Культурный регионализм в России

Ветрова Н.К.

У федерального центра слишком явно обозначилось стремление убрать с арены политической борьбы за власть на местах региональные политические элиты, заменив их региональными представительствами федеральных партий. Между тем, на наш взгляд, единственное, что никогда не удастся - это ослабить роль региональной культурной элиты, перенести все значимые явления культурной жизни многообразной России в столицу. Скорее наоборот: в условиях нарастающей централизации и унификации есть основания утверждать, что эпицентр региональной политики начал смещаться в область культуры - именно здесь фокусируется своеобразие региона.


 Н.К. Ветрова
 

Эпоха первых перестроечных десятилетий во многом формирует облик России ХХI века, выбирающей новый вектор своего исторического развития. В условиях отсутствия общей концепции общественного реформирования, все более явного понимания неэффективности заимствований чудес техногенного мира актуализировались поиск и использование как возрожденческих тенденций, так и новых подходов к организации общественного устройства России.

С одной стороны, немалое число политиков и политологов все активнее обращаются к теме унитарного устройства российской государственности, усматривают в нынешней неравновесной федерации с обилием излишне самостоятельных субъектов угрозу управляемости экономическими, социальными и политическими процессами, реформам в целом.

С другой стороны, стремление к унификации экономического и правового пространства 89 субъектов федерации, выстраивание жесткой централизованной вертикали власти все больше беспокоит тех, кто отстаивает права регионов на собственную специфику развития.

Истина, как всегда, лежит где-то посредине крайностей. Несомненно, что реализация курса Президента РФ В.В. Путина на создание единых правил экономического, правового и политического поведения на территории всех субъектов федерации усилит роль федерального центра в управлении государством. Но это совсем не означает конца федерализма и региональной политики. В апрельском 2002 г. Послании Президента Федеральному Собранию РФ однозначно заявлено, что без учета специфики регионов эффективной государственной политики быть не может. Нет в огромной России регионов с одинаковым насыщением производственными мощностями и сырьевыми ресурсами, одинаковыми климатическими условиями. Но при всем разнообразии, есть общее, что цементирует целостность России - ее культура.

Вероятно, придет время укрупнения субъектов федерации, новации в сфере организации партийно-политической структуры общества изменят характер региональной политической жизни, возникновение транснациональных компаний и крупных общероссийских ФПГ изменят соотношение общенациональной и региональной экономической политики. Единственно, чего нельзя допустить, по моему мнению,- ослабления региональной культурной элиты, нельзя перенести центр культурной жизни многообразной России в столицу. В условиях нарастающей централизации и унификации есть основания утверждать, что эпицентр региональной политики начал перемещаться в область культуры - именно здесь фокусируется своеобразие региона, здесь реализуются главные функции культуры: за счет сохранения и подъема культуры до уровня мировых образцов, усиления ее роли в воссоздании на месте разрушенных нравственных и культурных ценностей прошлого и создании новых стимулов созидательного и высоконравственного поведения людей, нацеленного на сохранение целостности и величия России. Сознательно проводимая региональная культурная политика способна приносить реально ощутимые экономические "дивиденды": серьезный капитал легче "течет" в те регионы, где более развита культура, более грамотна и квалифицированна рабочая сила. Из опыта Свердловской области можно делать совершенно определенные выводы: любое значимое культурное событие, вызвавшее интерес зарубежных и отечественных партнеров, как правило, вызывает оживление экономических контактов.

Противоборство сознательно конструируемой централизации и стихийно протекающей регионализации, ставшее визитной карточкой современного переходного периода России, дает пример попятного движения внутри воронки социокультурного прогресса, отмеченного сближением и взаимоперетеканием разновременных уровней культуры. Поставленные рядом, они обусловили видение настоящего лишь на фоне прошлого и проектов будущего, обнаружив чрезвычайную устойчивость и укорененность историко-культурных традиций, охраняющих позитивные импульсы на поле культурного регионализма. Даже когда общественному сознанию настойчиво внушаются представления о катастрофизме переживаемой эпохи, следуя которым культура обречена быть слабой и упаднической. По-видимому, этим обстоятельством не в последнюю очередь объясняется отсутствие социального заказа на конструирование позитивных стимулов к высоконравственному и созидательному поведению современников взамен рухнувшей идеологической лозунговости. И потому представляется актуальным и полезным предварительный анализ развития процессов культурной регионализации. Сознательно дистанцируясь от "общецивилизационного" подхода, не покидающего аналитические прогнозы в других сферах общественной жизни, остановимся на двух аспектах культурного регионализма - "видимом" и "невидимом", - позволяющих оценить его историческую причастность ко всем явлениям современного переходного периода России.

Первый из них связан с "видимыми" формами культурной регионализации, которым в доперестроечные времена не придавали особого значения. Все они были помечены грифом "периферийная" культура. К настоящему времени многие из них развиваются в рамках прежних культурных традиций, другие же восстановились в историко-культурном контексте России. "Видимые" формы культурного регионализма развиваются в условиях все новых и новых негативных последствий социально-экономической эволюции общества, вызывая недоумение западных наблюдателей, отмечающих сохранение его высокого творческого потенциала. Даже в неблагоприятных экономических условиях российская культура достигает высот, превосходящих культурные достижения гораздо более благополучных стран.

Некоторые примеры.

Первое место, безусловно, занимает высокая музыкальная культура, не утратившая своего места в системе ценностей российского переходного общества.

Музыкальные центры, сохранившие симфонические, камерные коллективы, служат региональными центрами притяжения, увлекая своей творческой и просветительской деятельностью учащихся многочисленных музыкальных школ. Они существуют в большинстве населенных пунктов России, доказывая на практике возможности творческого совершенствования на оперных и концертных сценах, удаленных от столиц, в рамках "своих" конкурсов и фестивалей.

Академический филармонический симфонический оркестр под патронажем Губернатора Свердловской области Э.Э. Росселя потряс столичную аудиторию высочайшим исполнительским мастерством. Екатеринбург все большим числом специалистов признается общероссийским центром хорового искусства, традиционными здесь становятся международные фестивали детского музыкального творчества.

Примеры расцвета региональной музыкальной культуры можно множить: Саратов превратился в центр традиционных всероссийских конкурсов молодых скрипачей, ставших этапом подготовки к Международным конкурсам скрипачей им. П.И. Чайковского.

В Краснодаре ежегодно проходит Шубертовский фестиваль. В Тамбове обосновался Международный Рахманиновский музыкальный фестиваль. Ярославль известен не только своим Губернаторским симфоническим оркестром, но и Собиновским музыкальным фестивалем. Там же возродилось древнерусское клиросное хоровое пение.

В Рыбинске и Ярославле, вслед за Каменском-Уральским возродившими все каноны вековых традиций литья, получившие признание музыкантов, появились и мастера колокольного литья, и своя школа колокольного звона. В седьмой раз небольшая адыгейская станица Тульская около Майкопа пригласила на хоровой фестиваль казачьи певческие коллективы, для которых хоровое пение - вековая народная традиция, бытующая на всем Северном Кавказе.

На Среднем Урале повсеместно сложились и успешно концертируют детские и юношеские хоры: большие и небольшие, выступающие и в своем округе, и в дальнем зарубежье. Уральские хоровые коллективы включают в свои программы и светскую, и духовную музыку, требующую от исполнителей глубокого погружения в духовное наследие, широты образованности, соединения знаний истории, литературы, живописи, что одно лишь позволяет нести просвещение и пробуждать подлинный интерес слушателей. Уровень развития этого процесса так высок, что, как заметил руководитель мужского хора Московского Патриархата "Древнерусский распев" А. Гринденко, в стране настало время явного Ренессанса.

Востребованность обществом этой сферы духовной жизни не вызывает удивления. Происходит стихийное пробуждение генетического историко-культурного наследия, каким бы долгим ни было его забвение. Имея свои особенности в каждом регионе, русское хоровое искусство возрождает целостность культурного пространства - культурный регионализм своим многоцветьем укрепляет единство России.

Театральная жизнь провинции настолько интенсивна, что одним перечислением театральных постановок удовлетвориться невозможно. Зритель, покинувший кинозалы, уставший от негативного однообразия ТВ, отдает свои симпатии живому, эмоциональному, размышляющему актерскому мастерству, обращенному непременно к духовному миру человека. Драматические, музыкальные, камерные, студийные, кукольные театры, возрожденный исторический народный театр в уличных декорациях - на замковых развалинах, на фоне прекрасных архитектурных памятников, музейных экспозиций под открытым небом (Псков, Новгород, Ярославль, Екатеринбург, Вологда и др.) привлекают зрителя и в больших, и в малых центрах, где проживает три четверти населения России. Не лишне будет напомнить, что на протяжении двух последних столетий любовь к театру в России была традиционной объединительной чертой ее культуры, восходящей к контактным формам культуры. Абсолютное большинство театральных коллективов не могут "показываться" в столицах, что не останавливает развитие "собственных" театральных фестивалей в Новгороде, Петрозаводске, Воронеже, Орле, Туле, Смоленске, Екатеринбурге, Новосибирске, Иркутске, Выборге, куда с удовольствием едут столичные театральные критики и журналисты, открывающие континент творческой активности и творческих удач.

Сходную позицию отказа от обязательности столичной репрезентативности заняли художники, писатели, поэты. Их регионализм сложился много ранее того, как Россия начала втягиваться в современные социально-политические реформы. Обособление внутри бывших общесоюзных творческих объединений наметилось давно как защита от господствовавшего идеологизма и неизменной политики унификации. Неформальные региональные объединения писателей, художников, поэтов стали заметнее после ликвидации практически всех культурных контактов Центра - провинции. Это последнее, исторически обоснованное обстоятельство никак не повлияло на сохранение и реализацию творческого потенциала, организованного "вне столиц". Его участники ощущают свою полную самодостаточность, сохраняя за собой поэтические высоты и место для самоиронии, позволяющей преодолевать хаотичность нашего времени, когда сократились тиражи, а вновь основанные "толстые" литературные журналы Урала и Дальнего Востока не лежат в столичных киосках.

Провинциальные художники с успехом проводят выставки, не выезжая за пределы своей республики, области, города, сформулировав достаточно четкую позицию: зачем нам обязательно ехать в Москву, наше творчество и так доступно всем, кому оно интересно. В том числе и представителям делового западного мира, проложившим к нам свою тропу. Такое отношение художников, работающих далеко от столичных центров, обесценивает патерналистские устремления московских проектов: "...найти в азиатских странах (бывшего Союза) и в русской провинции десять-двадцать (?) мощных художников и представить их должным образом в Москве".

Возможность быть экспонированными в родной провинции сохраняет привлекательность для столичных художников, где они встречают, как правило, теплый прием и возможность установления творческих контактов. Избранная региональными объединениями художников позиция закрепляет в сознании сограждан значимость локальных школ, привлекательность развития детского художественного образования. Нет ни одного малого населенного пункта, не говоря о городах с 10-15 тыс. жителей, где бы не обосновались детские центры творчества, школы искусств, библиотеки. Художественные конкурсы, выставки детских школ, участие в международных тематических биенале придают значимость художественной жизни провинций, усиливают межрегиональные связи, обнаруживают широкие потенциальные возможности достаточно автономного существования даже в условиях удаленности от столиц. Неоценимое значение как информационные и культурные центры, часто единственные на селе, имеют библиотеки и дома культуры.

Совершенно особое место в современных региональных процессах занимают музеи и деятельность всех подвижников, причастных к сохранению и возрождению историко-культурного наследия России, возвращению народу исторической памяти - необходимой составной общественного сознания. Причем как бы ни казались несоразмерными поставленная цель и малые возможности самих музеев, вокруг них зачастую вспыхивают нешуточные страсти, отражающие дуализм ценностей, принадлежащих двум разнонаправленным системам нашего переходного общества.

Потенции культурного регионализма связаны с корневой системой России, заключенной в сохранении и развитии возрожденческих сил провинциальной цивилизации, которые транслируются культурными традициями мышления и поведения. Трудно представить существование музеев в конце 90-х годов без сопутствующих им сходных негативных экономических обстоятельств.

И все же. Когда в Ямало-Ненецком и Ханты-Мансийском автономных округах, на их северных территориях, появилось четкое понимание невозможности возвращения и переселения в "теплые края", количество музеев... стало расти, возник настоящий "музейный бум". Осознав пожизненную привязанность к этим краям, краеведение стало открывать новые и новые историко-культурные страницы региона, что оказалось и актуальным, и современным: музеи стали интересны, нужны и посещаемы Так, через десятилетия постепенно восстанавливается память и связь времен, лежащих в основе ничем не заменимого исторического мышления.

Музеи, как знатоки и хранители памятников своих регионов, важны для подлинного восстановления единства народа, расколотого надвое переворотом 1917 г., для тех, кто унес на своих плечах воспоминания о России и ищет с ней встречи, и для всех "отлученных" от многообразия историко-культурного наследия России. Ничто не заменит музеев в осуществлении гражданской миссии встречи времен и поколений разделенного народа, просвещения и возврата духовных традиций историко-культурного наследия своей стране.

Совершенно очевидно, что путь к преодолению забвения, духовного одичания, возрождению разрушенного исторического мышления - во многом ключевой задачи обновления России - заключен в рамки культурного регионализма. Любые другие подходы заранее обречены на идейную схоластику и организационную нежизненность крупномасштабных программ.

В целом можно отметить, что "видимые" черты культурного регионализма, о которых шла речь, безусловно свидетельствуют о его парадоксальной жизнестойкости и притягательности творческого круговращения, образовавших основу феномена российской провинциальной цивилизации - этого реального социокультурного континента страны. "В крупных городах и совсем маленьких поселках идет фантастически напряженная и интересная культурная жизнь: книги пишутся, издаются и рецензируются, художники выставляются, спектакли ставят, на них ходят и о них спорят. Такое впечатление, что слухи о гибели российской культуры до российской провинции не дошли", - такой вердикт был вынесен по итогам конкурса работ, посвященных проблемам развития культуры "вне столиц".

Попытки определить структуру, временные параметры, весь облик российской провинциальной цивилизации обнаруживают ее достаточно сложный характер и невозможность подходить к ней с одномерным определением. Почти полная неизученность ее "невидимых" черт ограничивает полноту представлений о сущности этого явления, определяющего историческую ориентированность культурной регионализации.

Тем не менее представляется принципиально важным для построения ее общей концепции, остановиться на двух из них. Первая из них иллюстрирует очаговый характер развития духовной культуры России. Вторая связана с отсутствием маргинальности во всех малых и средних городах, издавна служивших центрами формирования стабильного социокультурного облика общества. Обращение к этим чертам отвечает на вопрос является ли культурная регионализация стихийно сложившимся или исторически обоснованным процессом. "Россию сделали ее просторы и история", - утверждал В.О. Ключевский. Если геополитические аспекты в развитии России соотносить не только со страновыми интересами, пограничными конфликтными ситуациями, но и с защитой интеллектуальной собственности, тогда станет понятна их роль в оценке современных процессов регионализации, в особенности исторической обоснованности культурного регионализма, в неумолимости проявления черт стихийности и иррациональности общественного сознания, в масштабности "поля" поиска объединительной общенациональной идеи возрождения страны.

Академик Н.Н. Моисеев предложил в рамках этой последней темы рассматривать геополитическую данность России как почву для построения общенациональной объединительной программы по "выходу" России к северным морям: заселению и промышленному освоению природных богатств и территорий Крайнего Севера, связанного политическими интересами со странами северной Европы, Аляской и Тихоокеанским регионом. Собственно говоря, речь идет о новом этапе обживания Севера, в том числе так называемых депрессивных территорий Крайнего Севера, Чукотки, где проживает более сотни народностей и где практически утрачены очаги местных культур. Проект открывает еще одно направление в процессе регионализации России, затрагивая перспективы развития трети ее территории - проблемы, даже условно не стоящей ни перед одной из европейских стран, чей опыт магнетически притягивает помыслы наших государственных структур. Их опыт, "нависающий" над Россией, диктует, в первую очередь, обсуждение социально-экономических проблем, подчиненных идеям адаптации в будущее техногенное общество, и не нуждается в привлечении иных установок, как, например, евразийства.

При всей внешней удаленности этих идей ХХ века, они оказываются близкими соседями в контексте наступившего ХХI века. Для России в концепции евразийства отражено, во-первых, осмысление давно состоявшейся встречи двух цивилизаций, о которой ныне пишут как о грядущем событии тысячелетия. Во-вторых, приоритет историко-культурного наследия в реализации долговременных программ, не говоря уж о корректировке современных реформ. Хотелось бы надеяться на утверждение в общественном сознании и понимание именно этого приоритета, обеспечивающего не столько безошибочность преобразований, сколько обоснованность вектора развития страны и органичность выбора национально-объединительной идеи.

Исходя из особенностей геополитической реальности России, становится понятной специфика строительства ее многовековой культуры. Именно ими был продиктован очаговый характер формирования историко-культурных центров, чрезвычайно удаленных друг от друга. Очаговость как форма преодоления геополитического контекста стала ведущей исторической тенденцией культурного развития России. Она поэтапно накапливала все виды предметной деятельности, духовного общения, утверждая и сохраняя, с одной стороны, традиционализм мышления и поведения, устойчивость стереотипов общественного сознания.

С другой стороны, очаговость историко-культурного развития способствовала распространению нового идейного контекста, принимавшего зачастую оппозиционный характер по отношению к столичным и официозным установкам, утверждая тот самый диалогизм, без которого не существует духовного прогресса (М. Бахтин).

Повсюду очаги просветительства, распространявшие просвещение, образование, первоначально складывались вокруг монастырей, исполняя ту же роль, что и университеты на Западе: наставлять в нравственным устоях, прививать понимание и восхищение перед абсолютом красоты, мудрости, заключенных в письменных и устных источниках, в творениях мастеров. Их усилия направлялись на собирание и приумножение рукописного богатства, коллекционирование раритетов, организацию художественно-декоративных мастерских. В результате складывались очаговые центры, сохранившие памятники высочайшей культуры, сложившиеся в региональные школы живописи. Между школами иконописи и мастерами декоративно-прикладного искусства располагались региональные центры светского народного лубка на дереве (Невьянская школа, в районах старообрядческого Севера, Поволжья, юга России), как идейное противостояние и неприятие ХVII веком петровского прозападного наступления. Не говоря уж о высочайшей культуре русского Возрождения, региональные памятники которого приравнивались П.П. Муратовым, Е.Н. Трубецким, И.Э. Грабарем к эталонам итальянского Возрождения.

Очаговый характер историко-культурного развития России сложился при взаимодействии духовной и светской культуры, при тесном переплетении всех форм культурной деятельности - бытовой, хозяйственной, политической, усиливавших региональные принципы собирания созидательных сил общества. В данном случае можно напомнить о возникновении такого феномена общественной жизни России, как усадьбы, исполнявшие притягательную роль небольших региональных центров. Их число было несопоставимо с числом богатейших и повсеместно известных усадеб, способных щеголять своими коллекциями, архитектурными ансамблями, библиотеками общенационального значения, театрами, зверинцами, ботаническими садами. Небольшие усадьбы служили открытыми центрами просвещения, гнездами собирательства, распространения новейших знаний по природопользованию, внедрению новых технологий в крестьянских хозяйствах, поддержанию народных промыслов, наконец, что особенно важно для рассмотрения эволюции социокультурных связей, служили соединительными мостами между культурой города и деревни. Именно в этой точке происходило соприкосновение эпох, нередко драматичное. В целом же феномен усадьбы в России исполнял загадочную функцию присутствия одного времени в другом, сохраняя живым облик поколений, представления о временах стабильности и всей системы ценностей общественного сознания, присущих историко-культурному наследию провинциальной цивилизации, столь важной для оценки современных процессов России.

Очаговость как историческая форма преодоления геополитического пространства России и специфический признак ее культурного прогресса вновь доказала свою жизненность после распада всех объединительных принципов и структур, обнаружив устойчивость и творческие возможности существования, несмотря на общую деструктивность происходящих реформ. Вокруг небольших музеев, библиотек, редакций малотиражных провинциальных газет складываются литературные объединения, издаются краеведческие, поэтические сборники, поддерживаются традиции юбилейных творческих встреч, возвращаются из прошлого забвения славные имена и свершения земляков.

Объединительные тенденции и отсутствие агрессивности относятся к числу тех системообразующих черт российской провинциальной цивилизации, которые подводят к пониманию основ ее стабильности. Пожалуй, самая важная и емкая особенность провинциальной цивилизации связана с отсутствием (почти полным) социокультурной маргинальности, столь свойственной городской среде крупных городов. Это обстоятельство создает основу стабильности облика жизни и облика личности, сохраняет влияние устоявшихся региональных традиций мышления, поведения в отличие от городской среды больших городов, где ощутимее и масштабнее вторжение новых стереотипов с его дуализмом ценностей.

Изучением явления маргинальности давно и плодотворно на опыте крупных городских центров занимались венгерские, польские, болгарские социологи, фиксировавшие стремление переселенцев обрести стабильность, представление о которой было "вынесено" из того социокультурного наследия, с которым происходит "вживление" в новую среду. Невозможность полного переноса и опоры на ненужные в городе системы представлений, не столько затрудняет личностную адаптацию, сколько косвенно подтверждает факт реально существующей социокультурной стабильности в рамках провинциальной цивилизации.

Отсутствие маргинальности в российской провинции служит тем спасительным якорем стабильности, который создает равновесие между унифицирующими силами, исходящими из Центра, и попытками всей остальной страны сохранить своеобразие российской провинции. Стихийно набирают силу принципы регионального развития, прежде всего на пространстве культуры и ухода с поля заимствования идей (то приближения конца истории, то непременного столкновения цивилизаций XXI века). Потенциальные возрожденческие тенденции провинциальной цивилизации, культурного регионализма могут быть оценены в России как залог ее спокойного и уверенного вхождения в новое тысячелетие.

  • Управление


Яндекс.Метрика