Кузница императорских кадров Царскосельский — Александровский лицей в системе подготовки государственных служащих в России в XIX — начале XX вв

Кодан С.В.

Любые реформы попросту невозможны без чиновничества - своеобразной личностной наполняющей системы государственных органов, способной как стать проводником преобразовательных планов правителя, так и своей клановой косностью и использованием "государева места" в личных целях буквально дискредитировать реформаторские планы лица стоящего у власти. И нередко в истории российской власти клонируемая ею, казалось бы, послушная и угодливая бюрократия становилась кланом, с силой которого приходилось считаться и носителю верховной власти в Российском государстве. Так что проблема "качества чиновничества", его уровня образования и компетентности, честности и понимания своего места в политике государства, всегда была и остается проблемой политического выживания власти. И важное место в этих процессах играла и играет система подготовки государственных служащих, к истории которой и обращается данная статья.


 С.В. Кодан
 

"УЧИЛИЩА ЗАКОНА БОЖИЯ И ГРАЖДАНСКОГО"

Проблема профессиональной подготовки служащих государственного аппарата уходит своими корнями еще в XV-XVI вв., когда в условиях становления Русского централизованного государства шло активное развитие государственных структур управления и законодательства, начала повышаться роль служащих государственного аппарата. Требовалась и элементарная подготовка в ведении дел государственных. Еще Иван IV (Грозный) в одном из указов предписывал "завести священникам в своих домах училища закона Божия и гражданского". Царь Федор Алексеевич в так и не осуществленном проекте создания Заиконоспасской академии в 1682 г. предполагал изучение наук "гражданских и духовных", а также "ученого правосудия духовного и мирского". Но вплоть до XVIII столетия проблема профессиональной подготовки чиновничества не получила своего реального воплощения.

Надо сказать, что и диапазон профессиональных познаний приказных был весьма неоднороден - от талантливых и образованных, до крайне неграмотных и невежественных. Российский чиновник произрастал из служащего-практика, опыт в делах которого создавал вокруг него ореол "законоискусника". Служители многочисленных приказов - приказные постепенно монополизировали право на знание государственных дел. Такое положение с неизбежностью влекло вопиющие злоупотребления, поборы и взяточничество, ставшие характерной чертой российской бюрократии. По замечанию русского юриста А. Станиславского (1853 г.), "эта исключительность знания давала им значительные преимущества и выгоды: они приобрели решительное влияние на ход административных и судебных дел и даже на самое законодательство; они также пользовались большим почетом между частными лицами, которые ежечасно должны были прибегать к их познаниям и помощи. К сожалению, законоискусники не преминули употребить во зло свое влияние и вскоре успели поселить в обществе весьма невыгодное о себе мнение, до такой степени, что самое название подьячего получило значение почти бранного слова..."

XVIII столетие еще более обострило проблему кадрового обеспечения государственной службы - петровские преобразования в государственном механизме и усложнение законодательства настоятельно требовали для служебной деятельности в государственных учреждениях специально подготовленных лиц. Поддержанию элементарной законности и борьбе с коррупцией не способствовали ни карательные меры в отношении собственных чиновников - лишение чинов, штрафы и даже ссылка на каторгу, ни попытки привлечения к государственной службе иностранцев, которые не только не ориентировались в крайне запутанном законодательстве, но даже не знали русского языка. Во времена Петра I чиновничество - "клон власти" - начинает превращаться в обеспечивающий собственные личные интересы "клан бюрократии", способный поставить в зависимость даже саму верховную власть.

В XVIII в. начинает довольно рельефно просматриваться в правительственной политике линия на создания системы подготовки государственных служащих. Сочетая попытки создания системы подготовки чиновников с их заинтересованностью получения познаний в российском законодательстве как условия продвижения по службе, власть попыталась продвинуться в деле повышения профессионализма и личной ответственности чиновничества за порученное "государево дело". Петр I в 1724 г. при создании Петербургской Академии наук предполагал в ней организовать и обучение правоведению, а императрица Анна Иоанновна при учреждении в январе 1731 г. Сухопутного шляхетского кадетского корпуса предполагала ввести курс законоведения. Она же в 1737 г. распорядилась петербургских дворянских недорослей распределить между центральными государственными учреждениями (Сенатом, коллегиями и канцеляриями) для подготовки к государственной службе. Но своими истоками профессиональная подготовка государственных служащих уходит к открытию по инициативе М.В. Ломоносова в 1755 г. Московского университета, включившего и юридический факультет, где должны были готовиться специалисты в сфере государственно-правой деятельности. И хотя основу обучения составляли всего три предмета, преподававшиеся по одноименным кафедрам - "Натуральные права и узаконения древнейшей и новой истории", "Юриспруденция российская и внутренние государственные права" и "Политика", - начало государствоведческому и юридическому образованию было все же положено.

Подготовка государственных чиновников на юридическом факультете первоначально опиралась на приглашенных в качестве преподавателей иностранцев. Первые десять лет существования юридического факультета Московского университета единственным его профессором был Ф.-Г. Дильтей, преподававший на французском языке "право натуральное" и "естественное право". Не зная в достаточной степени русский язык и российское законодательство, Дильтей преподавал первые годы на основе европейской юридической литературы. В последующие годы он при помощи первых русских профессоров С.Е. Десницкого и И.А. Третьякова значительно улучшил преподавание, разработал и читал до 1781 г. курсы военного, морского, вексельного и уголовного права, а также историю русского права.

Правовые дисциплины в конце XVIII - начале XIX вв. также преподавали юристы-иностранцы И. Пургольд (1787-1791 гг.), который читал "ученую историю прав: естественного, римского и российского", Ф. Баузе (1781-1811 гг.) - профессор юриспруденции, Х. Штельцер (1806-1812 гг.), преподавший все юридические науки. Первыми русскими профессорами права Московского университета стали С.Е. Десницкий и И.А. Третьяков. Десницкий, получивший первоначальное образование в Московском университете, а затем в Англии, получил степень доктора прав. В 1790 г. профессором "российского практического законоискусства" в Московский университет был принят З.А. Горюшкин. Он прошел большую школу самообразования и юридической практики, был признанным знатоком российских законов и принес в университет практическую направленность образования, столь необходимую для государственной службы.

Тем не менее, к началу XIX столетия системы подготовки государственных служащих в России не было. И если столичное чиновничество в его высшем эшелоне имело неплохое, правда, часто лишь "домашнее образование", то низшие ступени государственных учреждений, особенно на губернском уровне, не располагали чиновниками даже с достаточным общим образованием. Низкий уровень профессионализма в сочетании с вопиющим произволом и коррумпированностью бюрократии являлся одним из катализаторов нараставших кризисных явлений в государственном управлении, которые особо зримо проявились в царствование Павла I.


"РАЗНЫМИ ЧАСТЯМИ ГРАЖДАНСКОЙ СЛУЖБЫ ДОСТАВИТЬ СПОСОБНЫХ И УЧЕНИЕМ ОБРАЗОВАННЫХ ЧИНОВНИКОВ"

Начало царствования Александра I c характерным для него усилением внимания к закону и законности как средствам современного управления страной повлекло обращение власти к проблемам подготовки государственных служащих. Проведенная в начале XIX столетия реформа коснулась, прежде всего, развития университетской системы образования.

К Московскому университету прибавились вновь воссозданный в 1802 г. Дерптский (затем Юрьевский, а ныне Тартуский), в 1803 г. - Виленский, в 1804 г. - Казанский и Харьковский. Вместе с тем, проведенная реформа образования и создание системы университетов отнюдь не вызвали интереса к получению профессионального образования среди чиновников. А между тем активная реорганизация государственного аппарата требовала профессионально подготовленных государственных служащих.

Инициатором первых шагов по реорганизации системы государственной службы в направлении повышения ее профессионализма был М.М. Сперанский, вполне испытавший на своей карьере все прелести российского чинопочитания и увидевший изнутри всю необразованность и некомпетентность даже столичного чиновничества. 11 декабря 1808 г. Сперанский на одной из рабочих встреч с императором зачитал ему свою записку "Об усовершении народного воспитания", которая ставила еще одну из важнейших проблем предполагавшихся больших реформ - коренное изменение гражданского чинопроизводства, пришедшего и успешно кормившего чиновничество еще с петровских времен - известной Табели о рангах.

Человеческий фактор реформ Сперанский видел в необходимости повышения профессиональной подготовки чиновников. Ссылаясь на европейский опыт, Сперанский пишет, что "учение никогда еще не было у нас поставлено условием необходимым и обязанностию непременною для вступления в службу и занятия гражданских мест. Между тем известно, что условие сие в других государствах существует. Не говоря уже о Франции, ни в Австрии, ни в Англии, ни в немецких землях никто не может быть ни адвокатом, ни прокурором без аттестата и испытания известных учебных мест". Он указывает на несправедливость положения вещей, когда университетский выпускник получает чины позже своего коллеги-неуча.

Сперанский ставит вопрос радикально, предлагая отменить систему чинов по петровской "Табели о рангах". Он пишет, что "чины не могут быть признаны установлением для государства ни нужным, ни полезным… Они делят народ на два несоразмерные класса, на дворянство и чернь; не оставляют почти места среднему столь полезному состоянию; ввергают в презрение все, что ими не украшено, дают ложную цену местам и достоинствам, смешивают и ставят наравне людей просвещенных с невеждами, наполняют должности чиновниками неспособными и даже из писцов науками не приуготовленных; одним порядком службы приводят людей к высшим званиям государственным; искательствами и множеством мелких злоупотреблений они развращают дух народный и что всего горше заражают самые источники народного воспитания…"

Красноречиво, конечно. Но иллюзорно. Даже сейчас, по прошествии двухсот лет, значительная часть российского чиновничества мало отличается от времен двухсотлетней давности. Сперанский между тем продолжал и подчеркивал, что нужно сделать так, чтобы "чин коллежского асессора, яко первый чин, дающий право на потомственное дворянство, открыть для тех только, кои будут обучаться или будут испытаны в университетах", и предлагал ввести, по крайней мере, зависимость получения чина VI класса от наличия университетского диплома или сдачи "экзамена на чин" после прохождения курсов экстерном.

Проводит Сперанский и мысль о необходимости введения ограничений для получения через чины потомственного дворянства и ополчается (это при своем-то происхождении "поповича") на "дворян по выслуге". Позднее, во "Введении к Уложению государственных законов", он разовьет эту мысль. Здесь же Сперанский, отдавая должное задумке, что "посредством чинов отворяется всем свободным состояниям переход в дворянство: отсюда соревнование, поощрение дарованиям и проч.", указывает несоответствие этого российской действительности. Он справедливо подчеркивает: "Но все сии выгоды были бы тогда только уважительны, когда бы дворянство наше не было бы основано на крепостном владении людей; в настоящем же положении, приобщая новых чиновников к сему сословию, правительство не умножает ли массу, народ тяготящую…" По своему знанию столичной бюрократии он констатирует, что "новые дворяне, чинами происшедшие, бывают горше и алчнее старых". Недаром же народная поговорка гласит "Из грязи, да в князи". Должность для неуча и невежды всегда была (да и остается) "вожделенным генеральским счастьем и несчастьем солдат", независимо служба то военная, военизированная или цивильная… Но именно это и понимал "дерзкий попович", стремившихся хоть что-то сделать для ограждения государственной службы от неучей и проходимцев. Немалых трудов стоило Сперанскому убедить Александра I решиться подписать два указа в 1809 г., покусившихся на устои российской чиновной камарильи.

Первым из них стал императорский указ от 3 апреля 1809 г. "О неприсвоении званиям камердинеров и камер-юнкеров никакого чина ни военного, ни гражданского и об обязанности лиц, в сих званиях состоящих, вступить в действительную службу и продолжать оную по установленному порядку с первоначального чина". Он явился попыткой сломать старую практику назначения с детства на придворные должности детей родовитых дворян, которые затем при поступлении на гражданскую службу сразу же, без выслуги и опыта служебной деятельности получали высокие чины и должности.

Указ предписал, что все находящиеся в указанных званиях при дворе и "в военной или гражданской службе не состоящие, в течении двух месяцев … должны избрать действительный род службы и представить … о том их желание. Те из них, кои не изберут службы, будут считаться в отставке". Получившие чины до издания указа сохраняли их, но "на будущее же время звание камер-юнкеров и камергеров, кои по уважению в заслугах предков … будут пожалованы, имеют представлять придворное отличие, знак особенного внимания … к роду, или заслугам предков, но не будут они присвоить никакого чина, ни военного, ни гражданского, и носящий сие звание, поступив в тот или иной род службы, должен проходить ее с первоначальных чинов по установленному порядку…"

Как вспоминают современники, сразу же поднялся невообразимый гвалт и шум в столичных кругах. Сердобольные бабушки-дворянки проклинали "дерзкого поповича", преградившего путь недорослям к вершинам бюрократических постов без фактической государственной службы. Их матери и отцы негодовали, считая это покушением на дворянские привилегии.

Не успели еще отшуметь страсти по поводу первого узаконения, как 6 августа 1809 г. последовал указ Александра I "О правилах производства в чины по гражданской службе и об испытаниях в науках для производства в коллежские асессоры и статские советники". Он стал попыткой сломать сложившуюся практику получения гражданских чинов исключительно за счет выслуги в должности без учета наличия необходимой, даже самой минимальной общей и профессиональной подготовки государственных служащих. Сперанский, подготовивший проект указа, вложил в документ, а "монаршая воля" подтвердила намерение власти приступить к решению одной из важнейших проблем страны и государственной политики - повышению уровня компетентности государственных служащих через наличие необходимого общего и профессионально образования.

Указ конкретно указал на то, что "все части гражданского управления требуют сведущих исполнителей, и чем далее будет отвергаться твердое и отечественное образование юношества, тем недостаток в последнем будет ощутительнее". Главную причину недостатка квалифицированных чиновников император видел в том, что в стране "есть удобность достигать чинов не заслугами в отличном познании, но одним пребыванием и счислением лет службы". Александр I особо подчеркнул государственную важность вводимых мер и указал на то, что вводимые новые правила направлены "в отвращение" сложившегося порядка вещей и чтобы "положить наконец преграду исканием чинов без заслуг, а истинным заслугам дать новое свидетельство".

Первый же пункт указа четко и однозначно обозначил позицию императора по поводу получения 14 чина по гражданской службе и определил, что "никто не будет произведен в чин коллежского асессора, хотя бы и выслужит положенное число лет в титулярных советниках, если сверх отличных одобрений своего начальства не предъявит свидетельство от одного из состоящих в империи университетов, что он обучался в оном с успехом наукам, гражданской службе свойственным, или представ на испытания, заслужил на оном одобрение в своем знании". При этом данное положение не распространялось на производство в низшие чины до коллежского асессора и не имело обратной силы для уже получивших указанный чин. Коллежские асессоры, получившие чин до указа, могли производиться в статские советники на прежних основаниях, но с существенной оговоркой - "не иначе, как когда будут самые достоверные свидетельства об отличном усердии в делах, особенное одобрение заслуживающих". Специально подчеркивалось, что "простое исполнение должности ни в коем случае, хотя бы оно и далее положенных лет простиралось, не дает право на производство".

Весьма примечательно положение указа, направленного на служебное продвижение чиновников, имеющих необходимое образование или прошедших испытание. Говоря о гражданских служащих, император указывает, что "напротив, те из 8-классых чиновников, кои находятся в службе, при отличном одобрении начальства, предъявят свидетельства об успешном их учении или испытании в российском университете, имеют быть произведены в следующие чины до статского советника не взирая на лета службы, и хотя бы короткое время в настоящее время находятся".

Указ особо оговаривал связь срока государственной службы, нахождение на ответственных должностях и наличие образования с получением чина статского советника. Для этого были необходимы: свидетельство о десятилетней службе "с ревностью и усердием"; нахождение не менее двух лет "действительно в каком либо месте советником, прокурором, правителем канцелярии или начальником … экспедиции"; "аттестат университета об успешном учении или испытании в науках, гражданской службе свойственной" и "одобрение начальства, в коем он служит, изображающее именно какие о оказал отличные заслуги".

Указ вводил новые правила производства в гражданские чины для всех служащих, независимо от ведомственной принадлежности, распространяясь на медиков, чиновников военного ведомства и военных, переходящих в гражданскую службу "за ранами и болезнями", для которых производство в восьмой классный чин должно было быть "всегда основано на самых достоверных свидетельствах об отличном усердии в делах, особенное одобрение заслуживающих". Одновременно указ не распространялся на ряд территорий империи, где "по местным уважениям губерний малонаселенных, как то трех сибирских, кавказской и Грузии, производство чиновников, туда определенных, остается на прежнем положении".

В качестве приложения к указу были изданы правила о профессиональных экзаменах для чиновников - "Порядок, коим полагается производить испытания в университетах желающим поступить в дальнейшее производство по гражданской службе". Прежде всего оговаривались "предметы испытаний", включавшие четыре группы необходимых для государственной службы познаний: "I. Науки словесные. Грамматическое познание российского языка и правильное в оном сочинение. Познание, по крайней мере, одного языка иностранного в удобность перелагать с оного на российский.

II. Правоведение. Основательное познание права естественного, права римского и права частного гражданского, с приложением сего последнего к российскому законодательству. Сведения о некоторых нужных частях права общего, как то: экономии государственной и законов уголовных. III. Науки исторические. Основательное познание отечественной истории. История всеобщая древняя и новая с частями к ней принадлежащими, как-то с географией и хронологией. Сюда же принадлежат первоначальные основания статистики, особенно российского государства. IV. Науки математические и физические. Знание, по крайней мере, начальных оснований математики и геометрии, и общие сведения в главных частях физики". Указом предусматривалось, что "в каждом университете должен быть установлен особенный комитет из ректора и трех профессоров для испытания".

Характерной чертой указа было и стремление организовать обучение молодых чиновников без отрыва от выполнения служебных обязанностей. Он в приложении определял "Способы учения для молодых людей, службою обязанных". Предусматривалось, что "дабы доставить молодым людям, ныне в гражданской службе состоящим, способы усовершать себя по возможности в науках, не оставляя должностей… в обеих столицах и в тех городах, где находятся университеты, ежегодно в летние месяцы будут открыты в летние месяцы, начиная с мая по октябрь, курсы наук: 1. Словесных.

2. Юридических, 3. Математических и

4. Физических. Состав и порядок сих курсов возвещены будут особенными проспектами в ведомостях обеих столиц". Подчеркивалось, что "предполагается, что начальники по собственному убеждению их в пользе учения, не воспрепятствуют молодым людям усовершать себя в науках и пользоваться всеми представляющимися к тому случаями, тем более, что целое утро они могут употребить по делам службы".

Окончившим обучение "выдаются свидетельства, что они следовали сему курсу и, хотя свидетельства сии не заменяют испытания в университете положенного, но при этом приемлются в надлежащее внимание".

Указы буквально привели в ярость чиновный мир. Посыпались обвинения - "Сперанский науками вдруг дворян задавил", "дерзкий попович" хочет "заменить дворянство поповичами, сыновьями дьячков и пономарей, изучившими латынь в семинариях". И, как всегда, вскоре научились обходить положения указа об "экзамене на чин" - оказывалось давление на экзаменаторов, их подкуп и просто шла торговля университетскими свидетельствами. Но "ропот был такой, особенно между необразованными подьячими, родственниками и приятелями их, как будто бы грозила гибель отечеству вроде нового нашествия Батыя. Сатиры, карикатуры, эпиграммы сыпались на Сперанского, как из мешка или мифологического рога изобилия", - пишет сын

П.Г. Масальского - друга Сперанского.

Против нововведения выступил и

Н.М. Карамзин, который позднее открыто обрушится на реформы и реформатора. "Доселе в самых просвещенных государствах, - пишет он, - требовалось от чиновников только необходимого для их службы знания: науки инженерной от инженера, законоведения от судьи и проч. У нас председатель гражданской палаты обязан знать Гомера и Феокрита, секретарь сенатский - свойство … всех газов, вице-губернатор - пифагорову фигуру, надзиратель в доме сумасшедших - римское право, или умрут коллежскими и титулярными советниками. Ни 40-летняя деятельность государственная, ни важные заслуги не освобождают от долга знать вещи совсем для нас чуждые и бесполезные. Никогда любовь к наукам не производила действия, столь несогласного с их целию!"

Вместе с тем, введенная "сдача экзамена на чин" имела определенное значение для обеспечения правительственного контроля за профессиональной готовностью лиц, имеющих домашнее образование и претендующих на занятие государственных должностей. Его сдавали в свое время будущие известные государственные деятели - обер-прокурор Святейшего Синода С.Д. Нечаев (1810), министр почт и телеграфов И.М. Толстой (1822), министр внутренних дел и председатель Комитета министров П.А. Валуев (1832 г.), министр юстиции и главноуправляющий Вторым отделением императорской канцелярии В.Н. Панин и др.

Но этот шаг не означал решения проблемы. Требовалось создание системы подготовки государственных служащих, сочетающей общее и профессиональное обучение, наличие слоя образованных и культурных людей в чиновном мире, столь необходимых для проведения реформ. И вновь в эпицентре борьбы за создание нового типа учебно-воспитательного заведения оказался "главный реформатор" Александровской эпохи М.М. Сперанский.


"СТАРАЯСЬ О ПОЛЬЗЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ..."

Сперанский прекрасно понимал необходимость создания принципиально новой системы подготовки молодых чиновников для будущих "больших реформ". Еще в начале 1808 г. у него возникла идея создания "кузницы императорских кадров" и он подготовил записку под названием "Первоначальное начертание особенного лицея". 11 марта того же года он завершил работу над черновым проектом устава специального государствоведческого учебного заведения - лицея "для образования юношества, особенно предназначенного к высшим частям государственной службы".

В проекте предполагалось обеспечить обучение молодых талантливых людей независимо от сословной принадлежности (10-15 человек разных состояний 10-12 лет), способных по мысли Сперанского стать государственными деятелями "представительного правления", дать им соответствующий мировому уровень познания в общественных науках - истории, философии, праве. Сперанский в этом "новом человеческом материале" видел опору новой российской власти, основу которой составили бы идеи конституционализма и законности, уважения и защиты прав российских подданных. Но этому не настало еще время и император пока оставил проект без внимания. На записке Сперанского отмечено: "Читано". 11 декабря 1808 г.

Надо сказать, что само название учебного заведения - Лицей - пришло из глубокой древности, от названия одной из окраин греческого города Афины - Ликей. Здесь располагался храм Аполлона - бога Солнца и покровителя поэзии, музыки и искусства. В саду храма находился знаменитый "гимназий", где юношам преподавал величайший философ древности Аристотель. На более прагматической почве термин "ликейон" возродился во Франции, где в конце XVIII в. им стали обозначать новый тип высших общественных учебных заведений - лицеем был назван основанный в Париже в 1781 г. первый университет "для светских людей".

1810 год стал началом нового витка александровских реформ. Был реорганизован Государственный совет, новый импульс развития должна была получить министерская и судебные системы, начались финансовые преобразования, рассмотрение проекта Гражданского уложения Российской империи - все это с неизбежностью обостряло кадровую проблему и требовало создания системы подготовки чиновников новой формации, соединяющих в себе качества государственного служащего и знатока законодательства. Созданию лицея пришло время. Российский его вариант должен был соединить традиции древней философской школы и практицизм современного государствоведения.

Вокруг проекта создания привилегированного учебного заведения началась борьба, в которой столкнулись два уже четко определившиеся в императорском окружении лагеря - реформаторов и консерваторов. Первые - это М.М. Сперанский и И.И. Мартынов, которые смогли убедить Александра I в том, что Лицей может обеспечить "нравственное образование юношества благородного". Вторые - министр народного просвещения А.К. Разумовский и сардинский посланник Ж. де Местр, имевший немалое влияние на ряд высших сановников и предупреждавший, что воспитание юношества на идеях просветительства во Франции "произвело менее чем в тридцать лет то ужасное поколение, которое опрокинуло алтари и зарезало короля французского".

Первоначальный проект устава Александр I поручил подготовить своему домашнему учителю швейцарскому республиканцу Ф.С. Лагарпу, который в конце XVIII в. читал свой курс древней и новой литературы в парижском лицее. Но этот проект был признан министром народного просвещения Разумовским весьма несовершенным, перегруженным большим количеством изучаемых дисциплин, в результате чего выпускник "получит обо всем понятия смешанные, скороспелые, кои такового многоведа сделают скорее несносным".

В этих условиях вернулись к проектам Сперанского - "Первоначальному начертанию особенного лицея" и подготовленному им проекту устава нового учебного заведения. По его мнению, основу обучения должны были составить науки "нравственные", "исторические" и юридические. При этом особое значение придавалось нравственным основам государственного служащего. "Под именем наук нравственных здесь заключаются все те познания, кои относятся к нравственному положению человека (или гражданина) в обществе и о правах и обязанностях, отсюда возникающих", - подчеркивал Сперанский.

Вокруг проекта развернулись нешуточные политические баталии. Это была борьба за концепцию нового чиновного образования: или сохранение в нем старых принципов сословности и избранности для государственной службы, или поиск талантливых юношей, способных стать достойными администраторами в реформируемой системе государственной власти. Надо сказать, что ряд положений, предложенных Сперанским, претерпели существенные изменения. В новых редакциях проекта устава постепенно исчезли положения о всесословности набора (дети "разных состояний") и было введено требование о представлении свидетельства о наличии дворянства, исчезли положения о равенстве учащихся, из учебного плана убрали такие современные мировоззренческие науки, как естественная история, "история мнений философских о душе, идеях и мире". Одновременно были усилены положения о контроле за деятельностью лицея со стороны Министерства народного просвещения и самого министра. И все же основные идеи проекта Сперанского были сохранены.


"ДЛЯ ОБРАЗОВАНИЯ ЮНОШЕСТВА, ОСОБЕННО ПРЕДНАЗНАЧЕННОГО К ВАЖНЫМ ЧАСТЯМ СЛУЖБЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ"

12 августа 1810 г. Александр I утвердил "Постановление о Лицее" и его устав. В 1811 г., словно в честь первой годовщины начала реализации Плана государственных преобразований реформатора Сперанского, были обнародованы подписанные ранее императором узаконения о создании закрытого учебно-воспитательного заведения для детей потомственных дворян. 22 сентября 1811 г. была подписана "Грамота Царскосельскому Лицею". Оформленная с особой роскошью и изяществом, она содержала определение привилегий учителям и ученикам. Это было в традициях "монаршего благоволения", которого были ранее удостоены Академия наук, университеты и ряд других высших учебных заведений.

Лицей было решено разместить в Царском Селе - месте расположения загородной резиденции русских царей. Вполне возможно, что поводом к этому было намерение Александра I обучать в новом заведении и великих князей - братьев императора Николая и Михаила, от которого он, как считал один из лицеистов первого набора И.И. Пущин, отказался под влиянием императрицы Марии Федоровны, "находя слишком демократическим и неприличным сближение сыновей своих, особ царственных, с нами, плебеями".

Устав 1810 г. подчеркивал, что "учреждение Лицея имеет целью образование юношества, особенно предназначенного к важным частям службы государственной". Он также определял: "Сообразно сей цели, Лицей составляется из отличнейших воспитанников, равно и наставников и других чиновников, знаниями и нравственностью своей общее доверие заслуживающих". "В правах и преимуществах" лицей был приравнен к российским университетам.

Лицей должен был готовить чиновников для государственной службы. Позднее, по уставу 1848 г., оговаривалась подготовка чиновников для гражданской службы и, преимущественно, Министерства внутренних дел (до 1851 г.). С 1856 г., по ходатайству А.М. Горчакова, в лицее стали готовить и чиновников для Министерства иностранных дел, которое ранее было исключено из списка учреждений, куда распределялись лицеисты.

Характерно, что лицей как особое учебное заведение для нужд государственной службы находился под "особым покровительством" императоров, а с 1910 г. - императрицы Марии Федоровны. До 1822 г. он состоял в личном подчинении министру народного просвещения, в 1822-1843 гг. - в ведении управления военно-учебными заведениями Военного министерства, а с 1843 г. - в ведомстве Собственной Е.И.В. канцелярии по учреждениям императрицы Марии. Непосредственное управление лицейскими делами осуществлял директор, два надзирателя (по учебно-нравственной и хозяйственной части). Учебно-методические вопросы были отнесены к компетенции профессоров. При этом директор лицея с 1848 г. подчинялся "особому попечителю", назначаемому императором. В 1900 г. при последнем был учрежден совет из выпускников лицея. В 1814-1829 гг. при лицее также существовал Благородный пансион, который как готовил к поступлению в лицей, так и выпускал воспитанников непосредственно на службу.

Лицей постепенно стал и центром изучения наследия А.С. Пушкина. В 1899 г. при лицее было учреждено Пушкинское лицейское общество, в ведение которого передали основанный в 1840-х гг. Пушкинский музей и созданную в 1879 г. Пушкинскую библиотеку.

За время существования изменилось и место расположения учебного заведения. В 1843 г. Царскосельский лицей был переведен в Петербург, а в следующем, 1844-м, переименован в честь императора Александра I в Александровский лицей.

Число воспитанников на полном казенном содержании (казеннокоштных) первоначально составляло 20-50 человек. После 1832 г. набор увеличили на 50 платных (своекоштных) мест. В 1848 г. набор составлял 156 воспитанников (50 казеннокоштных, 100 своекоштных, 6 бесплатных для детей служащих), а с 1902 г. - 220. Плата за обучение составляла в 1848 г. - 600 руб. в год, а с 1902 г. - 800 руб.

В качестве организационных основ лицейской жизни должны были быть соединены две линии - подготовка достойных и профессионально образованных сынов отечества и создание творческой и семейной обстановки для воспитанников. Руководители и наставники попытались создать семью лицеистов, в которой бы дети не ощутили резкой перемены и изменения условий жизни. Надо сказать, что и первое, и второе удалось.

Лицей как учебное заведение соединил в качестве своеобразного "непрерывного образования" основное содержание гимназического и университетского курсов. При этом обучение в Лицее разделялось на два курса - "начальный" и "окончательный", по три года каждый.

"Начальный курс" включал гимназические предметы (кроме политэкономии, статистики, коммерческих наук и технологии), а также особый курс "изящных наук и гимнастических упражнений". Здесь изучались богословие, латынь, русский и иностранные (французский, немецкий, английский) языки, логика, история, география, математика, физика, космография (астрономия).

"Окончательный курс" соединял науки трех факультетов российских университетов - нравственно-политического, физико-математического и словесного. В его рамках предусматривалось совершенствование лицеистами иностранных языков, изучение русской словесности, истории западной литературы, отечественной и зарубежной истории, философии, статистики, политической экономии. В качестве специальных изучались юридические дисциплины: энциклопедия права, история русского права, церковное, государственное, гражданское, уголовное, полицейское, финансовое и международное право, а также государственное устройство "восточных держав". При этом введенное в лицее дополнительное военное обучение давало выпускникам права окончивших Пажеский корпус и право службы по военной линии.

Срок обучения первоначально составлял 6 лет (2 трехгодичных курса), с 1836 г. - 4 класса по полтора года, а с 1877 г. -

6 курсов по одному году. После открытия в 1882 г. подготовительных классов был введен 8-летний курс обучения.

Подбор учителей был достоин нового типа учебного заведения. Преподавание осуществлялось лучшими профессорами столичных учебных заведений. В разные годы за кафедрой лицея стояли представители российской науки и высшей школы - правоведы В.М. Гессен, Н.Л. Дювернуа, А.Ф. Кони, А.П. Куницын, С.А. Муромцев, историки Н.И. Кареев, С.Ф. Платонов, В.И. Семевский, И.П. Шульгин, филологи Н.А. Котляревский, Н.П. Кошанский, философы А.И. Галич, Э. Л. Радлов и др.

До 1848 г. программа обучения в лицее носила общеобразовательный характер. С 1848 г. лицей стал давать высшее юридическое образование, окончательно определив государствоведческую и правоведческую направленность подготовки чиновников. В зависимости от успехов в учебе выпускники лицея получали гражданские чины от первоначального - 14-го (коллежский регистратор) до достаточно высокого - 9-го (титулярный советник) классов и должны были отдать государственной службе от 4 (своекоштные) до 6 (казеннокоштные) лет. Всего

за время существования лицея в 1817-1916 гг. состоялось 72 выпуска, его окончили 1919 воспитанников.

Среда Лицея способствовала расцвету всесторонних талантов его воспитанников. А.С. Пушкин в черновых записях "Евгения Онегина" запишет весьма показательную фразу, отчетливо запечатлевшую дух лицейского воспитания и образования: "В те дни, когда в садах Лицея я безмятежно расцветал…" Славу лицея составили поэты А.С. Пушкин, А.А. Дельвинг, адмирал и географ Ф.Ф. Матюшкин, писатель М.Е. Салтыков-Щедрин, писатели-декабристы И.И. Пущин, В.К. Кюхельбекер, академик "по отделению русского языка и словесности" Я.К. Грот, ученый-экономист К.С. Веселовский, живописец В.Г. Шварц и др.

Но главное предназначение Лицея по поводу "образования юношества для государственной службы" было выполнено. Царскосельский - Александровский лицей действительно стал "кузницей императорских кадров". Выпускники лицея, окончившие его с золотой медалью, могли претендовать на получение достаточно значительных должностей в центральных учреждениях Российской империи, что обеспечивало им при наличии способностей значительный карьерный рост. Многие из них достигли высоких государственных гражданских чинов: до тайного советника и канцлера, а также генеральских званий.

Среди выпускников Царскосельского-Александровского лицея были известные государственные деятели и руководители высших правительственных учреждений: св. князь А.М. Горчаков - известнейший дипломат, министр иностранных дел, получивший в 1867 г. чин канцлера иностранных дел; председатель Комитета министров М.Х. Рейтерн; руководитель Второго отделения и председатель Департамента законов Государственного совета М.А. Корф; руководители императорской канцелярии по учреждениям императрицы Марии Д.П. Голицын-Муравьев, К.К. Грот, П.М. Кауфман; министры иностранных дел Н.К. Гирс, А.П. Извольский, А.Б. Лобанов-Ростовский и С.Д. Сазонов; министр путей сообщения А.П. Бобринский; министр государственных имуществ А.С. Ермолов; министры юстиции Д.Н. Замятин и А.А. Хвостов; министры финансов В.Н. Коковцев и Э.Д. Плеске; министры народного просвещения А.П. Николаи и А.А. Сабуров, Д.А. Толстой; министры торговли и промышленности С.И. Тимашев

и И.П. Шипов; министр внутренних дел А.Н. Хвостов; государственные контролеры А.Г. Кушелев-Безбородко, Д.М. Сокольский и С.Г. Феодосьев.

После Февральской революции 1917 г. Александровский лицей был упразднен Временным правительством. На его основе предполагалось создать Институт государствоведения для новой, так и не состоявшейся демократической республики.

Итак, Царскосельский-Александровский лицей в XIX - начале XX вв. прочно вошел в систему государствоведческого и юридического образования России, став не только кузницей чиновных кадров для центральных ведомств Российской империи, но и выпестовав целую плеяду известных российских поэтов, писателей и ученых. Соединив в себе дух и поэзию фундаментального университетского образования с практицизмом и прозой государственной службы, лицей заложил основу раскрытия будущих административных талантов в области управления различными сферами деятельности Российского государства. И сейчас, когда реформа государственной службы и проблема подготовки чиновничества для Новой России вновь стала весьма актуальной, опыт деятельности Царскосельского-Александровского лицея дает весьма поучительный и интересный материал по истории политики российской власти в подготовке государственных служащих.

  • История


Яндекс.Метрика