«Понедельник – день приемный»

Кияйкин С.Г.

Понедельник - приемный день в федеральном суде Чкаловского района Екатеринбурга. День, который здесь считают по традиции хлопотным и тяжелым, потому что каждый посетитель суда, который ступит на порог, придет со своими бедами и печалями, в надежде найти помощь, поддержку, совет у судей - представителей закона. В глазах людей - их заступников и защитников. Но сегодня только середина недели, начало рабочего дня, и мы с председателем суда Сергеем Григорьевичем Кияйкиным общими усилиями буквально выкроили свободных полчаса для беседы.


 С.Г. Кияйкин
 

- Сергей Григорьевич, как известно, судьями не рождаются, тем более - председателями. Каким было начало?

- Если о себе, то начинал я в декабре 1982-го. Год исполнял обязанности судьи, потом был избран народным судьей. В 1990 г. был назначен заместителем председателя, а с 12 февраля 1996 г. - председатель Чкаловского суда. С 1991 г. состою в Совете судей России. Считается, что это очень престижно, почетно и ответственно.

С 1994 по 1997 гг. был избран членом Президиума Совета судей России. И в 2000 г. на пятом съезде судей России снова был выдвинут в Совет судей, где меня избрали повторно в Президиум, членом которого являюсь и по сей день. Пять раз избирался на всех пяти съездах судей, поэтому в судейском сообществе я с самого начала принимал и принимаю активное участие. Работа в Совете судей России очень ответственная, но вместе с тем - интересная, потому что нужно давать заключения по законопроектам.

Мы фактически работаем с законодательной властью России, с депутатами Государственной Думы, с Советом Федерации. Мне приходилось участвовать в слушаниях. Но и в разработке основных законопроектов, которые считаются самыми главными, таких, как закон о статусе судей, закон о судоустройстве, Конституция России, - мы тоже принимали деятельное участие. Именно поэтому я считаю, что работа в Совете судей РФ - дело первостепенной, государственной важности.

Если взглянуть и оценить в целом, то за двенадцать лет в Совете судей РФ сделано очень много. И я благодарю Бога, что мне пришлось работать в зто бурное время, когда судебная власть становится по-настоящему именно судебной властью, и принимать активное участие в разработке законопроектов, да и вообще в жизни судейского сообщества. Потому что то, что было раньше, и то, что есть сейчас, - зто две большие разницы,

- Вы свердловчанин?

- Я коренной свердловчанин. Родился в Чкаловском районе, здесь вырос, окончил школу и работал на "Уралхиммаше". Одновременно учился на вечернем факультете в юридическом институте. И, еще не закончив институт, на четвертом курсе я уже работал судьей. Теория и практика у меня шли, как говорится, бок о бок. В 25 лет я фактически стал судьей. Недавно исполнилось двадцать лет судейского стажа, у меня первый квалификационный класс.

- Сергей Григорьевич, для вас работа судьей - это призвание?

- Работа для меня - это все. Главное дело моей жизни. В здании суда мы проводим большую часть своей жизни. Приходим раньше всех и покидаем стены суда поздним вечером - часов в восемь, девять…

Суд только тогда может сложиться как коллектив и работать вместе будет легко и интересно, если судьи и все другие сотрудники суда - это одна семья. В этом случае будут намного проще и оперативнее решаться многие вопросы. Естественно, у нас проводятся совещания. Я сам рассматриваю уголовные дела, но мне приходится координировать деятельность судей, проводить консультации. Помимо этого - координировать нашу деятельность с областным судом, судебным департаментом. Иногда просто не замечаешь, как пролетает день.


- А судебный департамент сегодня на вас имеет какое-то влияние?

- Департамент на нас никакого влияния не имеет. Он занимается организацией работы суда - это кадровые вопросы, то есть вместе с нами осуществляет подбор кадров.

- Но вы можете отказаться, если, к примеру, вам подобрали кандидатуру судьи, а он вам не приглянулся?

- Естественно. Без председателя, без согласования с мнением коллектива "новичков" не принимают. Я даже так скажу - каждый кандидат буквально "просвечивается". Я с ним беседую, его проверяет судебный департамент (да и не только судебный департамент - его проверяют ФСБ, другие заинтересованные ведомства и службы). Проверяют очень основательно, но он еще приходит на суд коллектива. До этого сдаст экзамены, пройдет все проверки, но после этого еще квалификационная коллегия, всевозможные согласования. Там и кадровая комиссия, и чего там только нет… Только после этого Президенту будет представлен проект указа… Потому что человек, который приходит на должность судьи, со всех точек зрения должен соответствовать этому высокому званию. Я сам шесть лет проработал в квалификационной коллегии Свердловской области и знаю не понаслышке, как проходит обсуждение кандидатур. Также и заседания Советов судей области проходят. Это тоже очень интересно.

- Мне кажется, процедура достаточно неприятная. Как вы считаете? Человек очень переживает, волнуется…

- Конечно. Ведь есть немало случаев, когда мы просто отказывали в назначении на должность судьи или на квалификационной коллегии прекращали полномочия по порочащим основаниям. Недавно прекращены полномочия судьи Режевского суда Жукова: он просил перевести на другую работу, но его освободили от занимаемой должности по порочащим основаниям. Он всего шесть лет проработал в суде, пришел на эту должность из председателей одного из совхозов Режевского района. У нас ошибок не прощают - судья, который допускает какие-то вольности, платит за это дорогой ценой. Кодекс чести, который есть у судей, заставляет контролировать себя не только на работе, но и в частной, личной жизни.

- Вы не считаете, что вопрос ставится слишком жестко?

- Жестко. Но нам нельзя делать ничего такого, что могло бы повредить нашей репутации. И не просто нашей репутации - репутации всего судейского сообщества. Потому что, если судья где-то появился в компании, так скажем, сомнительных личностей, то, естественно, тень бросается уже на все судейское сообщество.

У нас был случай в Первоуральске, когда судья в ресторане напился и в таком виде, в подпитии, приставал там к девушкам. Всё: мы его освободили от должности. Сказали: ты не можешь быть судьей, потому что не думаешь головой, куда ты идешь и как надо себя вести. Можешь быть свободен… Правда, это было лет пять-шесть назад. Причем, все случаи, когда судья освобождается от должности по порочащим основаниям, доводятся до сведения судейского сообщества,

- Не только как информация, но и как урок?

- Да. Потому что, если на практике мы не будем применять закон и наш кодекс чести, то грош нам цена. Это правильно, что судейское сообщество получило возможность самим решать эти вопросы и освобождаться от негативных явлений. Я вам скажу, что суд коллег намного строже, чем суд людей, которые не знают специфики работы судей. Я, например, как человек, который ежедневно сталкивается с этим, очень болезненно отношусь к репутации судей. Это не значит, что "стрижем под один гребешок" всех, - разбираемся. Но если уж это доказано и на самом деле факт был, то очень трудно будет человеку, который допустил такой промах. Нельзя судье злоупотреблять спиртным, даже употреблять спиртное следует очень осторожно. Я лично вообще его не употребляю. Нельзя судье ходить в места с сомнительной репутацией.

Наш председатель областного суда Иван Кириллович Овчарук говорит, что судья - это не профессия, а образ жизни. Я с ним полностью согласен, потому что, если ты идешь в ресторан, это может быть не обязательно злачное место, однако там могут возникнуть различные ситуации.

К примеру, один из судей пошел в ресторан, не имея в виду ничего плохого, там какой-то праздник отмечали, а когда вышел (это было в середине девяностых годов), то работники милиции закрутили ему руки - это было все подстроено - и бросили его в "воронок". Потом этих работников милиции осудили за то, что они превысили свои полномочия. Столько было неприятностей. Судья не был пьян, он просто выпил немного спиртного, и тем не менее этим воспользовались. Так что здесь - тонкая материя, лучше отказаться от спиртного, чем рисковать.

В общем, нелегка жизнь судьи в этом плане. Но к такому образу жизни все равно привыкаешь, и если ты себя приучил к дисциплине, то это уже не кажется обузой. У нас, по сути, нет времени ходить по ресторанам или вести какой-то там праздный образ жизни, общаться с людьми сомнительного поведения. Мы живем работой. Может быть, мы загоняем себя в какие-то узкие рамки, но мы рассматриваем уголовные, гражданские дела - все равно это проходит через твою душу, формирует мировоззрение.

Судьей нельзя быть, не повышая квалификацию. Судья должен быть разносторонним человеком, потому что судить - это не просто открыть Уголовный кодекс, прочитать "от трех до пяти" и дать какой-то срок. Судья должен всю жизнь этого человека пропустить через себя, потому что совесть судит гораздо строже.


- Сергей Григорьевич, вы помните свое первое дело, которое рассматривали как судья?

- Я вспоминаю одно из своих первых дел, когда я был еще совсем молодым судьей и за украденный полушубок дал подсудимому пять лет, хотя можно было три. Правда, он был судим, личность - не из приятных. Но на меня просто произвело впечатление, как он, по рассказам жены, семью гонял. Издевался над семьей. Я дал ему пять лет, хотя можно было три. И вторая инстанция оставила приговор в силе, и все было вроде нормально, но меня мучила совесть, и до сих пор я помню это дело. Потому что, как я теперь оцениваю, поддался эмоциям и срок дал чуть больше не за то, что украл, а за то, что так вел себя по отношению к семье. Но его ведь судили не за это.

Поэтому, я так думаю, здесь без божьего влияния не обходится. Судью тоже судит совесть, если что-то не так. Мы говорим - совесть судит и Бог. Поэтому судьей работать очень трудно. Первые три года у меня дрожали руки, когда я отправлял человека под стражу. С такими переживаниями приходится сталкиваться в нашей работе, потому что неприятностей очень много.

А потом - это всегда стресс. Потому что всегда есть одна сторона и другая. Так или иначе, будут недовольные. Так или иначе, кто-то скажет, что он предполагал, что будет вынесено другое решение. Это всегда некоторое противостояние. А иногда, особенно если по делу проходят цыганки, они грозят наслать всякие проклятья и порчу. Чего только не бывает...

А сколько приходит в суд больных физически и психически людей, особенно весной, когда наступает период обострения нездоровья. И это тоже накладывает отпечаток на работу судьи. Поэтому двадцать лет, которые нам дают по статусу как срок для того, чтобы уйти в отставку, и два месяца отпуска - это не просто так. Хотя судьи, большей частью, отпуск не используют. В прошлом году я использовал лишь один месяц, потому что было просто невозможно оторваться от дел.

- Трудности, которые возникли в вашей работе, связаны с изменениями в законодательстве, новой редакцией Уголовного кодекса в том числе?

- В судебной практике сошлись все огрехи, все оплошности законодательной и исполнительной власти. Раньше люди шли за справедливым решением в райком, горком, теперь бегут в суд. Здесь они сталкиваются с тем, что судье нужно доказывать свою правоту в новом судебном процессе, где существуют равенство и состязательность сторон. Для этого нужно собрать доказательства и факты.

А люди, несколько поколений граждан, привыкли к тому, что если они заявление в суд подали, то больше им ничего делать не надо, суд сам разберется и вынесет решение. Сегодня же, когда граждане сталкиваются с тем, что еще нужно платить деньги адвокату, необходимо собирать доказательства, - они воспринимают это как беззаконие, как покушение на их гражданские права. И, конечно, очень трудно в таких случаях разговаривать, трудно убеждать.

Но, с другой стороны, никто еще фактически не подал малообеспеченным людям руку помощи в плане правовой защиты. К примеру, адвокаты за простое бракоразводное заявление, которое не требует каких-то особенных познаний, берут от пятисот до полутора тысяч рублей. Да еще бы они составляли грамотно эти исковые заявления. Но, извините, они иной раз так напишут, что ни о какой квалификации говорить не приходится. Иной раз так жаль этих людей, что невольно проникаешься их возмущением.

В последнее время принято много законов, и не просто законов, а основополагающих законов, на которых практически строится вся наша правовая система. С 1 июля введены новые Уголовно-процессуальный и Административный кодексы. С 1 февраля 2003 г. вступил в силу Гражданский процессуальный кодекс. Это фактически меняет точку зрения на все. Это не просто новое в законодательстве…


- Это революция? "Бархатная"?

- Нет, она не "бархатная", и люди, сталкиваясь с новым законодательством, которое, мягко говоря, пока еще очень несовершенно, именно на нас, судей, выплескивают иной раз свое возмущение, негодование Иногда мы соглашаемся, иногда - нет. Но нам приходится с этим сталкиваться ежедневно и все эти недоработки законодательства пропускать через себя, через свои нервы.

К примеру, на мой взгляд, совершенно незащищенными остались перед лицом закона потерпевшие. Если прокурор отказался от обвинения - мы обязаны принять это и прекратить уголовное дело. Несмотря на то, что потерпевший может быть и против. Нонсенс какой-то! А мы обязаны "взять под козырек". Вроде бы со стороны кажется, что это - большое достижение. Но возникают перекосы. И далеко не всегда торжествуют истина и справедливость.

Аналогичная ситуация возникает с состязательностью сторон. Суд не может без согласия сторон огласить показания тех же свидетелей, потерпевшего, подсудимого, которые они давали в период следствия. Чего боится законодатель, я не понимаю. Если какая-либо из сторон - либо это прокурор, либо адвокат - не соглашается на оглашение показаний, то суд уже не сможет их огласить и оценить. Если это не доказательства, то для чего проводилось следствие? Иногда это нарушает и права самих подсудимых. С такой ситуацией нам приходится сталкиваться ежедневно. По моему мнению, тут явный перекос. Говорили, что будут поправки, но пока их нет. А мы работаем в этом правовом поле и пока имеем то, что имеем.

Если взять Уголовный кодекс - тут тоже большая проблема. Мы сейчас имеем только несколько видов наказаний. Есть в Уголовном кодексе у нас вид наказания "использование на общественных работах". Как ограничение свободы - это та же "химия", если обратиться к прошлому. Есть кратковременный арест до шести месяцев. Но эти виды наказаний не используются, потому что отсрочены до 2006 года, хотя по кодексу они уже должны быть в арсенале судей.

- Ваше ведомство разворачивается на редкость медленно…

- Это как раз не наше ведомство. Это было поручено другим ведомствам - в том числе МВД РФ. Правительство должно было разработать комплекс мер по введению альтернативной системы видов наказаний. Правительство наше ничего не сделало для того, чтобы эти меры реально осуществлялись. И все, что они могли, - это по Указу Президента отсрочить. У нас остались лишение свободы, штраф, условное осуждение и исправительные работы. Штрафы в условиях нашего безденежья, сами понимаете, как взыскиваются.

В итоге мы либо садим осужденного в тюрьму, либо человек вообще остается безнаказанным. Должен быть комплекс мер, предусмотренных законом. Нынешнее положение очень печально, потому что перспективность мер наказания зависит как раз от возможности использовать весь комплекс мер нового УК. Это европейский метод. Что мешает, к примеру, те же общественные работы использовать: заборы красить, мусор убирать после трудового дня и отмечаться в ЖКО или в милиции? Что здесь сложного ? Ничего абсолютно, но ведь не делают. Взяли, отсрочили на несколько лет - и все.

- Сергей Григорьевич, вы беспристрастно оцениваете работу своих коллег-подчиненных?

- Мне импонирует работа Ивана Николаевича Иванова, он больше двадцати лет уже работает. Это мой заместитель. Он уходит каждый день с работы после девяти часов вечера, когда уже никого нет. Дела у него сложные. Это убийства, тяжкие преступления. Такого рода дела очень эмоциональные, но пока он не изучит все дело, не будет знать все его тонкости, не вынесет приговор. Просто человек переживает за все дела, которые у него есть в производстве. И рассматривает все дела только с точки зрения закона, справедливости. У него меньше всего жалоб со стороны граждан. Жалобы, как вы знаете, были, есть и будут. Но количество обоснованных жалоб - это показатель работы. Иной раз сердце огрубеет, иногда просто судья эмоционально устал. У Ивана Николаевича никогда этого не происходит.

- Вы принимаете в коллектив только избранных?

- Не то чтобы избранных, я думаю - у любого человека есть свои недостатки. Должна быть преемственность в любом коллективе. Она есть тогда, когда он обновляется постепенно. На смену тем, кто давно работает, приходят молодые люди. Я учился у Геннадия Васильевича Кузнецова, бывшего председателя суда, у Михаила Андреевича Харина, судьи-практика. Эти люди были моими наставниками, им я старался подражать. В коллективе, как в зеркале, виден каждый.

Как-то мой крестный, мой дядька-фронтовик, спросил: "Ты как судишь?" Я ответил: "Как полагается, по закону". - "А по совести?" - допытывался фронтовик. И изрек: "Не судья ты, если судишь только по закону. Надо судить по совести".

Много лет прошло, но я мысленно все время возвращаюсь к этому разговору. Безусловно, прав был старый вояка.


Беседу вела Л. Филипович

  • Общество и власть


Яндекс.Метрика