Депопуляция в России: проблема грядущих лет

Медков В.М.

Динамика средней продолжительности жизни и смертности в России являются катастрофическими. При этом смертность особенно высока на первом году жизни и в трудоспособных возрастах. Уровень младенческой смертности в России в настоящее время в пять раз превышает соответствующие показатели в странах Запада. Острейшей проблемой в России остается материнская смертность, уровень которой в 15-20 раз превышает показатели в других развитых странах. Как итог Россия имеет одну из самых низких в мире величину средней ожидаемой продолжительности жизни новорожденного: в 1999 г. Россия (чуть более 66 лет) занимала по этому показателю 111-е место в мире.
Думаю, что мы сейчас как раз переживаем тот момент, когда еще можно осознать трагизм ситуации, понять, чем нам всем грозят депопуляции и низкая рождаемость, и попытаться совместными усилиями ученых, политиков, общественных деятелей, журналистов, всех людей доброй воли найти те средства, те экономические, социальные, социально-психологические механизмы, которые помогут эффективно решить демографические проблемы.


 В.М. Медков
 

С конца 1992 г. в России началась депопуляция, т.е. снижение численности населения. За 1992-2000 гг. население России сократилось на 3,5 млн. человек, причем "естественная" убыль населения составила почти 6,8 млн. человек. Только за 2000 г. население России сократилось более чем на 1 млн. человек ("естественная" убыль составила 954 тыс. человек). Эти величины являются самыми большими за все 90-е годы1. За 10 месяцев 2001 г. снижение численности населения составило почти 712 тыс. человек, что является самым большим показателем за последнее десятилетие2.

В ближайшие десятилетия уменьшение численности населения России будет продолжаться. Все имеющиеся прогнозы дают удручающую картину. Так, по прогнозу ООН 2000 г. (вариант средней рождаемости), к 2050 г. население России сократится на 40 с лишним млн. человек и составит примерно 104,3 млн. человек3.

Эта катастрофическая динамика населения страны является прямым следствием исключительно неблагоприятного характера основных демографических процессов: рождаемости и смертности.

Долговременные тенденции рождаемости лучше всего отслеживать с помощью данных о ее суммарном коэффициенте. Этот показатель уже в середине 60-х гг. опустился ниже уровня простого воспроизводства. За последнюю треть прошлого века суммарный коэффициент рождаемости уменьшился практически в два раза, опустившись к 1999 г. до 1,17 рождения на 1 женщину репродуктивного возраста. Правда, в 2000 г. суммарный коэффициент рождаемости вновь несколько поднялся (до 1,21)4, что дало повод некоторым политикам и даже специалистам бурно возрадоваться и утверждать, что рождаемость в нашей стране стала повышаться.

В реальности же это - не более чем артефакт. Подобно тому, как после 1987 г. уровень рождаемости в нашей стране снижался в результате совместного действия долговременного изменения репродуктивного поведения и структурных факторов (причем эти причины действовали в одном направлении), так и в настоящее время подъем чисел рождений и суммарного коэффициента результирует совместное действие этих же причин. Только сейчас они действуют в противоположных направлениях: структурный фактор работает в сторону повышения показателей рождаемости, но долговременные глобальные причины ее снижения отнюдь не перестали действовать. И очень скоро (не позже, чем в 2005-2006 гг.) мы все будем свидетелями нового "обвального" падения рождаемости, которое, к удивлению очень многих, будет происходить на фоне роста уровня жизни и повышения благосостояния большинства населения.

Практически неизбежно уменьшение суммарного коэффициента рождаемости до величин, меньших 1, что будет означать преобладание бездетных семей, отказ большинства брачных пар от рождения хотя бы одного ребенка. С этим тезисом не готовы согласиться слишком многие, чаще всего по эмоциональным причинам, пусть и облекаемым порой в наукообразную форму, но тенденции изменения репродуктивного поведения населения нашей страны (да и всех развитых стран тоже) таковы, что вероятность наступления этой трагической для общества ситуации чрезвычайно высока.

И тогда для всех станет ясным то, что давно известно специалистам: российская семья близка к практически полному прекращению выполнения своей репродуктивной функции. И это лишний раз подтвердит, что падение рождаемости, демографический обвал в России - это явление, обусловленное не текущей социально-экономической и политической обстановкой в России, а нарастанием развала семьи как социального института, что неверна и даже абсурдна мысль о том, что улучшение социально-экономической ситуации в России, повышение уровня жизни ее населения приведут к росту рождаемости. Если бы дело обстояло так, самые высокие уровни рождаемости наблюдались бы в странах с самым высоким уровнем жизни. Все знают, что это совершенно не так.

Динамика средней продолжительности жизни и смертности в России являются катастрофическими. При этом смертность особенно высока на первом году жизни и в трудоспособных возрастах. Уровень младенческой смертности в России в настоящее время в пять раз превышает соответствующие показатели в странах Запада. Острейшей проблемой в России остается материнская смертность, уровень которой в 15-20 раз превышает показатели в других развитых странах. Как итог Россия имеет одну из самых низких в мире величину средней ожидаемой продолжительности жизни новорожденного: в 1999 г. Россия (чуть более 66 лет) занимала по этому показателю 111-е место в мире.5

Сочетание низкой рождаемости и высокой смертности делает депопуляцию в России крайне глубокой и трагичной. Трагизм современной демографической ситуации в России обусловлен теми негативными демографическими, экономическими, социальными, геополитическими и другими последствиями, которые несет с собой депопуляция.

Я хотел бы остановиться здесь на двух вопросах, связанных, может быть, не столько с попытками объяснения причин снижения рождаемости в нашей стране, сколько с общей ситуацией в демографии и социологии, которая, что греха таить, не позволяет эффективно решать ни исследовательские задачи, ни задачи практической демографической политики.

Первый вопрос - это вопрос о внутринаучной ситуации, в которой оказалась российская демография и которая отнюдь не способствует расширению наших знаний о причинах снижения рождаемости. Я имею в виду то, что сегодня, как никогда раньше, остро необходимо проведение специальных демографических, социологических и социально-психологических исследований, но возможности (прежде всего финансовые) проведения таких исследований практически нулевые. Мы стоим перед финансовой стеной, преодолеть которую чрезвычайно сложно.

Мы вынуждены проводить наши исследования или на голом энтузиазме, или используя гранты научных фондов, размеры которых несопоставимы с потребностями проведения социолого-демографических исследований. А, между тем, данные этих исследований совершенно необходимы, чтобы придать нашим теоретическим построениям (а теоретически причины снижения рождаемости хорошо известны, по крайней мере, тем из нас, кто работает в сфере социологической демографии) строгую, определенную, количественно выраженную, "модельную" форму.

Второй вопрос, о котором я хотел сказать, касается взаимоотношений демографии и социологии со всем обществом и с государством. Этот вопрос чрезвычайно многоаспектен. Прежде всего речь идет о восприятии современной демографической ситуации в России специалистами и о том, что и как они говорят urbi et orbi.

Среди российских специалистов существует весьма неоднозначное отношение к современной динамике численности населения России. Хотя сам по себе факт уменьшения численности населения ни у кого не вызывает сомнений и хотя в целом этот факт оценивается отрицательно, "степень негативности" этих оценок весьма различна.

На одном полюсе находятся т.н. "патриоты" и "национально мыслящие ученые", которые говорят о демографическом кризисе и о демографической катастрофе в России, но, главным образом, в плане борьбы со своими политическими оппонентами, используя демографическую ситуацию как средство дискредитации экономических, социальных и политических реформ, которые, по их мнению, и являются единственной причиной депопуляции в России. Соответственно предлагаются и пути решения демографических проблем. Это, во-первых, возвращение во времена тоталитаризма и реставрация режима, который в течение нескольких десятилетий фактически осуществлял геноцид всех народов бывшего Советского Союза. Во-вторых, - это чисто репрессивные, запретительные меры, якобы направленные на подъем рождаемости, типа запрета разводов, контрацепции и абортов, введения в России многоженства и т.п. Словом, установление всеобъемлющего тоталитарного контроля над этой стороной жизни семьи, подобного тому, что введен в Китае - только с противоположными целями.

На другом полюсе - реформаторы, демократически ориентированная часть общества. Слишком многие из них самоустранились от обсуждения демографических проблем страны, от поисков путей их решения. Эту часть общественности больше волнуют проблемы "демографического взрыва" в странах "третьего мира", чем реальные проблемы и опасности нарастающей депопуляции в собственной стране. Эти настроения не обошли стороной и некоторых демографов, которые подводят под них соответствующую "теоретическую базу".

К примеру, говорят о том, что если сравнить современную численность населения России и ту, которая была в 1989 г., то убыль населения окажется "не так велика и катастрофична, как в предыдущие три периода"6, когда численность населения России также сокращалась. Другим способом успокоения является апелляция к развитым странам Запада, которые уже давно переживают то, что сейчас происходит в России. При этом современные демографические тенденции рассматриваются как нечто объективное и потому неизбежное, как нечто, что нужно понять и принять как естественное следствие модернизации, социально-экономического и политического прогресса, которое "давно уже можно было предвидеть, изучая опыт развитых стран Запада"7.

Другим аспектом является признание или отрицание необходимости и возможности вмешательства общества в семейные и демографические изменения. Я говорил выше, как воспринимают и трактуют эту проблему так называемые "национально мыслящие" ученые и политики. Ясно, что предлагаемый ими путь совершенно неприемлем для демократической страны. На другом полюсе - отрицание необходимости стимулирования роста населения и повышения рождаемости.

При этом аргументируется это отрицание априорным и бездоказательным тезисом: раз государство не имеет права вмешиваться в частную жизнь семьи (мысль сама по себе далеко не бесспорная), то, значит, оно также не может иметь никаких целей в отношении уровня рождаемости, того среднего числа детей, иметь которое желательно с точки зрения интересов общества. Государство, согласно этому взгляду, не имеет права открыто провозглашать или устанавливать такие цели, проводить политику, направленную на регулирование рождаемости, в нашем случае - на ее стимулирование. Почему-то считается, что такая политика непременно будет посягательством на свободу и гражданские права граждан, тоталитарным насилием государства по отношению к своим гражданам, навязыванием последним неприемлемых для них моделей семейного поведения.

Более того, предложения конструктивно обсудить проблемы депопуляции в России отвергаются с порога на том основании, что попытки регулировать рост населения, рождаемость предпринимались Гитлером, Муссолини, Франко и Сталиным, т.е. тоталитарными, террористическими режимами, что в демократическом обществе подобное недопустимо, следовательно, тот, кто об этом говорит, автоматически оказывается в одной компании с этими монстрами. Даже чисто теоретическая постановка данной проблематики, постановка вопроса о необходимости проведения политики стимулирования рождаемости, о том, имеет ли право государство открыто заявлять о своих целях в области демографической политики, сразу же переводится в плоскость практической технологии реализации этих целей. При этом последняя почему-то в устах сторонников этой точки зрения всегда оказывается антидемократичной и тоталитарной. Как будто политику можно проводить только насильственными, тоталитарными методами!

Самое удивительное, что и "национал-патриоты" всех мастей, и люди, называющие себя демократами, фактически смыкаются в отрицании демократической альтернативы решения проблем семьи, населения нашей страны. Между тем, только на основе демократической альтернативы, отрицающей и невмешательство в демографические процессы, и тоталитарные методы, эти проблемы и можно решить.

Давайте спросим себя: если общество не будет выдвигать никаких целей в области семейно-демографической политики, то не станет ли это тем же навязыванием семье такой модели ее поведения, которая как раз и привела Россию, как и другие развитые страны, к депопуляции и демографической катастрофе, т.е. модели изолированной нуклеарной и малодетной семьи? Что с того, что это навязывание невидимо? Сила этого невидимого принуждения только увеличивается от того, что оно явно не ощущается. "Свобода демографического выбора", о которой часто говорят как о достижении современной цивилизации и выражении общественного прогресса, не более, чем фикция. В так называемых "современных обществах" все многообразие семейных структур и типов семейного поведения оказалось сведенным до унылой тотальности малодетности8.

Обезличенная стандартность этого типа семейного поведения буквально навязывается людям через все возможные каналы. Семьи вынуждены "свободно выбирать" именно эту модель, ибо в противном случае, при выборе чего-то другого, они рискуют не только проиграть экономически по сравнению с малодетными или бездетными семьями, но и, что гораздо хуже, оказаться выброшенными за пределы "нормальности", стать маргиналами и подвергнуться социокультурному остракизму. Не напоминает ли эта "свобода выбора" те "выборы" из одного-единственного кандидата, в которых мы все участвовали в не столь давние времена?

Здесь, на мой взгляд, существует крупный, я бы сказал, философский вопрос, связанный с аргументацией, которую можно было бы назвать "демогегельянской". Это вопрос об альтернативности социальных изменений. Вот то, что есть, что получилось, что именуется объективной реальностью - это что, единственно возможный вариант развития событий в стране и в мире? Или были возможны и другие варианты? И можем ли мы изменить, можем ли осмелиться попытаться изменить эту реальность таким образом, чтобы она стала другой и больше соответствовала нашим представлениям о должном? Или не можем? И должны встать на точку зрения Гегеля и признать, что "все действительное разумно и все разумное действительно"?

Для меня всегда была неприемлема эта скрытая установка на стихийное гегельянство, подталкивающее общество, ученых и политиков к пассивному наблюдению за происходящим и к самоубийственным спорам о том, когда мы вымрем - в 2050 г. или позже. Из этой фаталистической позиции и проистекают широко пропагандируемые рецепты для семейно-демографической политики: "понять и принять ту модель семьи - городской, малой и т.д., - которая преобладает в жизни, а не в утопическом воображении благонамеренных теоретиков", то есть и в моем воображении тоже, надо понимать.

Интересно, что раньше, в 70-80-е гг. прошлого столетия, эта позиция обосновывалась якобы наличием в развитом социалистическом обществе гармонии индивидуального и общественного интереса, нарушаемой лишь "разрывом между потребностями и возможностями их удовлетворения" и обусловливающей то, что семья при социализме якобы имеет столько детей, сколько нужно обществу9.

Сейчас те же самые авторы говорят о том, что надо стремиться к созданию условий для того, чтобы "минимизировать последствия кризиса", "учиться жить в условиях депопуляции и старения населения" и т.п. И они же аргументируют невмешательство в демографические процессы необходимостью соблюдать права человека, охранять свободу выбора и т.д., молчаливо предполагая, что современное государство изначально и полностью враждебно личности, что с ним можно находиться только в отношениях непримиримого антагонизма. В практическом плане это выражается в требовании "помочь людям иметь столько детей, сколько они хотят". При этом как-то так, само собой, упускается из виду один "малозначимый" факт: реализация этого тезиса означает, что процесс депопуляции будет ускоряться и через небольшое время некому будет продемонстрировать свое умение "жить в условиях депопуляции и старения населения".

Повторяю, лично для меня неприемлем этот демографический фатализм, это доморощенное "гегельянство на новый лад". Историю делают люди. И то, что получилось, "объективная реальность", есть результат наших действий и поступков. И во власти человека изменить эту "объективную реальность", изменить ход исторических событий и направить их в ту сторону, которая больше соответствует интересам самосохранения общества, интересам его выживания. В том, что касается экологического кризиса, человечество смогло сломать без-альтернативность изменений в сфере экологии, сломать убеждение большинства в том, что производство не может не загрязнять окружающую среду, смогло найти экономические и социальные механизмы, позволившие перейти к экологически чистому производству. В экологическую пропасть мы уже не свалимся. Почему же мы не можем измениться так, чтобы не свалиться в пропасть демографическую, из которой, скорее всего, мы уже никогда не выберемся? Многие, правда, считают, что мы уже давно на дне этой пропасти. Но я в этом отношении, наверное, меньший пессимист.

Я думаю, что мы сейчас как раз переживаем тот момент, когда еще можно осознать трагизм ситуации, понять, чем нам всем грозят депопуляция и низкая рождаемость, и попытаться совместными усилиями ученых, политиков, общественных деятелей, журналистов, всех людей доброй воли найти те средства, те экономические, социальные, социально-психологические механизмы, которые помогут эффективно решить демографические проблемы, соблюдая права людей, расширяя подлинную, а не мифическую свободу выбора в семейной сфере, не прибегая к тоталитарному насилию, которым нас пугают "модернисты" и которым грозят "национал-патриоты".

Давно пора исправить совершенную в самом начале реформ ошибку, когда демографическая проблематика была фактически отдана на откуп "национал-патриотам", когда даже в среде демографов любая попытка в конструктивном плане говорить о необходимости противодействия депопуляции встречается в штыки как выражение якобы тоталитаристских взглядов, как стремление учинить насилие над семьей, навязать ей отвергаемые ею модели семейного поведения, нарушить демократические права личности, права семьи.

В действительности, все обстоит прямо противоположным образом: если мы не хотим вернуться в тоталитаризм, если мы не хотим жить в фашистском государстве, нужно лишить самозванных "патриотов" монополии на обсуждение проблем семьи и населения нашей страны. Нужно признать, что Россия переживает демографическую катастрофу. Нужно признать, что речь идет о самом ее существовании. Если спокойно наблюдать происходящее, если лишь объективистски фиксировать проценты убыли населения и падения рождаемости, утешая себя тем, что в этом отношении мы - в одном ряду "со всем прогрессивным человечеством", то можно смело ставить крест на только на демографическом будущем России, но и на свободе и демократии в нашей стране.

Надо, на мой взгляд, понять и уяснить, что нельзя ничего не делать, нельзя "ждать у моря погоды". Так можно дождаться только того, что в странах, где бушует депопуляция (а она уже бушует в большинстве развитых стран), придут к власти люди, которые будут решать проблемы семьи и населения тоталитарными, фашистскими методами. Эти люди уже здесь, их все знают. Поэтому я считаю, для обеспечения демократической альтернативы в решении проблем семьи и населения, нельзя выжидать, нельзя сидеть, сложа руки в надежде, что все как-то так само по себе устроится.

Не устроится. Надо действовать, проводить научные исследования, разрабатывать и проводить научно обоснованную и эффективную семейно-демографическую политику, основанную на демократических принципах. Демографическая политика должна быть ориентирована на обеспечение суверенности семьи, что означает независимость семьи от государства и ее право принимать любые решения, касающиеся ее жизни, в частности, рождения или отказа от рождения детей, совершенно самостоятельно, сообразуясь лишь с собственными целями и интересами. Демографическая политика должна быть ориентирована, следовательно, на создание подлинной свободы выбора, на создание возможности реализовать любую альтернативу. Речь идет именно о создании возможностей, а не о принуждении и даже не о пропаганде какого-то конкретного типа семьи и ее детности.

Но свобода и суверенность имеют и другую сторону. Подобно тому, как семья суверенна по отношению к обществу и государству, так и они суверенны по отношению к семье. И свобода одной выбирать модель семейного поведения не может существовать без свободы другого открыто выражать свои предпочтения в этой сфере, не опасаясь абсурдных обвинений в "навязывании" семье того или иного образа действий или типа семейного поведения.

Общество в лице государства и других социальных институтов также свободно в принятии и поддержке тех типов семей и семейного поведения, которые в наилучшей мере удовлетворяют его интерес в обеспечении устойчивого воспроизводства и социализации подрастающих поколений. Принцип свободы выбора предполагает последовательное и равное применение его и в отношении семьи и личности, и в отношении общества и государства.

И еще одно. Нужно очень тщательно отслеживать, оценивать любые мероприятия, которые разрабатываются и проводятся в жизнь, в том числе и в сферах, быть может, страшно далеких от проблем семьи и демографии. Я думаю, здесь уместна следующая историческая аналогия. Люди, которые стояли у истоков современной экономики (в XVII-XVIII вв.), не ставили и не могли ставить себе целью разрушение семьи. Они принимали законы, они что-то делали, чтобы повысить эффективность конкурентного рыночного хозяйства, чтобы создать правовые и политические условия для этого. Но в итоге все это привело к тому, что семья разрушилась, со всеми вытекающими последствиями, которые мы имеем возможность наблюдать сегодня. В то время, как и сейчас, люди не задумывались о таких последствиях своих решений, потому что для них в то время, как очень хорошо сказал американский историк и социальный мыслитель Алан Карлсон, "семья была чем-то, подобным воздуху, которым мы дышим, не замечая его существования". Им даже в голову не могло придти, что с семьей может произойти то, что произошло, - как еще совсем недавно никому не могла придти в голову, что нам может перестать хватать чистого воздуха и воды. Но мы-то теперь знаем, что и чистого воздуха и воды может не хватать, и что в итоге получается, что происходит на наших глазах с семьей.

Кажется, что сейчас, когда проблемы семьи и воспроизводства населения приобрели особую остроту, когда темпы депопуляции стремительно нарастают, когда, с другой стороны, возникла благоприятная демографическая конъюнктура в виде вступления в репродуктивный возраст поколений, родившихся в первой половине 80-х гг. прошлого века, на проблемы населения нашей страны и на вопросы выработки адекватной демографической политики наконец-то обратили внимание и правительство, и парламент, и политические партии и движения.

Знаковым событием в этом плане, маркирующим переход от игнорирования демографической проблематики к ее осознанию как одного из лимитирующих факторов социально-экономического развития нашей страны, может стать принятие Концепции демографического развития Российской Федерации на период до 2015 года"10. Знаковым это событие делает то обстоятельство, что впервые в документах такого уровня в качестве целей демографического развития на ближайшую перспективу поставлены "стабилизация численности населения и формирование предпосылок к последующему демографическому росту" на основе увеличения ожидаемой продолжительности жизни, в том числе за счет здоровой (активной) жизни, улучшения репродуктивного здоровья населения, создания предпосылок для повышения рождаемости, всестороннего укрепления института семьи как формы гармоничной жизнедеятельности личности и решения ряда других задач.

Особо значимыми представляются приоритеты в области стимулирования рождаемости и укрепления семьи. Концепция впервые нацеливает на "формирование системы общественных и личностных ценностей, ориентированных на семью с двумя детьми и более", а также на "создание социально-экономических условий, благоприятных для рождения, содержания и воспитания нескольких детей". Концепция демографического развития Российской Федерации на период до 2015 года должна (хочется надеяться) стать импульсом, который приведет в движение силы, заинтересованные в сохранении самой жизни на этой планете и на той ее части, которая именуется Россия.

Разумеется, Концепция демографического развития - это только первый шаг, который сделало государство. Оно должно сделать и второй, и третий шаги… Словом, государство должно начать двигаться навстречу семье. Но государство будет бессильным, если общество оставит его в одиночестве перед лицом семейных и демографических проблем. Сейчас много говорят о гражданском обществе, пытаются его "строить" и т.п. Так вот, я убежден, что гражданское общество призвано стать субъектом просемейной и пронаталистической политики.

Выдающуюся роль в этом отношении может сыграть просемейное движение, представители которого провели уже два Всемирных Конгресса семей (в марте 1997 г. в Праге и в ноябре 1999 г. в Женеве) и готовятся к проведению в 2003 г. нового, третьего по счету конгресса. Женевский Конгресс принял Призыв ко всем людям доброй воли выступить в защиту семьи и семейных ценностей, в возрождении которых только и видится залог самосохранения человеческого общества.

Призыв уже начал помогать всем - правительствам, мировой общественности, журналистам, простым людям - понять, что целью должно стать возрождение семьи, перестройка всей общественной структуры ради интересов семьи, деторождения, возрождения фамилистической культуры общества. Только это может дать нам надежду, что Россия, как и все человечество, сумеет преодолеть демографический коллапс.

Не это ли является той национальной идеей, поисками которой сейчас озабочены столь многие? Вот только ищут они ее не там, где она всегда жила и живет, а там, "где светло"…


1Демографический ежегодник РФ 2001. М., 2001. С. 19.

2Оперативные данные Госкомстата РФ за январь-октябрь 2001 года. (см. http://www.gks.ru). Данные за январь-октябрь 2001 года. См. http://www.gks.ru

3World Population Prospects. The 2000 Revision. Highlights. Draft. Doc. № ESA/P/WP.165. 28 February 2001. P. 29. // http://www.undp.org/popin/popin.html

4Демографический ежегодник РФ 2001. М., 2001. С. 110.

5Human Development Report 2001. N.Y., 2001. P. 141-144.

6Население России 1998. Шестой ежегодный демографический доклад. М., 1999. С. 7.

7Там же. С. 27.

8Другой стороной этой "свободы" является фактическая поддержка и пропаганда так называемых альтернативных стилей семейной жизни - одинокого родительства, гомосексуальных брачных союзов и прочих прелестей, которые так настойчиво продвигают "в массы" представители "политкорректности".

9См., например: Волков А.Г. Семья - объект демографии. М., 1986. С. 240-256.

10Полный текст Концепции опубликован в интернет-газете Демоскоп-Weekly за 24-30 сентября 2001 г. http://www.demoscope.ru

  • Социология


Яндекс.Метрика