Коррупция в среде российского чиновничества: исторические корни и особенности

Зубов В.Е.

 В.Е. Зубов
 

Коррупция, выступающая сегодня одной из главных проблем, осложняющих функционирование отечественной бюрократии, представляет собой сложное по составу явление, включающее в себя социально-психологические, этические, экономические, исторические и ряд других составляющих. В данной статье рассматривается исторический аспект проблемы, связанный с коррупцией в среде российского чиновничества, и способы борьбы с нею, выработанные в рамках системы государственного управления империей.

Одной из проблем, осложняющей борьбу с коррупцией, стала известная неопределенность понятия, особенно применительно к современным условиям. Поэтому, не претендуя на исчерпывающую точность, мы будем использовать следующее определение: “коррупция — преступление, заключающееся в прямом использовании должностным лицом прав, предоставленных ему по должности, в целях личного обогащения. Коррупцией называют также подкуп должностных лиц, их продажность”1.

Данный вид преступлений тесно связан со сферой управления, и особенно со сферой государственной власти. Можно сказать, что их развитие шло параллельно, несмотря на стремление правительственных кругов организовать борьбу с этим социальным злом2. Правда, следует отметить, что вышеуказанная трактовка коррупции долгое время не могла применяться к отечественной системе управления, поскольку неразвитость товарно-денежных отношений обусловливала существование специфических форм содержания должностных лиц. К ним, в частности, относились «кормления»3, предполагавшие содержание должностного лица за счет территории, находившейся в его ведении. При данной системе должностные обязанности прямо предусматривали использование служебного положения для получения доходов с населения в пользу наместника или волостеля. Однако с середины XVI века система кормлений ликвидируется, а сборы на содержание кормленщиков превращаются в особый налог в пользу казны4. С этого времени и можно говорить о развитии коррупции в современном смысле слова.

Одним из наиболее распространенных преступлений в сфере государственного управления стали взятки.

О них упоминается уже в ряде статей Судебника 1550 года5 , причем в нем, в отличие от предшествующего Судебника 1497 года, вводившего запрещение брать посулы6, устанавливаются строгие наказания за нарушение этого запрета. В Судебнике Ивана Грозного фиксируется и одна из мер, с помощью которых правительство пыталось бороться с ними и другими преступлениями такого рода: надзор начальников за своими подчиненными. Так, согласно ст.4, дьяк, составивший за взятку подложный протокол или исказивший показания сторон, уплачивал сумму иска и подвергался тюремному заключению. Вторую половину должен был уплатить боярин, не уследивший за своим подчиненным.

Но проявления прежней практики встречаются и в более позднее время. Так, по свидетельству современников, даже в XVII веке в течение Святой недели судьям дозволялось вместе с крашеными яйцами принимать малоценные вещи и даже деньги от 1 рубля до 12. Подобные подношения не рассматривались как посул.

В XVII веке коррупция среди государственных служащих продолжала развиваться, несмотря на многочисленные запрещения. Так, по словам А. Олеария, «хотя брать взятки всем строго запрещается, под опасением наказания за то кнутом, но их тайно берут, особенно писцы, которые вообще охотно принимают посулы или подарки…»7. При этом приказные использовали различные уловки для того, чтобы получить мзду с иностранцев, особенно с послов. Например, обещали им достать копию каких-либо секретных материалов. Но поскольку приказным работникам запрещалось брать из приказов бумаги на дом, они составляли фальшивый документ и выдавали его за подлинную копию.

Масштабы коррупции в это время настолько возросли, что послужили одним из поводов к московскому восстанию 1648 года, в ходе которого ряд лиц царской администрации (Траханиотов, Плещеев) были убиты, а царю Алексею Михайловичу пришлось в специальном обращении к восставшим обещать, что он сам будет следить за тем, чтобы вновь назначенные судьи чинили расправу «без посулов».

Принятое после бунта Соборное уложение 1649 года предусматривало многочисленные наказания за преступления, подпадающие под понятие коррупции: подлог при переписке судного дела, утайка пошлин при регистрации дел, притеснение населения. К нарушителям применяли достаточно суровые меры8.

Судью, бравшего взятки, могли уличить собственные его слуги или взяткодатели, которые, по словам В.О. Ключевского, нередко пользовались доносом в случае, если не были удовлетворены исходом разбирательства. Должностное лицо, уличенное в коррупции, должно было вернуть взятые подарки и подвергнуться правежу, т.е. битью батогами, пока виновный не выплачивал штраф, размер которого мог колебаться, по свидетельству современников, от 500 до 1000 рублей. Дьяков наказывали кнутом, привязав к шее взятую в подарок вещь — кошелек с деньгами, мех, даже соленую рыбу, а затем отправляли в ссылку9.

Но все эти меры оказывались не эффективными, поскольку утверждение новой династии после 1613 года сопровождалось переходом в местном управлении от выборной администрации на назначаемую царем. В чем-то такой подход был оправдан, поскольку внешнеполитическое положение страны длительное время оставалось сложным, значительную роль в сфере государственного управления играли вопросы обороны. В то же время усиление центральной власти на местах зачастую связывалось с корыстными интересами правящей верхушки, что проявилось, в частности, в Сибири10. Создавался своего рода порочный круг: внутреннее расстройство жизни в стране после смутного времени11 требовало концентрации средств и ресурсов центральной властью и вызывало рост произвола администрации, затрудняя, тем самым, преодоление последствий кризиса. «Центральное приказное управление стремится поставить свои местные органы ближе к заведыванию делом государственного управления в областях и, несмотря на то значение, какое местные самоуправляющиеся миры получили в эпоху восстановления государственного порядка, ищет опоры не в них, а в усилении приказного областного управления»12. Слабая информированность правительства о положении дел на местах, особенно в отдаленных окраинах, заставляла идти на предоставление широких полномочий воеводам, выступавшим представителями коронной администрации. Но то же самое расстройство хозяйства не позволяло, отменив кормления, ввести выплату жалования воеводам, которые так же, как и другие административные работники, должны были кормиться «от дел».

Утверждение абсолютизма ознаменовалось серьезными изменениями в принципах организации государственной службы, введением бюрократических начал и формализацией деятельности учреждений и должностных лиц. Реформы, проводимые в сфере государственного управления в начале XVIII века, более последовательно развивая наметившиеся в предшествующем столетии тенденции, сопровождались ростом коррупции. Это вызывалось и значительным численным ростом государственного аппарата, и особенностями формирования российского абсолютизма, утверждавшегося в форме абсолютного самовластья, господством отношений подданства даже в среде господствующего класса, абсолютным доминированием в системе общественных отношений дворянства, выступавшего одновременно главной опорой монарха.

Окончательное идеологическое и юридическое оформление абсолютизма, выраженное в «Правде воли монаршей» Ф.Прокоповича и Воинском уставе ПетраI, усиливало бесконтрольность власти, замыкавшейся непосредственно на царя, объявившего себя «первым слугой государства». Примеры коррупции в это время давно уже стали хрестоматийными13, тем более, что Петру пришлось столкнуться с теми же проблемами, что и его предшественникам: необходимость концентрации всех ресурсов в руках государства14, численный рост, в связи с этим, аппарата управления и невозможность обеспечить достаточное поступление средств для выплаты ему денежного жалования.

Меры же борьбы предлагались традиционные: с одной стороны — репрессии (наказанию кнутом подвергся петербургский вице-губернатор Корсков, сенаторам князю Волконскому и Опухтину публично жгли языки каленым железом, Сибирский генерал-губернатор Гагарин повешен15), с другой стороны — фактическое и юридическое узаконивание взяток и поборов с населения (невозможность обеспечить выплату денежного жалования чиновникам в условиях Северной войны привела к появлению закона, по которому канцелярские служители должны были довольствоваться добровольными пожертвованиями с просителей16).

Особый интерес, в плане изучения коррупции, представляют окраины страны, в частности — Сибирь.

Наряду с трудностями организации управления, свойственными стране в целом: такими, как обширность пространств, нехватка квалифицированных кадров, сложность контроля, — в Сибири существовали специфические проблемы, связанные с местом и ролью края в Российской империи.

К таким специфическим проблемам управления в Сибири относилась, прежде всего, гораздо большая самостоятельность государственного аппарата, чем в центре России. Она обусловливалась отсутствием поместного землевладения, в связи с чем контролирующие, судебные и попечительские функции, выполнявшиеся в центре помещиками, в Сибири возлагались на государственных служащих. С другой стороны, отсутствие поместного дворянства еще больше «развязывало руки» чиновникам, поскольку освобождало их от в значительной мере эфемерного, но все-таки контроля со стороны корпоративной организации дворянства. Окончательное ее формирование относится ко второй половине XVIII века17 и связано с предоставлением Екатериной II прав юридического лица дворянским корпорациям, созданным в связи с выборами в Уложенную комиссию. Дворяне получили, тем самым, право обращения со своими нуждами непосредственно к императрице и возможность замещения ряда должностей в сфере государственного управления своими представителями (в ходе реформы 1775—82 гг.). Конечно, степень влияния дворянства на государственный аппарат не следует преувеличивать, поскольку служба по выборам дворянства считалась одним из видов государственной службы, причем даже в том случае, когда дворянин избирался на должности «по делам дворянства»18.

Но в Сибири, где отсутствовало поместное дворянство, все должности по общему губернскому управлению замещались чиновниками от правительства. В некоторых случаях подобная практика допускалась и в центральных губерниях.

Второй особенностью Сибири, влиявшей на степень развития коррупции, стало ее положение как пограничного края и места ссылки. Оба этих обстоятельства расширяли возможность вмешательства администрации в жизнь подданных и создавали благоприятные условия для развития коррупции. Тем более, что в Сибири законодательно разрешался прием на государственную службу ссыльных, поскольку одной из главных проблем системы управления краем стала нехватка квалифицированных кадров, особенно низшего звена. Так, в отчете Томского генерал-губернатора за 1834 год говорилось: «Причины неуспешности в производстве дел есть совершенный недостаток канцелярских служителей, чувствуемый не только земскими судами и местами окружного управления, но даже и губернскими присутственными местами. По сей необходимости по всем присутственным местам допускаются к письмоводству грамотные поселенцы, но от сих людей, большею частию ненадежной нравственности и поведения, как уже и опыт доказал, нельзя ожидать ни усердия, ни аккуратности, свойственной канцелярским чиновникам, находящимся в действительной службе. Наконец, также весьма важною причиной неуспешности в производстве дел по земскому суду есть недостаток чиновников для занятия низших мест в губернии. Сие последнее обстоятельство поставляет местное начальство в величайшее затруднение при замещении вакантных мест»19. Не удивительно, в этой связи, что от 1833-го к 1834 году в губернии осталось нерешенными 8140 дел. В сложившейся обстановке на государственную службу могли попадать не только ссыльные декабристы и представители разночинной интеллигенции, но и, как отмечалось, люди сомнительной нравственности. К таким, например, относился Петр Бельковский, сосланный в Иркутск на поселение за кражу лошадей и оставленный в Томске как знающий печатное дело. Ему было разрешено вступить в число канцелярских служителей без права выслуги классных чинов20. Нужно учесть, что в Сибири находились чиновники, сосланные за различные преступления, в том числе и уголовные21.

Развитию коррупции, в известной мере, способствовали и принципы кадровой политики правительства. В частности, стремление комплектовать штаты государственных учреждений по наследственному принципу. Сословная организация общества предполагала передачу социального статуса по наследству. Это относилось и к детям личных дворян и канцелярских служителей, которые должны были определяться в канцелярии различных государственных учреждений. В итоге формировались своего рода «чиновничьи династии» и развивалась система круговой поруки, при которой расследование совершенных чиновниками преступлений значительно осложнялось.

По свидетельству А.Х. Бенкендорфа (XIX век), большинство «канцелярских служителей губернских присутственных мест… были весьма предосудительного поведения, крайне нерадивы. Между тем, начальство не могло их удалять от должности», в связи с отсутствием «людей лучшей нравственности. После увольнения приходилось определять лиц столь же грубых и нерадивых и только менее привычных к делу, чем уволенные. Страх быть отданным под суд на них не действовал, по суду их почти всегда оправдывают, если не в уголовных палатах, то в Сенате, в канцелярии которого они находят себе сильных покровителей в лице своих товарищей, тем более что формы судопроизводства… весьма продолжительны».

Еще одним фактором, стимулирующим коррупцию, стало наличие в Сибири значительного числа аборигенного населения, платившего ясак. По словам С.В.Бархрушина, «в монголо-тюркских государствах наряду с ясаком,… шедшим в пользу государственной власти, как общее правило практиковались и были узаконены поборы в пользу лиц, собиравших дань»22. Такая практика сохранялась и после колонизации Сибири, и правительству, заинтересованному в бесперебойном поступлении ясака, приходилось издавать специальные указы для защиты «инородцев» от посягательств со стороны должностных лиц.

Сложившийся комплекс проблем заставлял прибегать к особым мерам борьбы со злоупотреблениями, используя для этого чиновников, приезжающих в Сибирь из центральных районов страны. Иногда это были специально командированные чиновники, как, например, в случае с Ялуторовским земским исправником Жулебиным, обвиненным в ряде преступлений. Сначала его делом занималось волостное начальство, а затем специально командированный по высочайшему повелению подполковник корпуса жандармов Рощицкий. Итогом расследования стало отстранение Жулебина от должности23.

Но чаще использовались служащие, менявшие место службы в центре страны на Сибирь. Недостаточность естественного воспроизводства сословия для замещения всех вакантных мест в сфере государственного управления заставляла стимулировать приезжающих в Сибирь чиновников особыми льготами и привилегиями. Одновременно правительство использовало их для расследования злоупотреблений сибирских чиновников, пока вновь прибывшие не успели включиться в систему неформальных связей и отношений, сложившуюся в чиновничьей среде. Так, советник Томской исполнительной экспедиции надворный советник Николай Золотов, будучи определен в Томскую губернию в 1803 году (практически сразу после ее создания), включился в работу по контролю за другими чиновниками. В 1804 году он командирован для «обревизования» Томского магистрата, в этом же году направляется в Туруханск и Красноярск для исследования вопроса о злоупотреблениях исправника Вылотина и для «обревизования» членов уездного суда, затем выполняет еще несколько подобных поручений. В 1805 году ему поручено следствие о злоупотреблениях Кузнецкого исправника Годлевского, «чинимых в жилищах ясашных татар», в 1807 году он проводит следствие о злоупотреблениях коллежского секретаря Домашева24. Этот список можно было бы продолжать и дальше.

Таким образом, коррупция действительно имеет давнюю историю в нашей стране. В то же время неправильно будет сводить всю проблему к недобросовестности чиновников или принципиальным порокам системы государственного управления в России.

 
 

Особенно опасно (в историческом плане) делать выводы, опираясь на свидетельства иностранцев, побывавших в разное время в России. Попадая в инокультурную среду, они часто смотрели на ситуацию в России с европейских позиций, не учитывая специфику российского общества. Большая, по сравнению с Европой, степень вмешательства государства в жизнь подданных и меньшая степень развития институтов гражданского общества вынуждали людей чаще контактировать с государственными структурами, чем в европейских странах. Естественно, что при этом количество случаев коррупции также могло быть намного больше. И для европейца естественным могло стать мнение, что взятки в России берут на каждом шагу25, тем более, что разного рода подношения долгое время выступали способом содержания государственного аппарата.

При этом я не пытаюсь изобразить российскую бюрократию совершенно безгрешной. Тем более, что и высказывания наших соотечественников свидетельствуют о высокой степени развития этого порока государственного аппарата.

Тем не менее, коррупция (термин, кстати, европейского происхождения, в России ему соответствовали термины “казнокрадство”, “мздоимство”, “взятки” и др.) существовала и существует во всех странах, в том числе и в странах с развитой европейской демократией.

При анализе причин развития этого явления следует учитывать, что широкое распространение коррупции в России обусловлено определенными причинами, в том числе и объективного порядка. Не следует при этом думать, что автор пытается таким образом создать аргумент для оправдания корыстолюбивых чиновников. Наоборот, существование объективных причин для развития коррупции делает это социальное зло еще более нетерпимым и заставляет быть особо требовательным к должностным лицам разного уровня.

Знание объективных предпосылок необходимо, хотя бы для того, чтобы знать, в каких направлениях следует вести борьбу с этим явлением.

К объективным факторам, стимулировавшим развитие коррупции в прошлом (а отчасти и в настоящем), на наш взгляд, относятся следующие:

значительные размеры территории. Россия — самое большое государство в мире, и организовать эффективный контроль государственного аппарата, особенно на окраинах, здесь объективно труднее, чем, скажем, в Бельгии. В то же время, это не более чем предпосылка, которая срабатывает (в плане развития коррупции) только при наличии ряда дополнительных условий. В противном случае, распад Советского Союза привел бы к значительному сокращению коррупции если не в России, то в республиках СНГ. Но для таких выводов нет достаточных оснований;

значительный объем государственных расходов. Отчасти эта причина связана с первой и поддается корректировке лишь в определенной степени. В условиях самой протяженной в мире сухопутной границы расходы, к примеру, на оборону при любых реальных обстоятельствах будут поглощать значительную часть государственного бюджета. Так же, как и расходы на государственное управление26;

ограниченность ресурсов, находящихся в распоряжении государства. Эта проблема имеет весьма давнюю историю. Специфические природно-климатические условия, в которых происходило становление российской государственности, способствовали сохранению низкой продуктивности хозяйства (частые неурожаи, высокие затраты на перевозку произведенной продукции, на развитие инфраструктуры и пр.). Это предопределило, с одной стороны, необходимость длительного сохранения элементов патернализма в деятельности государства, а с другой — заставляло изымать средства не только через налоговую систему, но и путем прямой экспроприации. Подобная практика встречается задолго до Октябрьской революции27. Такие действия усиливали произвол бюрократии, но, несмотря на все усилия, правительство не имело средств для содержания необходимого числа подготовленных государственных служащих28. Из-за отсутствия средств, к примеру, долгое время не удавалось наладить подготовку кадров для государственных учреждений, что замедляло решение дел и косвенно способствовало росту злоупотреблений. Даже в период действия указа 1809 года, предусматривавшего специальный экзамен при производстве в чины VIII и V классов, в Сибири, где отсутствовали высшие учебные заведения, производство в эти чины происходило без экзаменов. Не хватало денег и для организации эффективного контроля за ними. Разовые акции, подобные Сенатским ревизиям, давали, в лучшем случае, кратковременный эффект. Ситуация усугублялась тем, что даже имеющимся чиновникам правительство не могло обеспечить достойное существование, в связи с чем должно было смотреть на мздоимство как на допустимую меру и заботилось главным образом о том, чтобы оно укладывалось в определенные рамки;

особенности массового сознания, в котором закон не получил значения высшей силы, а рассматривался как некая рекомендация, следование которой желательно, но не обязательно. Преобладание обычая, обусловленное переплетением различных общественно-экономических укладов, в том числе дофеодальных, фактически узаконивало взятки;

неразвитость институтов гражданского общества и, следовательно, бесконтрольность власти. Длительная борьба «коронных» и «земских» элементов в управлении окончилась победой первых. Только в ходе буржуазных реформ второй половины XIX века земское начало получило шанс утвердиться на местном уровне управления. Но в ходе контрреформ его развитие сильно ограничивалось.

Следует отметить, что значительная часть перечисленных факторов продолжает действовать и сегодня, это заставляет смотреть на перспективы борьбы с коррупцией с известной долей скептицизма. При сохранении значительной части прежней территории современное российское государство утратило подавляющую часть ресурсов и средства контроля над ними. В итоге мы можем ожидать дальнейший рост коррупции.

Он обусловлен и переживаемой эпохой первоначального накопления и передела собственности, стимулирующей разного рода преступления, в том числе и в сфере власти, и отсутствием в распоряжении государства эффективных средств борьбы с этим социальным злом. Нужно учесть и то, что обнищание большей части населения страны (являющееся, на наш взгляд, необходимым условием развития буржуазных отношений при условии отсутствия внешних источников первоначального накопления) и крайне низкий уровень заработной платы фактически узаконивают (на уровне обыденного сознания) коррупцию. В условиях невозможности прожить на получаемую зарплату общество снисходительно относится к взяткам, которые берут учителя, врачи и другие представители социально значимых профессий. В этих условиях единственным сдерживающим фактором оказывается нравственность, также подверженная сегодня негативным изменениям. Внедрение нравственного начала и развитие институтов гражданского общества требуют длительного времени, запасом которого Россия сегодня не располагает.

Опыт прошлого показывает, что в условиях невозможности обеспечения достаточного уровня заработной платы и неразвитости представлений о корпоративной чести в среде бюрократии29 остается единственный путь — развитие системы привилегий для чиновников, чтобы заинтересовать их в сохранении своего поста. Но развитие привилегий чиновничества находится в противоречии с принципами буржуазного общества, которое мы пытаемся построить. Движение в этом направлении приведет к еще большему сращиванию власти и собственности и сделает невозможным развитие реальной демократии.

Возможен, правда, и еще один путь, также имевший место в истории России. Способ решения проблемы заключается в том, чтобы узаконить коррупцию. Попытки этого мы уже наблюдали со стороны демократов «первой волны», предлагавших точно определить размеры подношений, не считающихся взятками.

Реалии последних лет делают возможным и вариант, в соответствии с которым наличие или отсутствие факта коррупции будет определяться в зависимости от того, в отношении каких слоев населения будут допускаться злоупотребления. Если должностное лицо допускает произвол и злоупотребления служебным положением в отношении собственников средств производства, – то это коррупция. А если рядовые граждане, – то это «защита интересов собственника» или какой-либо другой термин, оправдывающий это преступление.

 

1 БСЭ. Т.13. С.216.

2 О первых злоупотреблениях должностных лиц сохранились сведения примерно с XII века. Так, уже Даниил Заточник предостерегал: “Не имей себе двора близ царева двора и не держи села близ княжго села: ибо тиун (должностное лицо в хозяйстве князя – В.З.) его – как огонь, на осине разожженный, а рядовичи (категория зависимых от князя людей. Могли выступать в качестве низшего звена княжеской администрации – В.З) его – что искры. Если от огня и устережешься, то от искр не сможешь устеречься и одежду прожжешь”. – Изборник: Повести Древней Руси/ Сост. и примеч. Л.Дмитриева и Н. Понырко.— М.: Худож. лит., 1986. С.102. Современники Даниила Заточника с сомнением спрашивали, какая судьба ожидает тиуна на том свете, потому что тиун несправедливо судит, взятки берет, людей мучит.

3 Система кормлений использовалась на Руси до середины XVI века. В это время в условиях отсутствия профессиональных управленческих кадров практиковалось назначение служилых людей в город или волость «для расправы людям и всякого устроения землям, себе же для покоя и прокормления». — Ключевский В.О. Сказания иностранцев о Московском государстве. — Петроград, 1918. С.124.

4 По мнению С.М. Соловьева, отмена кормлений первоначально происходила по инициативе волостей. А новый налог носил форму откупа от власти наместников. Выплачивая новый налог, волость получала право выбирать собственную администрацию — т.н. «излюбленных голов». Только во второй половине XVI века учреждение излюбленных старост становится общей мерой.

5 Так, в 1-й статье Судебника отмечалось: «А судом не дружити и не мстити никому, и посулу в суде не имати; також и всякому судье посулов в суде не имати». Статья 3 устанавливала ответственность за должностное преступление, совершенное в результате получения взятки: “А который боярин, или дворецкой, или казначей, или дьяк в суде посул возьмет и обвинит не по суду…, и на том боярине, или на дворецком, или на казначеи, или на дьяке взяти исцов иск, а пошлины царя и великого князя…, а в пене что государь укажет”. — Судебник 1550 г.// Российское законодательство X—XX вв. В 9 т. Т.2. Законодательство периода образования и укрепления русского централизованного государства. — М.: Юридическая литература, 1985. С.97.

6 Термин «посул» имел два значения. Первоначально он рассматривался не столько как взятка, сколько как плата за проявленную судьей заинтересованность при рассмотрении дела. Возможно, что посул означал плату за осуществление суда. Судебник 1497 года впервые вводит запрещение брать посулы: «Судити суд бояром и околничим. А на суде быти у бояр и у околничих диаком. А посулов бояром, и околничим, и диаком от суда и от печалования не имати; також и всякому судие посула от суда не имати никому. А судом не мстити, ни дружити никому». — Российское законодательство X— XX веков. Т.2. С.54.

7 Олеарий А. Подробное описание путешествия Голштинского посольства в Московию и Персию в 1633, 1636 и 1639 годах, составленное секретарем посольства Адамом Олеарием. — М., 1870. С.295.

8 Соборное уложение 1669 г. Гл.X, ст.5, 6, 12, 129, 150. Наказание за эти нарушения налагалось достаточно суровое. Так, в ст.5 гл.X говорилось: «А будет который боярин или околничей, или думной человек, или диак, или иной какой судья исца или ответчика по посулом, или по дружбе, или по недружбе правого обвинит, а виноватого оправит, а сыщется про то допряма, и на тех судьях взяти исцов иск втрое, и дати исцу, да и пошлины и пересуд и правой десяток взяти на государя на них же. Да за ту же вину у боярина, и у околничего, и у думного человека отняти честь. А будет который судья такую неправду учинит не из думных людей, и тем учинити ториовая казнь, и вперед им у дела не быти». Ст.6 распространяла эти наказания и на городские власти.

9 Ключевский В.О. Сказания иностранцев о Московском государстве. — Петроград, 1918. С.156.

10 См. напр.: Акишин М.О. Полицейское государство и Сибирское общество. Эпоха Петра Великого. — Новосибирск: Издательский центр «Автор», 1996. С.5-9.

11 Некоторые исследователи экономических отношений отмечают, что низшая точка экономического спада, вызванного Смутой, приходится на конец второго десятилетия XVII века.

12 Пресняков А.Е. Московское государство первой половины XVII в.// Три века. Том первый: сб./Сост. А.М. Мартышкин, А.Г. Свиридов. — М.: Патриот, 1991. С.68.

13 См. напр.: Ключевский В.О. Сочинения в 9 т. Т.4. Курс русской истории. Ч.4 / Под ред. В.Л. Янина. — М.: Мысль, 1989. С.132, 152, 179, 180 и др.

14 Большая часть периода царствования Петра I пришлась на время Северной войны. К этому нужно добавить два Азовских похода, Прусский поход, строительство Азовского, а затем Балтийского флотов, новой столицы — Петербурга, строительство казенных мануфактур и проч.

15 Подробнее о деле М. Гагарина см.: Акишин М.О. Полицейское государство и Сибирское общество. Эпоха Петра Великого. — Новосибирск: Издательский центр «Автор», 1996. С.142.

16 Полное собрание законов Российской империи, № 4889.

17 Первые шаги в этом направлении были сделаны Петром I, утвердившим в 1702 году дворянские советы при воеводах. Дворянство же избирало уездную администрацию — земских комиссаров, надзирателей и др.

18 Свод законов Российской империи. Свод учреждений государственных и губернских. Ч.III. Уставы о службе гражданской. Книга I. Устав о службе по выборам, ст. 881. — СПб, 1832. К таким должностям относились: должности губернского и уездного предводителей дворянства, почетных попечителей гимназий, депутатов и секретарей дворянства.

19 Государственный архив Омской области (далее ГАОО), ф.3, оп.1, д.1449, л.179об – 180об.

20 Государственный архив Томской области (далее ГАТО), ф.1., оп.1, д.1414, л.4.

21 Например, коллежский регистратор Михайло Лебединский, сосланный за распутное поведение и покушение на жизнь своего отца, или коллежский советник Василий Дорошевский, сосланный за лихоимство. (ГАОО, ф.3, д.318-б, л.9об, 38об и др.). В 1856 году в Сибири находилось 96 подсудимых дворян и чиновников, 12 священнослужителей и канцелярских чиновников, 109 нижних воинских чинов и разночинцев (ГАОО, ф.3, оп.3, д.3962, л.19об-20).

22 Цит. по: Акишин М.О. Указ. соч., с.81.

23 ГАОО, ф. 3, оп.1, д. 1449. Отчет по управлению Западной Сибири за 1834 г., л. 403-403об.

24 ГАТО, ф. 1., оп. 1, д. 211, л. 235об-237.

25 При этом я не хочу утверждать, что это мнение не соответствовало действительности, а пытаюсь подчеркнуть, что возможно не совсем адекватное восприятие сложившихся в стране отношений.

26 В то же время объем этих расходов не стоит преувеличивать. Так, по проведенному в 1856 году исследованию, расходы на содержание государственного аппарата в России оказались значительно меньше, чем в европейских странах, при гораздо большей территории и численности населения. В России они составили (по ведомству внутренних дел) 8,7 млн. руб., в Австрии — 18, во Франции — более 30, в Пруссии — 40.

27 По свидетельству С.М. Соловьева, в 1704 году по доносу купца Немчинова, утверждавшего, что братья Шустовы, владея значительным богатством от своих дедов, его не берегут «и пьянством своим истощают, а не умножают, и если их не обуздать, то и до конца такое великое богатство истребят». У них в доме был произведен обыск, в ходе которого обнаружили «под полом червонных весом четыре пуда шесть фунтов, да китайского золота в коробках и кусках семь фунтов 13 золотников, да в гнилых кульках и мешках старых денег 14 пуд 8 фунтов, да под тем же полом старых денег 52 пуда 27 фунтов да 39 пуд 6 фунтов». Все это отослано в Оружейную палату и взято в казну. — Соловьев С.М. История России с древнейших времен: В 15 книгах. Книга VIII, тт.15-16. — М.: Издательство социально-экономической литературы, 1962. С. 73-74.

28 В 1897 году в России на тысячу жителей европейской части страны приходилось 62 чиновника, тогда как во Франции — 176, в Германии — 126, в США — 113.

29 Не путать с ложной трактовкой «чести мундира», которая предполагает сокрытие совершенных преступлений.

  • Общество и коррупция


Яндекс.Метрика