российской бюрократии — порядок чинопроизводства, издавна ставший вотчиной феодальной знати. Как гром среди ясного неба, для двора и чиновничества явились готовившиеся в тайне указы 3 апреля и 6 августа 1808 года. Первый из них — «О придворных званиях» — ломал установившуюся еще с издания указа «О вольностях дворянства» в 1762 году практику записи отпрысков знати в придворную службу, а дворянских детей — в военную. Достигнув возраста поступления на службу, и записанные ранее в звания камергеров и юнкеров, они сразу же имели право на чины 5-4-го классов (статского и действительного статского советника) и занятия «по роду» без достаточного образования и опыта высших постов в государстве. Указ отменил прежние положения, оставив за «записью» простое отличие без получения чинов. Указом предписывалось всем лицам, имеющим запись в указанные звания и не состоящим на службе, в двухмесячный срок выбрать род службы — военной или гражданской, а остальных еще через два месяца считать «в отставке».

 Марсово поле в Санкт-Петербурге. Старинная гравюра.
 

Вот тогда-то и заговорили с ненавистью о «дерзком поповиче» (так окрестили молодого сановника «без роду, без племени» в высших кругах), о его стремлении к революционным замыслам, попытках развалить государство и его опору — дворянство.

Второй указ — «Об экзаменах на чин» — вызвал еще большее недовольство среди дворянства. Им была предусмотрена обязательная сдача своеобразного «квалификационного экзамена» на получение чинов коллежского асессора и статского советника (8-й и 5-й классы по петровской Табели о рангах), дающих право на личное или потомственное дворянство без особых заслуг и наличия образования. Теперь для производства в них было необходимо свидетельство о получении образования в одном из русских университетов или о сдаче экзаменов по приложенной к указу программе. Экзамен на чин включал знание российской грамматики и умение написать «правильное сочинение», владение как минимум одним иностранным языком, познания в естественном, римском, гражданском и уголовном законодательстве, а также государственной экономии, отечественной и всеобщей истории, статистике, арифметике, геометрии, основах физики. При этом экзамен должны были сдать и те чиновники, которые имели указанные чины без университетского диплома. Для подготовки сдачи «экзамена на чин» были открыты специальные курсы.

Все эти требования указа, как и многие меры по государственной службе до этого и после, были быстро сведены на нет. Объем знаний, требуемых на экзаменах, не превышал гимназического курса, и экзамены нередко превращались в пустую формальность. При этом административное давление на экзаменаторов и их подкуп, а также возможность приобрести университетское свидетельство за деньги не были также исключениями.

 В.П. Кочубей
 

В обществе «ропот был такой, — как заметил позднее историк Н.К. Шилдер, — как будто бы отечеству грозила гибель вроде нового нашествия Батыя». Действительно, даже иллюзорное стремление переломить ситуацию в бюрократии, создать слой образованных, опытных и неподкупных чиновников в среде российских «щелкоперов» могло стать для братии столоначальников крахом их надежд на получение хорошего жалования, нередко дополняемого подношениями и взятками, получением чинов и пенсий, а для не имеющих дворянства — принадлежности к вожделенному высшему сословию.

На Сперанского посыпались эпиграммы, памфлеты и карикатуры. За всем этим стояло лишь одно — боязнь потери прежнего статуса и того, чтобы (не дай Бог!) «Сперанский науками вдруг дворян задавил». А между тем, именно Сперанский подчеркивал, что существующий порядок чинопроизводства «делит народ на дворянство и чернь, не оставляя места среднему». Именно в «среднем состоянии» он видел, опираясь на европейский опыт, залог прогресса страны.

В 1809 году Сперанский сделал еще один значительный шаг к получению неофициального титула «Великого реформатора» в истории и... еще один шаг к опале. В октябре 1809 года, после девяти месяцев его труда, на стол Александра I легло «Введение к Уложению государственных законов» — радикальный план государственных преобразований.

«Введение к Уложению государственных законов» стало первым и наиболее значительным планом реформ политико-правовой системы России. Он предложил своеобразную переходную модель от абсолютной монархии к монархии конституционной. Ее суть заключалась в том, чтобы при сохранении «силы и пространства самодержавия» создать современную систему правления и «облечь правление самодержавное... всеми внешними формами закона». Сперанский предложил ввести «порядки управления», разделив властные функции по сферам деятельности государства на законодательные, исполнительные и судебные при верховной власти монарха, отстроить три уровня их организации, от империи до волостей, создать представительные органы во главе с Государственной Думой, определил принципы организации министерско-управленческой и судебной систем.

Одной из главнейших идей Сперанского была идея о переходе России к современной системе издания законов, повышении роли законодательства и законности в управлении сложнейшими делами и обширнейшими территориями Российской империи — страны, в которой законы центральной России необходимо было увязывать с правовыми системами присоединенных территорий и обычным правом народов, находившихся на стадии родоплеменного управления.

Первым шагом Сперанского в наведении порядка в российском законодательстве стала его работа в Комиссии составления законов. Деятельное участие Сперанского в создании проекта Гражданского уложения Российской империи стало еще одной причиной для будущих обвинений его в покушении на основы российского порядка и заимствовании французского гражданского законодательства, копировании кодекса Наполеона.

Проект Гражданского уложения Российской империи

Сперанский неоднократно высказывал желание принять участие в работе Комиссии составления законов. Ее руководитель министр юстиции Лопухин считал, что деятельный статс-секретарь будет очень полезен для составления законов, и доложил об этом императору. 8 августа 1808 года последовал Указ о назначении Сперанского присутствующим в совете Комиссии, который до этого состоял только из министра юстиции и его товарища (заместителя).

Назначение Сперанского стало тяжелым ударом для Розенкампфа. Он хорошо знал способности нового члена совета Комиссии и отчетливо понимал, что Сперанский приступает к работе в нем отнюдь не с целью быть праздным наблюдателем чужих трудов. Назначение Сперанского в Комиссию составления законов произошло незадолго до Эрфуртской встречи Александра I с Наполеоном. После возвращения 16 декабря 1808 года Сперанский был назначен товарищем министра юстиции.

 Наполеон и маршал Лористон. Фрагмент картины В.Верещагина
 

Занявшись делами Комиссии, Сперанский предложил, чтобы не все части законодательства обрабатывались одновременно, а одна за другой, постепенно. Прежде всего предполагалось закончить Гражданское уложение — одно из важнейших и злободневных узаконений времени. Французский гражданский кодекс 1806 года был для реформатора неким образцом организации гражданского быта и регулирования отношений в сфере гражданского оборота.

Работы по составлению законов при Сперанском стали продвигаться очень быстро. О.М. Дмитриев писал: «Работа закипела, и вместе с тем начались громкие, вполне справедливые жалобы на легкомысленный способ, которым совершался величайший законодательный переворот». Дело в том, что «без юридического образования, чуждый немецкой литературы по незнанию языка, пропитанный наполеоновскими идеями, Сперанский увлекался французскими книгами и был очарован быстро составленным кодексом Наполеона, причем, по недостатку юридического образования, ему оставалась неизвестною вековая историческая подготовка этого кодекса». По словам М.А. Корфа, Сперанский «...не давал никакой цены отечественному законодательству, называл его варварским и находил совершенно бесполезным и лишним обращаться к его пособию».

Сперанский, начиная работы по составлению Гражданского уложения, рассчитывал на помощь и содействие иностранных ученых, особенно французов. Среди членов-корреспондентов Комиссии составления законов числилось немало знаменитых европейских юристов. Он вступил в переписку (по рекомендации Наполеона, во время его пребывания в Эрфурте) с известными французскими юристами — Локре, Легра, Дюпоном. Но участие корреспондентов в составлении нового уложения ограничилось несколькими письмами. Начальник отделения по составлению Гражданского уложения Розенкампф писал: «Поручили мне составлять гражданское уложение, по данному плану, содержавшему в себе одни заголовки, почти те же, что и в Наполеоновском кодексе».

 
 

Несмотря на все сложности, в октябре 1809 года проект первой части Гражданского уложения был готов.

Манифестом 1 января 1810 года был учрежден Государственный Совет. Вместе с этим была и преобразована Комиссия составления законов. Этим же манифестом определялся состав и порядок работ преобразованной комиссии. Комиссия стала учреждением, состоящим при Государственном Совете. Главным и единственным руководителем комиссии стал ее директор и государственный секретарь М.М. Сперанский.

Этим же манифестом первая часть Гражданского уложения была внесена на рассмотрение Государственного Совета. Начиная с 17 января 1810 года, рассмотрению проекта Гражданского уложения было посвящено 43 заседания департамента законов и общего собрания Государственного Совета, в которых были обсуждены первая и уже подготовленная к этому времени вторая часть Гражданского уложения.

 
 

На заседаниях общего собрания Государственного Совета Александр I всегда председательствовал лично. Сперанский в должности директора Комиссии составления законов вносил проекты глав и сопровождал их нужными объяснениями, а потом, как государственный секретарь, составлял журналы Совета и представлял их императору. Все разногласия и недовольства обсуждающих император, как правило, старался разрешать на самом заседании. Но многие начали требовать от Сперанского и Розенкампфа для каждой статьи ссылки на российские законы, из которых она составлена.

Сперанский поручил Н.С. Ильинскому указать под каждой статьей Уложения источник из российских законов. По этому поводу он вспоминал: «Хотя с крайним затруднением, но должен был сим заниматься, подводя иногда многие законы под... одни статьи. Все это их не оправдывало. Члены Совета... написали превеликие голоса, изъясняя, что это почерпнуто из Наполеонова Уложения и совсем противно духу Российских законов и даже по грамматической словесности недостаточно».

Тем не менее, уже к 14 декабря 1810 года Государственный Совет закончил рассмотрение обеих частей Гражданского уложения. Обе части были напечатаны в исправленном виде для нового пересмотра.

 
 

Характерно, что две первые части проекта Гражданского уложения, хотя и были напечатаны только для членов Государственного Совета, стали известны широкой общественности. «Публика, в особенности же часть ее, враждебная Сперанскому, обратила внимание, как обыкновенно бывает, не на достоинства работы, не на то, что ею, во многих частях, пополнялись весьма важные пробелы в нашем законодательстве, а лишь на слабые стороны проекта и на неизбежные в таком деле недостатки. Неприязнь и зависть, которые в это время уже сильно начинали ополчаться против Сперанского, нашли и тут желанное для себя оружие.

Произведение комиссии законов, или, лучше сказать, ее директора, подверглось жестоким порицаниям». Н.М. Карамзин писал: «Какое изумление для Россиян... Благодаря Всевышнему, мы еще не подпали железному скипетру сего завоевателя; у нас еще не Вестфалия, не Итальянское королевство, не Варшавское герцогство, где кодекс Наполеона, со слезами переведенный, служит уставом гражданским. Для того ли существует Россия как сильное государство около тысячи лет, для того ли около ста лет трудятся над сочинением своего полного уложения, чтоб торжественно, пред лицом Европы, признаться глупцами и подсунуть седую нашу голову под книжку, слепленную шестью или семью экс-адвокатами и экс-якобинцами? Петр Великий любил иностранное, однако ж не велел бы, без всяких дальних околичностей, взять, например, Шведские законы и назвать их Русскими: ибо ведал, что законы народа должны быть извлечены из собственных его понятий, нравов, обыкновений, местных обстоятельств».

Карамзин указывал на «указы и постановления, изданные от времен царя Алексея до наших дней», как на единственно годное содержание для нового кодекса.

 М.М. Сперанский (рисунок Розумихена)
 

От кодификатора требуется лишь собрание, приведение в порядок, дополнение и исправление этих указов и постановлений. «Русское право так же имеет свои начала, как и Римское; определите их и вы дадите нам систему законов».

Министр юстиции Трощинский подчеркивал, что «Комиссия не имеет права вводить в отечество законов новых или чуждых, изданных для других стран и народов, образу правления и местному положению России несовместных». Недоумение высказывали и представители иностранной общественности. В письмах императору Бентам писал: «Кодекс по французскому образцу уже у всех на виду. Скажите слово, Государь, и Россия представит свой собственный образец, и тогда пусть Европа судит».

Да и ко всему прочему, многим не нравилось, что «в качестве руководителя идеи при составлении Уложения Сперанским было выдвинуто формальное равенство всех граждан перед законом независимо от сословной принадлежности». Сперанский писал, что в «коренном законе можно ныне же постановить общим правилом равенство гражданских прав (как личных, так и вещественных) для всех состояний подданных и следовательно не допускать никакого в сем отношении разделения состояний». Хотя этот принцип им широко не афишировался, но в одном из своих пояснений он прямо указывает: «Два лица, из коих одно имеет обширную собственность, другое – малую или совсем ничего не имеет, имеют однако же равное право гражданское».

 Александр 1. Гравюра Гудлера и Мориссона по портрету Крюгера
 

Считали, что составление Гражданского уложения вообще нельзя было поручать Сперанскому. «Поручить дело сие, – писал А.С. Шишков, — одному или двум избранным особам, поседевшим на службе отечеству, не в чужих краях воспитанных, или дышущих их духом, но коренным русским боярам».

Когда обращаемся к самому тексту проекта, нельзя не видеть здравого смысла в этом произведении правовой мысли, нельзя не видеть желания реформатора поставить на современный уровень развития одну из сложнейших сфер жизни общества и государства.

Проект Гражданского уложения вскоре стал поводом для обвинений против «дерзкого поповича». Его обвинения в заимствовании положений наполеоновского гражданского кодекса в условиях приближавшейся войны с Францией ложились на благоприятную политическую основу. Но истинная причина была в другом — именно в личных качествах самого реформатора. Быстрый служебный рост, карьера и реформы М.М. Сперанского породили множество его врагов. Сперанского ненавидели многие: одни за то, что он, по их понятиям, занял принадлежащее именно им место; другие за то, что предложенными им нововведениями нарушал их интересы. Даже сама великая княгиня Екатерина Павловна, видя презрение Сперанского ко всему русскому и пристрастие к Франции, считала его изменником, готовым предать государя. Император постоянно слышал от своего ближайшего окружения одни и те же упреки в адрес Сперанского.

В марте 1812 года Сперанский был отстранен от всех государственных дел и отправлен сначала в Нижний Новгород, а затем в Пермь. Все бумаги, находящиеся в его кабинете, были опечатаны и по особому императорскому распоряжению переданы на хранение в Комитет министров.

Тем временем, к марту 1812 года была закончена третья часть Гражданского уложения. Но на рассмотрение Государственного Совета она представлялась во второй половине 1812 года, уже в отсутствие ее главного вдохновителя и составителя — Сперанского.

Впереди был новый период жизни М.М. Сперанского — опала, пензенское губернаторство, а затем назначение сибирским генерал-губернатором.

 

(Окончание следует)

Из Энциклопедии Брокгауза и Ефрона:

Сперанский Михаил Михайлович — знаменитый государственный деятель. Сын священника; родился 1 января 1772 года, учился во Владимирской семинарии, а затем в главной семинарии при Александро-Невском монастыре в Петербурге, в которой по окончании курса был определен учителем математики, физики и красноречия, а затем и философии. Вместе с тем, Сперанский сделался домашним секретарем князя Алексея Борисовича Куракина и поселился в его доме, где сблизился с гувернером-пруссаком Брюкнером, ревностным последователем взглядов Вольтера и энциклопедистов и либеральных взглядов того времени (еще в семинарии один учитель Сперанского «проповедовал» ученикам Вольтера и Дидро).

По вступлении на престол императора Павла, князь Куракин был сделан генерал-прокурором; в 1797 году Сперанский поступил на службу в его канцелярию и продолжал служить там и при трех его преемниках. Вскоре по восшествии на престол императора Александра I Сперанский получил звание статс-секретаря и в 1802 году перешел на службу в Министерство внутренних дел. Как составитель разных докладов и отчетов по министерству, Сперанский скоро обратил на себя внимание государя, который в следующем году, через министра князя Кочубея, поручил ему составить план устройства судебных и правительственных мест в империи.

Этот неизданный и, по-видимому, неоконченный труд Сперанского известен в черновой редакции. «В правильном монархическом государстве» «государственный закон», определяющий права и отношения всех классов между собой, представляется Сперанским в следующих чертах: 1) «Все состояния государства» свободны и участвуют в законодательной власти. 2) «Власть исполнительная принадлежит одному лицу, участвующему в законодательстве и утверждающему «всякое законодательное действие». 3) «Есть общее мнение, оберегающее закон в исполнении его». 4) «Есть независимое сословие народа» (т. е. законодательное учреждение, основанное на народном избрании), перед которым «исполнители» ответственны. 5) «Существует система законов гражданских и уголовных, принятая народом». 6) «Суд не лицом государя отправляется, но избранными от народа и им утвержденными исполнителями, кои сами суду подвержены быть могут». 7) «Все действия правительства публичны, кроме некоторых определенных случаев». 8)«Существует свобода печати в известных, точно определенных границах». Нужно заметить, впрочем, что все это место зачеркнуто или по требованию Кочубея, или самим Сперанским, несмотря на то, что он считал осуществление изложенного плана возможным лишь с известной постепенностью.

 Герб рода Сперанских
 

В числе подготовительных мер Сперанский предлагал учреждение сената законодательного из сенаторов по назначению государя, в котором министры присутствуют только с совещательным голосом, и сената исполнительного, разделяющегося на две части — судную и управления, все действия которого должны быть гласными. Co временем сенат законодательный необходимо было бы составить, по мнению Сперанского, по другой, «лучшей системе», основанной на представительстве или первородстве. Это последнее место (впрочем, зачеркнутое) показывает, что Сперанский еще колебался, какой системе отдать предпочтение: более демократической французской системе представительства или английской — с верхней палатой из наследственных пэров.

Император Александр впервые лично познакомился со Сперанским в 1806 году, когда Кочубей, во время своих частых болезней, начал посылать его с докладами вместо себя; государь немедленно оценил выдающиеся способности Сперанского. В следующем году, отправляясь в Витебск для осмотра 1-й армии, император Александр взял его с собой, что повело к еще большему сближению, и тогда же Сперанский был уволен из министерства внутренних дел с оставлением в звании статс-секретаря. В 1808 году он находился в свите государя во время его эрфуртского свидания с Наполеоном. Осенью того же года император Александр вручил Сперанскому разные прежние проекты государственных преобразований и нередко проводил с ним целые вечера в беседах и чтении сочинений, относящихся к этому предмету.

Главные черты преобразования должны были состоять в следующем: 1)законодательное собрание не будет иметь власти санкционировать свои собственные постановления, но его мнения, совершенно свободные, должны быть точным выражением народных желаний. 2) Члены судебного сословия будут свободно выбираться народом, но надзор за соблюдением судебных форм и охранение общественной безопасности будут лежать на правительстве. 3) Исполнительная власть должна принадлежать правительству, но, чтобы оно не могло исказить или уничтожить закон, необходимо сделать правительство ответственным перед законодательным собранием.

Эти общие принципы были развиты и обоснованы во «Введении к уложению государственных законов», составленном Сперанским к осени 1809 года. По его проекту, политические права принадлежат, под условием владения собственностью, дворянству и среднему состоянию; к последнему принадлежат купцы, мещане, однодворцы и все крестьяне, владеющие недвижимой собственностью в известном количестве. Низшее состояние, в котором числятся помещичьи крестьяне, мастеровые, их работники и домашние слуги, должны иметь общие гражданские права, но не имеют прав политических. Переход из низшего класса в средний открыт всем, кто приобрел недвижимую собственность в известном количестве. Законодательное собрание носит название «государственной думы»...

Предложение и утверждение закона должно принадлежать одной державной власти, но ни один закон не может иметь силы без рассмотрения в государственной думе. Участие государственной думы требовалось также для издания постановлений о налогах и общих повинностях и для продажи и залога государственных имуществ. Дела предлагались государственной думе от имени державной власти одним из министров или членов государственного совета; но думе дозволялось возбуждать представления о государственных нуждах, об ответственности министров и о мерах правительства, нарушающих коренные законы.

Судебная власть была предоставлена в первых трех инстанциях лицам выборным. Даже и в высшей инстанции, в сенате, державная власть должна была назначать членов не иначе, как из числа лиц, внесенных по выборам губернских дум в государственный избирательный список.

Что касается власти исполнительной, то Сперанский устанавливает ответственность министров перед государственной думой. Предание суду министра могло состояться только с утверждения державной властью постановления о том государственной думы. В государственном совете рассматриваются проекты законов, уставов и учреждений.

Предполагалось осуществить этот план в следующей постепенности: 1-го января 1810 года открыть государственный совет в новом виде, указав как предлог к его преобразованию приготовленный новый проект гражданского уложения и стесненное положение финансов. 1-го мая манифестом назначить выбор депутатов в государственную думу и открыть ее 1-го сентября. Начать действия ее с рассмотрения гражданского уложения, испытать и подготовить известным образом депутатов, и если не встретится каких-либо непреоборимых препятствий, предложить им государственное уложение, признание которого и утвердить общей присягой, а затем приступить и к устройству судебной части.

1-го января 1810 года был открыт в преобразованном виде государственный совет, но далее не пошло исполнение вышеуказанной программы. При преобразовании министерств в 1811 году не были осуществлены предположения Сперанского об ответственности министров.

Что касается сената, то Сперанский предполагал образовать сенат правительствующий, один для всей империи (из министров, их товарищей и главных начальников отдельных управлений) и сенат судебный (состоящий из сенаторов, назначаемых государем или непосредственно, или из кандидатов, выбранных дворянством), который должен был разместиться по четырем судебным округам. При рассмотрении этого проекта в государственном совете слышались возражения, что назначение сенаторов по выбору противоречит духу самодержавия, и хотя проект этот был принят большинством и утвержден государем, но осуществлен не был.

Планы Сперанского встретили со стороны многих энергическое противодействие, и выразителем мнений его противников явился Карамзин: в своей «записке о древней и новой России», врученной государю 18-го марта 1811 года, он утверждал, что государь не имеет даже права ограничить свою власть, потому что Россия вручила его предку самодержавие нераздельное. Кроме выработки плана общих государственных преобразований, Сперанский исполнял и множество других работ и обязанностей. В конце 1808 года он был назначен товарищем министра юстиции, и его специальному наблюдению была вверена комиссия законов. Не имея надлежащей юридической подготовки, Сперанский решился, однако, прямо приступить к составлению нового гражданского уложения, причем в значительной степени пользовался кодексом Наполеона.

Две части проекта Сперанского были рассмотрены в государственном совете в 1810 году, в общем собрании которого государь при этом всегда лично председательствовал; но решено было вновь пересмотреть их в исправленном виде, а в 1815 году, после нового пересмотра, решено было сначала составить и напечатать систематический свод действующих законов.

Много времени потребовали и финансовые труды Сперанского. При предварительном обозрении финансового положения на 1810 год открылся дефицит в 105 млн. pублей, и Сперанскому было поручено составить определительный и твердый план финансов. План финансов был вручен государем председателю государственного совета в самый день его открытия, 1-го января 1810 года. По этому плану государственные расходы были сокращены на 20 млн., подати и налоги увеличены, все находящиеся в обращении ассигнации признаны государственным долгом, обеспеченным всеми государственными имуществами, а новый выпуск ассигнаций предположено было прекратить. Капитал для погашения ассигнаций предположено было составить посредством продажи ненаселенных государственных земель и внутреннего займа.

Этот финансовый план был одобрен, и образована была комиссия погашения государственных долгов. Но расходы 1810 года значительно превысили предположение, и потому налоги, установленные лишь на один год, были обращены в постоянные. На 1812 год опять грозил большой дефицит. Манифестом 11-го февраля 1812 года установлены были временные прибавки в податях и новые пошлины. Ответственным за все эти финансовые затруднения и повышения налогов, вызываемые тяжелыми политическими обстоятельствами того времени, общественное мнение делало Сперанского. Обещания прекратить выпуск ассигнаций правительство сдержать не могло.

Сперанский сопровождал императора Александра на сейм в Борго, им были написаны речи государя при открытии и закрытии сейма, им была составлена окончательная редакция проекта об устройстве финляндского совета (переименованного впоследствии в сенат), он же был назначен канцлером Абосского университета, наконец, он был поставлен во главе комиссии финляндских дел в Петербурге, пока, с преобразованием комиссии, председателем ее не был назначен барон Армфельт, уроженец Финляндии, перешедший недавно из Швеции на русскую службу и рекомендованный на это место Сперанским.

1812 год был роковым в жизни Сперанского. Направленная против либеральных преобразований записка Карамзина (1811 год) и разные нашептывания врагов Сперанского произвели впечатление на Александра I. Постепенно охладевая к Сперанскому, государь стал тяготиться его влиянием и, приступая к борьбе с Наполеоном, решил с ним расстаться. Сперанский внезапно был отправлен в ссылку, подавшую повод к распространению клеветы об его измене посредством сношений с иностранными посланниками. Главными орудиями в интриге, погубившей Сперанского, были барон Армфельт, пользовавшийся большим расположением императора Александра, и министр полиции Балашов.

Сперанский иногда, быть может, был недостаточно воздержан в своих отзывах о государе, но некоторые из этих отзывов в частной беседе, доведенные до сведения государя, были, очевидно, выдумкой клеветников и доносчиков. В подметных письмах Сперанского стали обвинять уже в явной измене, в сношениях с агентами Наполеона, в продаже государственных тайн.

Сперанский был отправлен в Нижний Новгород. В письме оттуда государю он высказал свое глубокое убеждение, что составленный им план государственного преобразования — «первый и единственный источник всего, что случилось» с ним, и вместе с тем выражал надежду, что рано или поздно государь возвратится «к тем же основным идеям».

Громадное большинство общества встретило падение Сперанского с великим ликованием, и только Н. С. Мордвинов открыто протестовал против его ссылки выходом в отставку от должности председателя департамента экономии государственного совета и уехал в деревню.

По удалении Сперанского начала циркулировать записка на французском языке, автор которой утверждал, что Сперанский имел в виду своими нововведениями привести государство к разложению и полному перевороту, изображал его злодеем и предателем отечества и сравнивал с Кромвелем. Записка эта была составлена лифляндцем Розенкампфом, служившим в комиссии законов и ненавидевшим Сперанского за то, что тот затмил его своими талантами, и исправлена была Армфельтом.

В сентябре того же года, вследствие доноса о том, что в разговоре с архиереем Сперанский упомянул о пощаде, оказанной Наполеоном духовенству в Германии, Сперанский был отправлен в Пермь, откуда написал государю свое знаменитое оправдательное письмо. Он весьма убедительно опроверг в нем переданное ему Александром при прощании обвинение, будто бы он старался финансовыми мерами расстроить государство и вызвать увеличением налогов ненависть к правительству, и называл клеветой утверждение, что, порицая правительство, он разумел особу самого государя.

Просьба Сперанского о дозволении ему поселиться в его новгородском имении была оставлена без ответа и исполнена лишь в 1814 году, после вступления наших войск в Париж и нового письма Сперанского к государю. Вероятно, по переезде в деревню Сперанский набросал новые предположения о государственных преобразованиях...

В марте 1819 года Сперанский был назначен сибирским генерал-губернатором, причем государь в собственноручном письме писал, что этим назначением желал явно доказать, насколько несправедливо враги оклеветали Сперанского.

Служба в Сибири еще более охладила политические мечтания Сперанского. В заметках, начатых в Пензе в 1819 году и оконченных в Сибири, он хотя и говорит, что польза «законодательного сословия» «может состоять в том, что правительство, поставив себя сим учреждением впереди народных желаний, станет вне опасности всякого внезапного движения», но в то же время признает, что «возможность законодательного сословия сильного и просвещенного весьма мало представляет вероятности.

В марте 1821 года Сперанский возвратился в Петербург, но уже совершенно иным человеком. Это не был защитник полного преобразования государственного строя, сознающий свою силу и резко высказывающий свои мнения; это был уклончивый сановник, не гнушающийся льстивого угодничества даже перед Аракчеевым и не отступивший (1825 год) перед печатным похвальным словом военным поселениям.

После того как выработанные им или под его наблюдением проекты преобразований в Сибири получили силу закона, Сперанскому приходилось все реже видеться с государем, и его надежды на возвращение прежнего значения не оправдались, хотя в 1821 году он и был назначен членом государственного совета.

Главным делом Сперанского в царствование императора Николая было составление «Полного Собрания» и «Свода Законов» (см. ст. Свод законов), обнародованных в 1833 году. С октября 1835 года по апрель 1837 года Сперанский вел беседы о законах с наследником цесаревичем. В это время он был уже защитником правления неограниченного; в нем исчезло и сочувствие аристократии.

Возведенный 1 января 1839 года в графское достоинство, Сперанский скончался 2 февраля того же года.

 

(Статья из Энциклопедии Брокгауза и Ефрона о М. М. Сперанском приведена с сокращениями)

  • История


Яндекс.Метрика