«Крестный отец». Кадровая политика первого секретаря Свердловского Обкома КПСС Б.Н. Ельцина в 80-е годы

Манюхин В.М.

Виктор Митрофанович Манюхин родился 10 октября 1934 г. на ст. Рымарево Жердевского района Тамбовской области. Трудовую деятельность начал в 1958 г., после окончания Московского высшего технического училища им. Баумана, на Уральском заводе химического машиностроения. По образованию - инженер-механик. Работал мастером кузнечно-прессового цеха, руководителем, а затем начальником конструкторского бюро. В 1963 г. избран заместителем, а затем и председателем завкома профсоюза. С 1962 года член КПСС, с 1971 г. - секретарь партийного комитета завода. В 1972 году избирается первым секретарем Чкаловского райкома КПСС г. Свердловска. В 1975 г. - вторым, а в 1976 г. - первым секретарем Свердловского горкома. В мае 1983 г. избран секретарем, а в январе 1985 г. - вторым секретарем Свердловского обкома КПСС.
Перед выходом на пенсию был на дипломатической работе в одной из стран Центральной Африки.
Написал две книги о партийной работе. Избирался делегатом XXVI и XXVII съездов КПСС, депутатом Верховного Совета России три созыва подряд.
Награжден тремя орденами СССР, в том числе орденом Ленина.
Предлагаем вашему вниманию фрагмент книги В.М. Манюхина "Прыжок назад", которая выходит в 2002 г. в Екатеринбургском издательстве "ПАКРУС", в серии "Урал. XX век".


 В.М. Манюхин
 

Надо признать, что, как бы там ни было, когда политбюро ЦК взяло на работу секретарем ЦК первого секретаря Свердловского обкома Якова Петровича Рябова, - более достойной кандидатуры на его замену, чем Б.Н. Ельцин, в области не было. Правда, с выборами Бориса Николаевича был ряд трудностей. Главным образом на бюро обкома, когда советовались по его кандидатуре. Ряд членов бюро, включая двух секретарей, высказали критические замечания в его адрес и сказали, что если Борис Николаевич не изменит некоторых черт своего характера, работать с ним будет невозможно. Затем проголосовали все единогласно, но замечание в свой адрес Б.Н. не забыл. Одному из самых "активных" в этом разговоре секретарю он через месяц предложил другую работу с выдвижением в Москву. Тогда не было принято отказываться от предложений ЦК. Второго поставил в такие условия совместной работы, что тот сам ушел. Третьего постоянно предлагал Москве взять на работу. Подобная практика использовалась всегда, когда кто-либо из окружения Бориса Николаевича выступал против него. Возьмем еще одного секретаря обкома того времени - Ю.В. Петрова. Когда Петров был молод, набирался сил, опыта, - Борис Николаевич его терпел. Но стоило Юрию Владимировичу показать, что в ряде вопросов он не слабее Бориса Николаевича, так его тоже выдвинули на "большую работу" в ЦК - зав. сектором отдела организационно-партийной работы. Тем самым Петров по существу изгонялся из области. Борис Николаевич, не скрывая, говорил, что Петрову даже Тульской области не доверил бы как первому секретарю.

Однажды я сказал Борису Николаевичу в ответ на его предложение дать согласие на избрание вторым, что, мол, это как решит пленум обкома. Он, хитро улыбаясь, уточнил: это как решат девять членов бюро - и он.

Так вот, учитывая мой длительный опыт совместной работы с Борисом Николаевичем, могу честно сказать, что, несмотря на все сложности его характера, с ним было трудно, но работать он умел. Не опекал по пустякам, не подчеркивал положение нижестоящей организации, смело шел на решение вопросов, особенно социально-экономического развития полуторамиллионного Свердловска. Когда я был вторым секретарем Свердловского горкома КПСС, не помню случая, чтобы Ельцин не поддержал хотя бы одну инициативу города. Хотел везде быть автором всех добрых дел в области и очень болезненно относился к нашим предложениям и делам, которые организовывали мы сами, без совета с ним и без постановления бюро обкома.

Борис Николаевич, как и все руководители-коммунисты, считал вопрос подготовки кадров одним из главных. Особенно на первом этапе своей работы. Старался внести свои принципы в устоявшийся порядок и стиль партийной кадровой политики. В области произошли заметные перемещения среди секретарей обкома, горкомов, были изменения и в руководстве Советов, от областного до районных. Что характерного в этой работе видел Борис Николаевич? Он считал, что, чтобы уметь работать на должности в партийной организации, не обязательно проходить, как тогда говорили, школу практической и теоретической партийной подготовки. Не надо так долго растить секретаря обкома: сначала секретарь парткома, потом райкома, горкома, а уж потом обкома. Эти ступеньки он считал лишними. Надо брать, считал он, толкового хозяйственного руководителя, уважаемого на заводе человека, главным образом из занимающих должности директора, главного инженера и их замов, и двигать на секретаря парткома, райкома и т.д.

И свой путь в крупные партийные лидеры страны он определил как самый верный и безошибочный. Ну и, естественно, при выдвижении на руководящую работу хозяйственника надо, чтобы он был, лучше всего, со строительным образованием…

Да и, правду сказать, многие хозяйственные работники не видели себя в роли партийных руководителей с самого начала и отказывались до упора. Но на то и был напор Бориса Николаевича, чтоб заставить, сломать человека.

Где же истина в этой проблеме? Она, как всегда, посередине. Для хорошего партийного функционера обязательна школа хозяйственной, производственной деятельности, школа прямой работы с людьми в трудовом коллективе, а затем и трудный путь становления партийным вожаком.

В период "расцвета демократии" партию критиковали за подбор партаппарата якобы по блату, по знакомству, по родственным связям. На своем примере скажу, что это не так. По крайней мере, на местах (ЦК не беру, поскольку там не работал). Действовала сложившаяся практика, когда самых активных, трудолюбивых, порядочных в смысле общественного поведения людей в коллективе брали на учет, вносили в список резерва, утверждали этот резерв на партийных бюро, а затем и пленумах. Старались сделать это как можно открытее. Затем - проверка каждого на конкретных поручениях.

Особое внимание уделялось молодежи, тем, кто составлял затем руководящие комсомольские кадры и звено молодых коммунистов.

Надо сказать, что ошибок в подборе руководящих партийных кадров было немного. Правда, были в коллективах и такие коммунисты, что сами себя рекомендовали, лезли наперед, как говорят. Мы всегда настороженно относились к таким кандидатам.

К тому же строгие рамки поведения не все выдерживали. А если учесть, что оплата труда партаппаратчика была в несколько раз ниже, чем у хозяйственного руководителя, то нужного человека уговорить было не просто.

К примеру, получая на заводе 550 рублей в 1972 году, я "сел" на зарплату при переходе в райком партии сначала на 164 рубля, а через полгода - на 250, и всё. Те льготы и привилегии, которые были в общественном мнении раздуты и ставились в криминал партаппаратчику, не касались парторганизаций на местах. В ЦК, может быть, было по-другому. Говорят, что до этого была система премий в виде "конвертов", но мы уже этого не застали. Да и сумма эта, видимо, была невелика, поскольку среди прошлых руководителей-коммунистов не было видно богатеньких.

С приходом к руководству Бориса Николаевича внешне система работы с кадрами не изменилась. Изменились подход и окончательные выводы. К примеру, надо избрать секретаря горкома крупного города. Приходит в горком Борис Николаевич уже со своим мнением и начинает советоваться с активом. Приглашает по списку партийных и хозяйственных руководителей, тех, кто создает общественное мнение, разговор идет простой. Называются 2-3 кандидатуры, обсуждаются, а потом Борис Николаевич называет того, кто, как он считает, должен быть избран. И спрашивает: "У Вас есть к нему какие-нибудь замечания?" - "Нет, я его просто не знаю (или знаю очень плохо)". И затем самый хитрый вопрос: "А Вы не будете возражать, если эта фамилия будет предложена?" - "Нет. Вам виднее".

Вот и все, после беседы с более чем с 30-ю руководителями, из которых никто не назвал нужную Борису Николаевичу кандидатуру, делается вывод: "Ну вот, видишь, против нашей кандидатуры никто не выступил, пойдем с ней на пленум".

Переубедить его было невозможно. Тем более, такой пленум ведет он сам.

Работая с кадрами, Борис Николаевич, конечно, опирался на мнение партийных организаций и директоров. На последних даже больше. Тех, кому он становился "крестным отцом", он опекал, стараясь помочь. Помню, город, как и все в стране, готовил трудовые подарки к государственным праздникам, особенно к 7-му ноября. Брались напряженные обязательства по строительству и сдаче жилья, особо важных пусковых социальных объектов. Был такой директор домостроительного комбината Е.В. Копылов, в целом неплохой руководитель, но не было ни одного случая, чтобы на бюро горкома под аплодисменты он не брал повышенные обязательства, а потом, на проверочном совещании в горкоме и до последнего дня клялся, что все сделает. Приходил срок - и все провалено. Как мы его ни воспитывали, какие оценки он только ни получал - все бесполезно. Однажды на совещании строителей я задал вопрос: "Есть ли у строителей совесть?" Один очень уважаемый, опытный строитель ответил: "Есть, только она глубоко спрятана". Здесь был тот случай, когда эта глубина беспредельна. Рассказал Борису Николаевичу обстановку вокруг Копылова и домостроительного комбината. Б.Н. встревожился и не дал согласие на второе обсуждение на бюро ГК КПСС, где мы могли бы снять Копылова с работы. Борис Николаевич убедил нас, что сам возьмет на буксир этого выдвиженца. Действительно: актив в главке, профессиональный разбор обстановки на ДСК у первого секретаря, конкретные задачи и мероприятия, даны сроки, составлен протокол. И, конечно, все провалено. Тогда уж мы наметили бюро горкома и заявили, что не можем дальше доверять такому руководителю. Уезжая в отпуск, я создал комиссию по подготовке вопроса. Возвращаюсь, - тов. Копылов Е.В. переведен на более ответственную работу, с партийным подчинением в соседней области - Челябинской.

Мне говорили "опытные" товарищи: "Зачем Вы так строго относитесь к этому директору, ведь он друг Бориса Николаевича, они многие годы в молодости по-семейному дружили, немало выпили вместе. Вам это не пройдет так просто".

В стиле работы Бориса Николаевича было немало открытости. Выход напрямую на инструктора обкома, на конкретного исполнителя на местах давал возможность иметь более правдивую информацию и прямое влияние на исполнителя. А главное, рядовой работник при общении с первым лицом проникался к нему уважением. Я не помню случая, когда за те или иные упущения в работе ругал он рядового исполнителя. Доставалось, как правило, его руководителю. Такая тактика тоже поднимала авторитет среди трудящихся.

Разборчивым был Борис Николаевич и в выборе своего ближайшего окружения. Принцип подбора был однозначен: хорошая школа, знание дела и, главное, преданность первому. Но первый был болезненно щепетилен. Публичное выступление против него, как правило, кончалось гонением на этого человека. А формы выражения недовольства Бориса Николаевича были достаточно разнообразны. Начиная с неподачи руки при встрече и до создания определенного вакуума вокруг этого человека. Попадая под такой прессинг, человек долго чувствовал себя не в своей тарелке. Вот почему многие из близкого окружения Ельцина редко высказывали в его адрес какие-то замечания, а тем более критику.

Борис Николаевич имел друзей, главным образом, для проведения застольного времени. На каждой ступени его карьеры это были разные люди. Хотя, говорят, есть одна-две семьи, с которыми он начинал трудовую деятельность или учился в УПИ, с ними он дружит до сих пор. Хотя вряд ли это так.

В то же время Борис Николаевич не допускал соперничества, внимательно следил, чтобы рядом с ним не работал более авторитетный человек, дабы не затенял его своей личностью. Прямо как по восточной мудрости: вырывай колоски с пшеничного поля, что выросли выше остальных, не допускай возвеличиваться другим. Очень характерен пример с назначением председателем облисполкома А.А. Мехренцева. Удивительной души человек, крупный хозяйственный работник, Анатолий Александрович заслужил уважение не только коллектива завода им. Калинина, где он много лет проработал директором, но и актива города и области. И вот, по рекомендации Бориса Николаевича, Мехренцев избирается председателем облисполкома. Помню первый торжественный вечер во Дворце молодежи, посвященный очередной годовщине Октября. С трибуны зачитывается состав президиума собрания. Звучит: тов. Ельцин Борис Николаевич - первый секретарь Свердловского обкома КПСС, через ряд фамилий называется Мехренцев Анатолий Александрович - председатель областного Совета, Герой Социалистического Труда, лауреат Государственной премии, кандидат технических наук. Когда мы сели в президиум, Борис Николаевич ворчливо дал совет В.А. Житеневу, секретарю по идеологии, который вел собрание, - больше заслуг товарища Мехренцева публично не зачитывать. И действительно, дальше в практике выдвижения руководителей не было перечислений званий. Вот такая была проявлена скромность.

В конце 70-х-начале 80-х годов в руководстве партийной организации области - в бюро обкома - сложилась довольно дружная, боевая команда. Особенно секретариат бюро, куда кроме Ельцина входили Мехренцев А.А., Коровин Е.А., Лобов О.И., Бобыкин Л.Ф., Житенев В.А., Петров Ю.В., Манюхин В.М., Дудкин Н.М., а затем Романов В.Н., Кадочников В.Д., Соколов А.А. и кандидаты в члены бюро - Корнилов Л.И., Каёта Г.М., Царегородцев А.Н., Храмцов А.И.

Заслуга Бориса Николаевича в том, что была создана открытая обстановка, деятельность каждого координировалась с учетом общих задач, согласованно, а по крупным проблемам вопросы, входящие в ведение отраслевых секретарей и отделов, решались с личным участием Бориса Николаевича. Возрастной состав бюро обкома был ниже 50-ти лет. И это в то время, когда средний возраст членов политбюро ЦК был около 70 лет. Сегодня могут не поверить, но секретари обкома два раза в неделю занимались спортом, в частности всерьез играли в волейбол - любимый вид спорта первого.

Можно еще раз повторить, что КПСС создала довольно стройную систему подбора и расстановки кадров. Об этом уже было сказано, но, что касается подбора кадров высшего звена, на этом "система" заканчивалась. Преобладали главным образом субъективные факторы, факторы личностной оценки не только внешности, но и преданности, а в ряде случаев - и безоговорочного послушания. Можно было обладать хорошей профессиональной подготовкой, но не дай бог, если вы где-то возразили или критиковали того чиновника, что будет решать вашу судьбу, - тут твердо можешь не рассчитывать на благосклонность. Чаще отдавали предпочтение тем, кто слушает и смотрит в рот, чем тем, кто возражает по существу. Не зря был сформулирован пункт 1-й шуточного "устава", где сказано, что начальник всегда прав, а если вы не согласны, то смотрите пункт второй, где сказано: "Читай пункт первый".

При подборе кадров у Бориса Николаевича больше, пожалуй, преобладали оценки внешней симпатии, находчивости при ответах, уважительного почитания.

Можно также вспомнить случаи, когда критика высшего партийного или советского работника была опасна для выступающего. В партии всегда уделялось внимание развитию критики и самокритики. Это поощрялось, при каждом выступлении от тебя требовали этого. Но если это касалось первых лиц, то лучше критикой не заниматься. Предшественники Бориса Николаевича это подтверждали довольно часто.

Тактика Бориса Николаевича была более скрытной, но изменить мнение о человеке, превратив его в своего врага, - у него удивительно скорое дело. Попасть в неугодные к Борису Николаевичу можно быстро, но выйти из этой опасной для тебя зоны можно было только в одном случае - при удалении на большое расстояние как по служебной лестнице, так и по месту новой работы. Существовал такой способ - выдвинуть на большую работу в другую область, город. И чтоб тебя не слышно было.

Ради справедливости надо сказать, что тот, кто помог Борису Николаевичу лично, будь то в работе или в семейных и хозяйственных делах, надолго оставался "своим" человеком. Обязательность в устройстве таких людей была железная. Друзья Бориса Николаевича, хотя таких у него было немного, могли рассчитывать на его поддержку, несмотря на длительные сроки, пока их просьба дойдет до Б.Н. Хотя были и другие примеры - обратные. Это качество, похоже, раскрылось в Борисе Николаевиче на работе в Москве, в разных структурах власти и даже в должности президента.

Одним из тех, кто много сделал для становления будущего первого секретаря обкома, был Я.П. Рябов. Обладая неукротимой энергией, Я.П. смело подбирал кадры, смело ставил вопросы, широко опираясь на актив области. Именно при нем утвердилась традиция - не давать Средний Урал в обиду центральным чиновникам и аппарату ЦК. Но, к сожалению, его время еще не пришло. Став вполне заслуженно секретарем ЦК КПСС, Я.П. Рябов развил бурную деятельность, отвечая за работу отраслей промышленности страны. Его удивительная память позволяла без бумажки знать многие данные современных видов вооружения, производство которого он курировал. Но, оказывается, в политбюро уже был руководитель такого склада - Д.Ф. Устинов. Более того, Д. Ф. не позволял бросать тень на его устойчивый авторитет крупного организатора Вооруженных Сил страны. А тут появляется "какой-то" Рябов и начинает давать советы, спорить, да еще постоянно разъезжать по заводам отрасли и, чего греха таить, отменять отдельные указания Д.Ф. Престарелый состав руководства страны не одобрил бурную деятельность нового секретаря. Это, видимо, бросало тень на их размеренный стиль работы, тихую, спокойную жизнь.

И недолго сказка сказывалась - через год с небольшим, вернувшись из одной из поездок по стране, зайдя в кабинет, Я.П. Рябов находит на столе отпечатанную записку: "Вы назначаетесь первым заместителем председателя Госплана СССР", подпись - Л. Брежнев. По-моему, до сих пор Я.П. не знает всей подноготной своего перемещения. Но фактом является то, что активное стремление проявить себя среди пенсионеров-руководителей, дать им понять, что надо смелее омолаживать кaдpы, - стало для него причиной увольнения. Что характерно для отношений руководителей высшего звена того времени: если тебя увели в сторону, - никому ты уже не нужен, и подняться снова можно, лишь совершив новый переворот. К сожалению, Я.П. к этому не был готов.

Борис Николаевич болезненно воспринимал неудачу Рябова. Долгие беседы их по ночам на госдаче заканчивались принятием бодрящего, которое не действовало. Похоже, в тот момент Борис Николаевич изучал подробно причины поражения своего старшего руководителя, имея в виду свою дальнейшую карьеру. Как не допустить похожих просчетов - для него тогда было главным в анализе. Более того, провал Я.П. на какое-то время закрывал дорогу другому лидеру из Свердловска. Это же естественно. Но как бы там ни было, пример состоялся. Осторожность в отношениях с ЦК у Бориса Николаевича стала проявляться все чаще.

Ближайшее окружение Бориса Николаевича в Свердловске многим известно. Как оценивал сам Борис Николаевич, до 1985 года бюро Свердловского обкома КПСС обладало несколькими преимуществами перед другими областными бюро: самое молодое, что было как бы вызовом Центру, самое спортивное - все играли в волейбол, заядлые охотники, и самое главное, первое лицо коллектива - душа-человек, постоянно был вместе с членами бюро не только на работе, но и в семейной жизни, на отдыхе и т.д.

Тактика держать всех под постоянным контролем: на работе, на отдыхе, в свободное время - позволяла Борису Николаевичу знать про своих коллег все, даже вещи интимного характера. Ну, а главное - своими глазами видеть, что нет против него группировок. Наоборот, везде и во всем полная поддержка.

Такая обстановка позволяла и нам знать нашего лидера со всех сторон, угадывать ход его мыслей на два-три шага вперед. Что иногда заставляло Бориса Николаевича напрягаться.

Самым приближенным во всех хозяйственных проблемах у Бориса Николаевича был Федор Михайлович Морщаков, ровесник Октября. В солидном возрасте Ф.М. выглядел и чувствовал себя отлично. Много лет работал заместителем председателя облисполкома. Имел особое хобби - страстный охотник. Пожалуй, ни одна охота первых руководителей области, начиная с А.П. Кириленко, без него не обходилась. Отличный организатор охотничьих хозяйств и мест отдыха руководителей. Мне приходилось участвовать в ряде охотничьих мероприятий при Борисе Николаевиче. Надо сказать, что на охоте выполнялись раз и навсегда заведенные правила. Если хорошо проявил себя в отношении к старшим руководителям, то в виде поощрения тебя однажды пригласят на охоту, весной и осенью на уток, зимой на лося. Приглашения делает только Ф.М., по согласованию с Борисом Николаевичем. Новичок, как правило, проходит стажировку. Сначала ставится на места для разгона уток, а затем - заслужишь уважение, дадут и хороший номер. Хороший номер - это место, над которым, как правило, пролетают утки. Хотя бы изредка. Существовал закон: за одну охоту не имеешь права убить более 5 уток, затем норму подняли до 6. И это соблюдали строго. Следил сам Борис Николаевич. Как охотник, Борис Николаевич обладал умением выбора места, хорошо стрелял и всегда старался быть душой охотничьей компании. На природе он расслаблялся, позволял себе товарищеские обращения. Но дистанцию соблюдал всегда.

При охоте на лося заведено правило: первым стреляет Борис Николаевич. Если ранил, - устраивается загон, и на кого выйдет лось, тот и стреляет. Промахнуться в этом случае было равнозначно потере уважения навсегда, это значило лишиться чести быть приглашенным на следующую охоту. Был у нас один секретарь обкома, который 6 лет ездил на охоту и ни разу не стрелял. У него даже своего ружья не было.

Запомнился один случай. Выехали по первому снегу в Пышминский район, на УАЗиках добрались до просеки. И вдруг выходят два красавца лося. Как всегда, Борис Николаевич становится на ступеньку машины, все замирают, выстрел, второй, и лоси уходят в чащу. Делается загон, ставятся все по местам. Опытный Ф.М. шефа ставит на тропу, по которой вероятнее всего пойдет лось. Остальные рядом, а самые неопытные остаются у машин, на всякий случай тоже с оружием. И надо же так случиться в этот раз, что оба лося, один тяжело раненный, другой нет, выходят на этого секретаря, у которого на всякий случай был какой-то карабин. Что пронеслось в доли секунды в голове незадачливого охотника - об этом он потом рассказывал часами. Но факт налицо - впереди, метрах в 15-20, стоят лоси. И он стреляет. Один лось сразу падает, второй после двух выстрелов тоже падает. Все это происходит в считанные секунды. Увидев такое по существу жестокое убийство, охотник убегает с позиции и углубляется в лес, откуда он через полчаса выходит бледный, как полотно. Посмотрел, где лоси, оказывается, один все-таки встал и раненый пошел по той тропе, где его ждал Ельцин. Тут его судьба была решена. Сколько радости и ликования было затем. Правда, во второго лося стрелял еще один охотник, но доказали, что только пуля Б.Н. свалила зверя.

Справедливости ради подчеркну специально: закупка лицензии была обязательна, продукты и охотничьи напитки оплачивались из зарплаты. Бывали случаи, когда при получке многих рублей не досчитывались, за что ворчали хозяйки. С учетом всех расходов мясо, добытое на охоте, стоило больше, чем в магазине. Но важен сам процесс. Тем более, что это было нечасто - раза 2-3 в год.

Весь процесс подготовки охоты, сама охота, продолжение праздника были за Федором Михайловичем. Умел он как-то ненавязчиво так угодить шефу, что тот всегда был доволен и возвращался домой в отличном настроении.

Кроме указанных достоинств, он имел большой опыт аппаратной, партийной и хозяйственной работы. Умел хранить тайну. А это вообще незаменимо. Поэтому не случайно Борис Николаевич взял его с собой в Верховный Совет, а затем и дальше Ф.М. работал на Ельцина с величайшей преданностью.

Такие люди во многом помогали стать Борису Николаевичу на тот уровень, с которого он стартовал в центр, в столицу. Те наработки, что были с его активным участием найдены в Свердловской области, были частично перенесены в Москву, особенно в Московскую городскую партийную организацию. Все его нововведения в столице - это хорошо проверенный опыт работы на Урале. Но ложился этот опыт на другую почву, другие отношения и традиции. И поэтому не всегда получалось. Многое, что хотел изменить Борис Николаевич в Москве, не удалось. Сроки исполнения выданных обещаний подходили. Надо было искать выход. И он нашел - на октябрьском пленуме ЦК КПСС (1987 год).

Публикацию подготовил С. Казанцев

  • История


Яндекс.Метрика