«Административная реформа в России уже давно назрела»

Хакамада И.М.

Ирина Муцуовна Хакамада — депутат Государственной Думы Российской Федерации, заместитель Председателя Государственной Думы РФ, заместитель Руководителя Фракции «Союз Правых Сил», сопредседатель Политической партии «Союз Правых Сил», кандидат экономических наук, доцент.
Родилась в Москве. Отец — японский коммунист, эмигрировавший в СССР по политическим мотивам в 1939 г. и принявший советское гражданство, умер в 1991 г. Мать — пенсионерка, работала учительницей в школе. Супруг — финансовый консультант, менеджер. Сын — Данила — окончил экономический факультет МГУ, магистратуру МГИМО. Дочь — Мария.
Окончила экономический факультет Университета дружбы народов. Защитила кандидатскую диссертацию. С 1980г. — младший научный сотрудник НИИ Госплана РСФСР, затем в течение пяти лет работала во ВТУЗе при заводе им. Лихачева (ЗИЛ) старшим преподавателем политэкономии, доцентом, заместителем заведующего кафедрой. С 1989 г. занялась предпринимательской деятельностью. Была главным экспертом и членом биржевого совета Российской товарно-сырьевой биржи. Активно занималась благотворительной деятельностью.
Дважды избиралась в Государственную Думу РФ как независимый депутат. С 1994 г. — член Комитета Государственной Думы по экономической политике. Являлась членом Делегации Государственной Думы РФ в Парламентской Ассамблее Совета Европы. С 1996 г. — член Комитета Государственной Думы по бюджету, налогам, банкам и финансам.
Сфера законодательных интересов — новые социальные и экономические технологии, бюджетная и налоговая политика, государственные финансы.
В 1997 г. назначена Председателем Государственного Комитета РФ по поддержке и развитию малого предпринимательства. Являлась членом Комиссии Правительства РФ по оперативным вопросам, членом комиссии Правительства РФ по экономической реформе, Председателем Консультативного совета по поддержке и развитию малого предпринимательства в государствах-участниках СНГ. В 1999 г. возглавила Институт развития предпринимательства. В декабре 1999 г. вновь избрана депутатом Государственной Думы. В период с января по июнь 2000 г. являлась членом Комитета Государственной Думы по бюджету и налогам и Председателем Комиссии по защите прав инвесторов. В июне 2000 г. была избрана Заместителем Председателя Государственной Думы.
Имеет ряд научных статей и публикаций.


 Ирина Муцуовна Хакамада
 

— Как депутату, Вам можно позавидовать в смысле реального опыта работы в исполнительной власти, на посту министра в Правительстве. Помогает ли этот опыт? В чем польза знакомства с «коридорами власти» изнутри, когда в Думе обсуждаются законопроекты реформирования системы управления Российской Федерации?

— Если вы не знаете неписаных правил, то пачки бумаг с хорошими идеями носить по этим самым коридорам совершенно бесполезно. Если вы не умеете работать с документами, то есть шанс впасть в состояние, когда вы с утра до вечера будете обрабатывать бумаги и больше ничего не делать. Поэтому умный министр и его умный заместитель что должен делать? С самого начала большинство, две трети бумаг отбрасывать, работать только с ключевыми вопросами, но в этом случае его неумолимо отправят в отставку. Потому, что технологически он не исполняет работу. И вот две трети чиновников департамента или министерства изо дня в день обрабатывают этот бесконечный бумажный поток.

Сейчас мы подошли к ситуации, когда креативным мышлением — умением видеть систему в целом, знать, что делать и какие принимать решения — обладает процентов десять чиновников федерального уровня управления. Чаще всего это министр и его первый заместитель. Все остальные — это «никто, ничто и звать никак», ничего не понимают, ни в чем не разбираются и очень боятся быть уволенными. Потому что они находятся во власти долга, привыкли быть на очень маленькой зарплате, за счет коррупции и разных хитростей добывать себе средства к пропитанию, продавать свой маленький административный ресурс.

Когда я, например, пришла в министерство, то не стала менять всех сразу, потому что верила, что люди смогут нормально работать в новых условиях. Я считаю, что неправильно, когда приходит новый руководитель и начинает сметать «все и вся». Аппарат — это инструмент проведения решений в жизнь, и если он срывает работу, вы самостоятельно со своими идеями не справитесь. Я ничего не меняла в течение полугода, но потом столкнулась с такой вещью: мой помощник, которого я взяла от другого министра, периодически приводил ко мне каких-то людей с фантастическими проектами. Я вежливо им отказывала или объясняла, каким образом подготовить документ, и они, счастливые, уходили. Потом выяснилось, что за то, чтоб они вошли в мой кабинет а потом везде говорили, что у них была беседа с Хакамадой, что она «поддержала» (хотя не важно, что при этом я говорила), помощник этот брал взятки. В зависимости от статуса гостя, он брал от ста до пятисот долларов. Его пришлось немедленно уволить. Позже обнаружилось, что, оказывается, на каждом таком месте в моем министерстве есть свой маленький «ресурс» и, манипулируя им, живя на низких окладах, мелкие клерки-чиновники держатся за свой стул десятилетиями.

На самом деле это беда для России. Взяточничеством мы дискредитируем госчиновника как класс. Поливают грязью чиновников все, кому не лень. Народ с утра до вечера сравнивает свои зарплаты и пенсии с зарплатой чиновника, и складывается резко негативное представление о полезности, о чести государственных служащих… Мы, сдерживая ход реформирования госаппарата, низводим к нулю само понятие полезности профессионально работающего бюрократа.

Поэтому я считаю, что в России административная реформа уже давно назрела, что делать ее нужно очень серьезно. У нас количество чиновников на федеральном уровне превысило все возможные лимиты для страны, их уже больше, чем было в Советском Союзе. Сейчас чиновников огромное количество, и оно растет и растет, а заработная плата у них все равно низка, мало меняется и, фактически, мы даем чиновникам карт-бланш. Каким образом? Когда зарплата низкая, это означает одно: иди и воруй. Что смог своровать, то твое. Правда, в любой момент могут посадить, но это уже не наши проблемы. Я думаю, что дальше так продолжаться не может. Первое, что надо сделать, это запретить (что записано в проекте Федерального закона о госслужбе) набирать чиновников в государственные органы из смежных областей экономики, иначе получается прямой лоббизм и коррупция, и, наоборот, при увольнении из соответствующего министерства вводить запрет при поступлении на руководящие должности предприятий. Без такого запрета прежние лоббистские связи поставят в неравное положение конкурирующие организации. Это нормальное законодательство, оно существует и исправно работает во многих странах.

Вторая проблема — поэтапное сокращение аппарата госчиновников. Нужно последовательно сокращать вмешательство государства в дела рыночной экономики, и активизировать истинные государственные функции — регулирование социальной сферы, военных ведомств, защиту прав граждан, судебную систему и контрольно-надзорные функции. Все.

На мой взгляд, у нас разорительно много лишних департаментов в регионах, слишком много лишних министерств. К примеру, не понимаю, чем занимается министерство энергетики, если одновременно существует государственный департамент, занимающийся регулированием энергетических тарифов, если существуют РАО ЕЭС, Газпром с 51% государственного участия. Как только у нас наступает очередной энергетический кризис, мы по телевидению видим, как все друг на друга переносят ответственность, и концов найти невозможно. Никто ни за что всерьез не отвечает.

— Но решит ли все проблемы сокращение числа госчиновников? Как быть с кланами, с подковерной борьбой «своих» и «чужих»?

— Это решение проблемы лояльности. То есть людей сплошь и рядом набирают не по профессиональной пригодности, а по тому, насколько человек знаком с главным начальником и потому, насколько он тебе доверяет, насколько ты «свой». В экономике, в условиях рынка это было исправлено очень быстро. Я помню те времена, когда на работу можно было устроиться только по так называемому блату, теперь поток знающих и опытных идет через рекрутерские агентства. Сейчас предприятия, предлагая топ-менеджерам огромные зарплаты, привлекают наиболее профессиональных. Почему? Да, они рискуют своими деньгами, потому что, если они возьмут блатного, который ничего не умеет, завтра запросто грохнется все предприятие. А чиновничество по-прежнему ни за что не отвечает, ну, в кризисе вся страна, ну, в крайнем случае, кто-то в отставку уйдет, и на этом все закончится. Этот самый «принцип лояльности» убивает всю современную управленческую модель страны. Я за минувшие годы в российской политике пережила четыре смены премьер-министра. Как только грозит отставка председателю правительства, сразу весь аппарат перестает работать. Ход мыслей таков: зачем усилия, ведь придет новый, начнет всех выстригать, уволят, отправят в отставку, так что напрягаться не буду. И все стоит намертво. А страна-то продолжает жить, требуются срочные решения, серьезные инициативы, а весь Белый дом ждет, зная, что произойдет смена.

Расскажу об одной мозговой атаке. В бытность министром собираю как-то своих заместителей, руководителей департаментов и служб. Говорю, что сейчас будет не очередное совещание, а «мозговой штурм». Нет начальников, нет подчиненных, вот проблема, которую сообща будем решать. Будем инициировать предложения, идеи. Полная тишина последовала. Меня не поняли в принципе! Почему? Не принято спорить с начальством, высказывать отличное мнение. Принято кланяться и говорить «я согласен». Принято хамить тем, кто по чину ниже. Главное — не высовываться, нравиться своему начальнику, поддакивать. Из мозгового штурма ничего не вышло. Я бездарей и льстецов-подхалимов увольняла. Но оказывалось, что уволить бездарных и сытых очень сложно, почти невозможно. Прошла кучу судов, но уволила половину. А к этому времени сменилось очередное правительство, и я сама ушла в отставку.

Острая проблема — заработная плата. Человек, который принимает ответственные государственные решения, не должен быть поставлен в коррупционные условия, когда для содержания семьи ему приходится воровать. Надо экономически стимулировать чиновника на то, чтобы он хотел честно исполнять свой долг и только в этом случае ему гарантирована хорошая карьера. Разумеется, с философской позиции, коррупция будет всегда, пока есть государство, но ее можно существенно уменьшать. Если чиновник честно проработал, а после выборов ушел в отставку вместе с кабинетом министров, то есть когда меняется вся команда, государство обязано гарантировать ему предоставление достойной работы. Гарантировать!

Я считаю, что зарплаты у министров, у госчиновников по всей вертикали власти вообще недостойно низки. Мне говорят, ты — сумасшедшая. Но как иначе привлечь к принятию решений суперменеджеров, лучших грамотных экспертов? Вся надежда только на тех, кого сформировал период реформ, на молодежь, не обремененную стереотипами советской государственной системы. А за знания, умения надо достойно платить.

— Зачастую в Думе объективно полезный законопроект «тонет» в многочисленных согласованиях, нередко откладывается на неопределенный срок. Как Вы действуете, как договариваетесь с другими фракциями, если считаете закон первоочередным, требующим скорейшего принятия в интересах развития страны, ее реформирования?

— Очень много законов стоят на очереди, это ключевые законы. Очень тяжело приходится, нужно каждый раз бороться, доказывать, спорить. Поэтому технология одна: мы поддерживаем концепцию очередного ключевого законопроекта в общем, а если видим, что есть в нем серьезные принципиальные ошибки и власть не идет на то, чтобы сразу поправить закон, мы выдаем альтернативный законопроект, фракции выходят на рейтинговое голосование, идет тяжелый спор, после чего принципиальные поправки вносятся потом во втором чтении, потому что в первом чтении мы хотя бы добиваемся публичности нашей позиции. Это очень важно. Народ должен понимать, какая имеется альтернатива, поэтому, к примеру, «Союз Правых Сил» внес альтернативный Земельный кодекс, с более жесткой позицией, в результате чего принят компромиссный вариант, но он стал и принят таковым только благодаря тому, что мы серьезно вели эту линию.

А то, что касается 13% подоходного налога, что касается регрессивного обложения фонда заработной платы, 24-процентного налога на прибыль, то я просто находилась в Комитете по бюджету и видела, как эта концепция настойчиво формировалось буквально на глазах именно правыми партиями и, прежде всего, «Союзом Правых Сил» вместе с «Яблоком».

Это то, что касается наших постановлений и решений, в том числе и в области внешней политики. У нас, у правых, все-таки каждый раз особая позиция. И это я считаю достижением: эта позиция начинает проявляться очень серьезно и в президентской политике. И Президент и Правительство, если они хотят сделать что-то серьезное, они могут опираться только на тех, кто умеет сопротивляться. Поэтому так важна независимость нашей позиции.

Мы сверяем часы не по принципу лояльности, не по принципу кто кому подчинен, а только по смыслу, содержанию. Если совпали позиции, это на пользу, сколько бы нас не критиковали, что вы опять представляете власть. В этом случае мы — союзники. Не совпали — мы спорим, потому что главное, чтобы полезный для страны закон был оперативно принят.

— Расхожий стереотип: политика — дело сугубо мужское. Как Вы, хрупкая с виду, явно не умеющая стучать кулаком по столу, использовать крепкие выражения, не входящая в круг тех, кто «решает вопросы» в саунах и на госдачах, делаете карьеру политика?

— Чтобы мужчины с нами считались, чтобы женщины могли с ними конкурировать в большой политике, за нами должны стоять такие же финансовые средства, как и за мужчинами. Но такого ресурса нет. Почему? Потому что, во-первых, его и раньше не было. Многим мужчинам влияние, так сказать, по наследству досталось, оно переходит от клана к клану. А, во-вторых, женщинам-политикам не очень доверяют, попробуйте найти бизнесменов, которые начнут ставить на женщину и финансировать ее карьеру! Третий барьер — это умение работать с аудиторией. Когда женщина говорит и убеждает, что необходимо ее избрать, ей очень многие доверяют, доверяют ее словам, ее душе, что она действительно пытается как хозяйка навести порядок. Но в силу того, что поле-то политическое у нас чисто мужское, и там преобладают силовые методы, и харизма больше связана с мужским образом, зачастую люди не верят, что женщина сможет что-то важное сделать, что у нее хватит силы воли, горла, глотки, кулаков, интриги, опыта — всего на свете. Эти стереотипы, барьеры, конечно, преодолевать трудно, поэтому женщин-депутатов в Думе очень мало.

Я сама, как заместитель Председателя Государственной Думы, занимаюсь социальной политикой, курирую вопросы образования. И считаю, я добилась реальных улучшений, в частности, в образовании. Президент и Правительство, наконец, определили эту сферу как приоритетную. И есть эффект. Из года в год повышаются строки бюджета на образование, проводится школьная реформа, мы выкидываем оттуда все надуманное. 12-летку приостановили с большим трудом, она идет теперь только в виде эксперимента. Мы поддерживаем единый госэкзамен, чтобы у нас дети были в равных условиях. В общем, это тяжелый труд. На самом деле еще недавно об образовании вообще забывали, а учителя годами не получали зарплаты. А сейчас в бюджете этого года на 60% увеличены средства на эту сферу.

Все на свете платное. Как сделать, чтобы была конкуренция? Я считаю, что, конечно, нужны два механизма: один — государственный, а второй — общественный. Но с общественным ресурсом поддержки образования, школ, вузов пока очень плохо. Я требовала, и вроде бы премьер, Михаил Касьянов, согласился, чтобы в концепцию реформы образования внесли более четкие механизмы, как подключить к финансированию общество.

Я считаю, что необходим серьезный правовой статус, должен действовать специальный закон о попечительских советах вокруг образовательных учреждений, как школ, так и вузов. Таким попечительским советам нужно дать право не только аккумулировать финансовые средства, а еще и вмешиваться в учебный процесс, то есть участвовать в формировании преподавательского корпуса на конкурсных основах, в формировании факультативных и добровольных программ в старших классах, иметь возможность общественного контроля за качеством образования. Только в этом случае от спонсоров пойдут ощутимые средства. И второе — налоговые льготы для образовательных учреждений, для попечителей. Но это безумно трудная работа! У меня пока мало что получается. Я считаю, что финансирование со стороны спонсоров и попечительских советов не должно облагаться налогами, если эта схема прозрачна на всех уровнях и за ней есть надежный контроль.

— В Вашей биографии есть период преподавательской работы в высшем учебном заведении. Нравилась ли Вам эта деятельность?

— Я несколько лет преподавала во втузе при ЗИЛе. Преподавала политическую экономию капитализма и социализма. Я открыто отказалась от официальных учебников, использовала научные работы, публицистику Клямкина, Попова… Для тех времен это был радикальный шаг, меня вызывали в райком, пугали карами, которыми для меня все это закончится. Меня спасли ребята, они берегли меня. Иногда вела в день по 12-15 часов занятий и семинаров. Студенты механико-технологического факультета после двух лет моего преподавания попросили меня факультативно в свободное время заново провести повторное изучение первого тома «Капитала» Маркса, кстати, это универсальное произведение, все законы, открытые и изложенные им, действуют до сих пор. Собирались по вечерам, спорили, учились… Если по каким-то причинам уйду из политики, то с удовольствием вернусь к преподаванию. Мне всегда комфортно в научной сфере.

Но через восемь лет я поняла, что похожа на экзотическое животное: рассказываю что-то весьма далекое от действительности, ребята приходят на завод — там все по-другому, никакого рынка нет, это был 1981 год. Поняла, что так продолжаться не может, меня отговаривали, но я решительно поломала, как говорили окружающие, блестящую научную карьеру. А если серьезно, то каждый человек должен чувствовать судьбу. Если он ее вовремя ловит и понимает, какое его назначение, он тогда очень успешен и, чаще всего, он делает поступки, которые поначалу непонятны другим, то есть он немножко опережает время. Когда я уходила, все окружающие говорили: бред, ты делаешь ошибку. И также сейчас слышу от осторожных, что слишком резкий у меня стиль в политике. Но прислушиваться надо к самой себе.

— А помните тему Вашей кандидатской диссертации?

— Конечно. «Воспроизводство рынка труда в условиях действий профсоюзов, государства и монополий на примере Франции». Работа над этой темой мне и сейчас помогает.

— Только что состоялась ваша встреча со студентами Уральской академии госслужбы. По вопросам было заметно, как волнует завтрашних выпускников вуза проблема трудоустройства.

— Это брошенный всеми вопрос — создание рабочих мест для молодежи страны. Внешние долги у государства огромные, и огромные деньги уходят на их погашение, это понятно. Словом, пока власти не до проблем тех, кто только вступает во взрослую жизнь, не до вопросов трудоустройства тех, у кого еще и профессии настоящей нет, не до стипендий... Да плюс реформа образования, да оборонный комплекс, чеченский конфликт, да помощь Афганистану… В общем, все понятно. А давно пора задуматься о том, как в короткий срок создать огромное количество рабочих мест, ведь иначе молодой человек бездельничает, он не нужен нигде; явное равнодушие власти к судьбам ребят и девушек ведет в тупик, сказывается на ситуации в нашей стране резко негативно. Снова и снова на всех уровнях предлагаю пути решения. Выход реальный — поддержка малому бизнесу, где быстро создаются рабочие места, обычно не требуется высокая квалификация. Но нет понимания! Меня сразу же обвиняют: опять начинается пресловутый малый бизнес и т.д. Но взамен никто не ищет других выходов. А надо, чтобы наш студент, так же, как на Западе, в любой момент, когда он захотел, мог подработать и после окончания вуза мог бы получить достойную должность... У меня взрослый сын, я знаю какие копейки он зарабатывает, вкалывая с утра до вечера на фирме. Я знаю, сколько при такой же ситуации с меньшей квалификацией получает американский выпускник вуза. Вот где острая проблема!

Мы пробили повышение бюджетной строки, пробили повышение стипендий, хотя они все равно очень низкие. Нужно создание рабочих мест для молодежи. Сейчас безработица среди молодежи очень высока. Рынок становится более организованным, жестким, конкуренция растет.

Во время этой поездки в Екатеринбург я встречалась с учителями, работниками власти, ведущими вопросы образования. Здесь, в вашей Академии, убедилась в существовании проблемы: как необходимо проводить административную реформу, чтобы молодые кадры, которых готовят в качестве профессиональных чиновников, могли находить рабочие места? Пока ситуация абсолютно абсурдная: существуют эффективные высшие учебные заведения во всех регионах, которые готовят молодых профессиональных госслужащих, но дальше большая часть из них находит работу где угодно, только не в структурах власти, потому что власть не обновляема, и на муниципальном, на областном, федеральном уровнях пробиться им невозможно. Между тем живуч миф, что, мол, кадров не хватает. Но я знаю, что огромное количество муниципалитетов нуждается в квалифицированной рабочей силе. Так что у нового поколения государственных служащих есть резерв, свежие кадры нужны. Вот и посоветовала студентам УрАГС: пишите емкие резюме, предлагайте себя, свои способности.

За мной слава такая: Хакамада пришла в политику из бизнеса, у нее в голове только бизнес и рынок, ей наплевать на федеральный бюджет. Но за любой текучкой надо помнить о стратегии, о перспективе! Я просто уверена, что если чиновникам воровать меньше и если реализовать на деле административную реформу, когда чиновники станут получать достойную зарплату и заниматься только своим делом, если верно проводить курс на снижение налогов, то у граждан будет больше денег, а у государства — больше средств в бюджете.

Когда люди, стоящие у власти, экономической или государственной, начнут легально платить своим работникам высокую зарплату, когда ощутимо увеличатся налоговые поступления, проблем у России, у государственной власти любого уровня станет меньше.


Беседу вел А.Панов

  • Федерация


Яндекс.Метрика