О роли конституции в современном политическом процессе

Скоробогацкий В.В.

Основные надежды на формирование общественной атмосферы, благоприятной для укрепления Конституции и повышения ее роли в регулировании общественных процессов, следует связывать с медленным, долговременным воздействием принципов и норм гражданского права на повседневную жизнь и деятельность больших масс, направляемых их собственными, непосредственными материальными интересами, а не корпоративными целями партийных вождей или утопическими лозунгами идеологов. Только на этом пути возможно кардинальное обновление политической культуры в российском обществе, которая составила бы прочную основу для демократии.

 
 


Конституция - явление новое для России, несмотря на то, что первая из них относится к 1918 году. Но сегодня приобретает актуальность вопрос об эффективности Конституции, о роли, которую она играет в современном политическом процессе. Отличие нынешней Конституции от советских очевидно: приоритет прав и свобод человека, прямое действие ее норм, деятельность Конституционного суда, обеспечивающая верховенство Конституции, - все это, как и многое другое, свидетельствует о ее демократическом характере, о том, что она представляет собой правовую основу формирующейся в России политической системы представительной демократии.

Вопрос, поставленный нами во главу угла, предполагает определение условий, при которых Конституция становится важным, может быть, решающим фактором формирования политической демократии. К числу таких условий, в первую очередь, относится политическая культура. Исходя из типологии политических культур, данной Г. Алмондом (патриархальная - подданническая - культура участия), характерная для современной России политическая культура может быть представлена в виде мозаики, составленной из трех типов, с ощутимым доминированием элементов патриархальной культуры.

Речь идет, во-первых, о невыделенности политического из синкретического комплекса, включающего в себя политическое, экономическое, социальное и т.п. Вследствие этого, во-вторых, в патриархальной культуре отсутствуют позиция и роль политического лидера. Его место занимает племенной вождь, выполняющий одновременно несколько функций. Это привносит в общественную жизнь психологию и практику патернализма, в русле которого получают социальное и политическое наполнение конституционные нормы и принципы. Так, например, растущая год от года популярность президента, безусловная поддержка его действий всеми социальными группами напоминает не только советскую эпоху с ее всенародной любовью к своим вождям, но и более отдаленное время перехода от военной демократии к государственности, от естественного состояния первобытности к цивилизации с ее институтами - гражданскими в первую очередь.

Данное состояние политической культуры в современной России делает возможным несколько сценариев развития. Не все из них предполагают ведущую роль Конституции в общественной жизни. Конституция - это прежде всего текст, но еще и нечто, стоящее над текстом; это дух, представленный в двух аспектах: как смысл каждого из ее положений и как логика, то есть взаимосвязь этих положений и порядок их следования друг за другом. Дух не заключен в тексте, но существует в соотношении текста и контекста. Контекст - переменная величина в формуле духа, зависимая от времени, состояния культуры и уровня общественного сознания, характера социальных, политических и экономических отношений и многого другого. Уже из этого можно сделать вывод, что Конституция меняется вместе с изменением социокультурного контекста, меняется вместе с нами.

Так, в качестве примера можно указать на изменения, которые переживает в последние годы политический статус президента России. В девяностые годы, характеризовавшиеся резкой поляризацией основных общественно-политических сил страны, ключевым для определения политической позиции президента было положение о его равноудаленности от этих сил, о том, что президент в осуществлении своих обязанностей непосредственно не связан ни с одной из политических партий. В настоящее время, когда в обществе сложились условия для перехода к стабильному, сбалансированному, социально ориентированному и устойчивому развитию, неизбежным становится союз президента с ведущими политическими силами страны, способными консолидировать общество для выполнения данной задачи. А с точки зрения текста Конституции все остается по-прежнему: президент является гарантом Конституции, прав и свобод человека и гражданина, определяет основные направления внешней и внутренней политики, обеспечивает согласованное функционирование и взаимодействие органов государственной власти (ст. 80, чч. 2, 3).

Иначе говоря, для того чтобы обеспечить выполнение своих определенных Конституцией функций, институт президента должен менять свою политическую и общественную конфигурацию и роль. Такого рода изменения с течением времени переживают все базовые конституционные институты, причем диапазон изменений достаточно широк - от демократии до авторитаризма. Хотя с формальной точки зрения нашей Конституции присущ демократический дух, демократия не может быть осуществлена только при помощи юридических средств. Используя жанр фэнтэзи, можно предположить, причем без особого насилия над логикой и здравым смыслом, что с помощью этой же самой Конституции можно установить в стране авторитарный режим, более того - режим личной власти, власти диктаторской.


Для этого не надо отменять принцип разделения властей или разгонять парламент, достаточно сделать "ручными" органы представительной и судебной власти и придать декоративный характер основным государственно-политическим институтам - при единодушной поддержке народа, в очередной раз сплотившегося вокруг своего вождя. Эту тенденцию отчетливо можно наблюдать на примере истории Рима, переходившего от республики к принципату - режиму правления первых цезарей.

Что же может стать действительной преградой против авторитарных, антидемократических тенденций? Ответ на этот вопрос заключен в истории французской революции. Наполеон нашел противоядие против чумы радикализма, поразившего французское общество и характерного в равной мере для политической практики как революционной партии, так и ее противников. Он нашел это лекарство не в идеологии и не в конституции. Как человек дела, он в лице Дестюта де Траси пренебрежительно относился к "идеологам", расплодившимся в его время, сделав это слово ругательным. Как республиканский император, он и органически, по своей натуре, и по своей политической философии был несовместим с конституцией. Таким лекарством стал знаменитый кодекс Наполеона. Гражданский кодекс послужил матрицей для формирования новых общественных отношений, придав им регулярный, устойчивый и правовой характер. Он составил своеобразный "скелет" гражданского общества во Франции, правовую, нравственную и интеллектуальную инфраструктуру повседневной жизни. Благодаря этому присущий национальному характеру французов здравый смысл, воспетый Ф. Рабле, Р. Декартом и Р. Ролланом, получил своеобразную реабилитацию и общественно признанный, высокий ценностный статус: буржуа как социокультурный тип впервые получил равные права с героем прошлого века - аристократом.

По мере того как гражданский кодекс преобразовывал общественную атмосферу страны, исчезала почва для радикальных взглядов и действий, а общественно-политический процесс приобретал устойчивый, упорядоченный и рациональный характер. Теперь он направлялся не только сверху, со стороны центральной власти, но и снизу, со стороны гражданского общества, его институтов. Под долговременным воздействием кодекса Наполеона в обществе сложился новый тип политической культуры - культура участия. Только при данных условиях демократия во Франции стала неотъемлемым фактом политической жизни.

С моей точки зрения, нечто аналогичное должно произойти и в России. В последние семь-восемь лет на различных уровнях выдвигаются предложения разработать современный вариант национальной идеи и придать ей официальный статус государственной идеологии, вопреки прямому запрету Конституции (ст. 13) на этот счет. С государственной идеологией многие связывают надежды на духовное оздоровление и консолидацию российского общества перед лицом внешних и внутренних угроз и вызовов. Появление подобных проектов показывает, что исторический опыт собственной страны для этих "многих" - плохой учитель: сосуществование государственной идеологии и Конституции превращает последнюю в юридическую и политическую фикцию, и, скорее всего, в реальности не существует таких условий, при которых государственная идеология могла бы стать гарантом Конституции.

В силу этого основные надежды на формирование общественной атмосферы, благоприятной для укрепления Конституции и повышения ее роли в регулировании общественных процессов, следует связывать с медленным, долговременным воздействием принципов и норм гражданского права на повседневную жизнь и деятельность больших масс, направляемых их собственными, непосредственными материальными интересами, а не корпоративными целями партийных вождей или утопическими лозунгами идеологов. Только на этом пути возможно кардинальное обновление политической культуры в российском обществе, которая составила бы прочную основу для демократии.

Подобного рода выводы особенно важны в свете конструктивной слабости нынешней Конституции. Эта слабость заключается в том, что Конституция не дает достаточных правовых основ для выработки последовательной, долговременной и глубокой региональной политики. Под региональной политикой я понимаю не только деятельность федерального центра по отношению к субъектам Федерации, но также систему их взаимоотношений между собой и их деятельность по отношению к федеральному центру. Отчетливая асимметрия в отношениях между центром и регионами, заложенная в Конституции (ст. 76, чч. 1, 2, 5), выявляет унитарную конструкцию нашего государственного устройства, только отчасти ослабленную уступками регионам, которые вынужден был сделать федеральный центр под напором демократической стихии 1991-1993 гг. Полученная регионами самостоятельность по вопросу формирования органов исполнительной и представительной власти декорирует традиционную модель российской власти - пирамиду, на вершине которой - столица, а в основании - губернии и провинции, как бы они ни назывались в современной транскрипции. Но в свете попыток последних лет, предпринятых федеральным центром под флагом укрепления так называемой властной вертикали, можно предположить, что под лозунгами укрепления конституционного порядка и законности (так и хочется сказать, социалистической), единства и территориальной целостности страны в действительности происходит своеобразная реставрация старой системы местного управления, когда основные рычаги властного воздействия приводятся в движение из столицы.

Происходящая сегодня рецентрализация государственной власти началась десять лет назад. Осенью 1993 года была прервана демократизация страны, свидетельством чего стали два события. Первое из них прогремело на весь мир: танковые залпы по Белому дому, последовавшие за ними разгон Верховного Совета и демонтаж системы Советов в целом. Вместе с Советами исчезла форма, направлявшая демократическую стихию, порожденную горбачевской перестройкой, в организованное русло созидания низовых, гражданских основ новой государственности.

С этого времени попятное по отношению к демократии движение в сторону авторитаризма с человеческим лицом стало необратимым. Второе событие затерялось в череде других событий октября-ноября 1993 г. Это был указ Ельцина, отменивший решение Свердловского областного Совета об учреждении Уральской республики. Указ Ельцина был еще одним ударом по нарождающейся российской демократии: федеральный центр заблокировал тенденцию к децентрализации власти, рожденную демократизацией страны. Но эта тенденция заключала в себе угрозу не единству и территориальной целостности страны, а ее унитарному государственному устройству, обеспечивавшему в условиях России монополию на власть со стороны государства, в первую очередь, его центральных органов.

Подводя итоги десятилетия нынешней Конституции, сегодня важно помнить, что она закрепила победу центральной власти над низовыми (гражданскими) и региональными субъектами демократического движения. Заложенная в ней унитарная конструкция государственного устройства находится в определенном противоречии с задачей продолжения демократических реформ в стране, формирования институтов гражданского общества и местного самоуправления. Но еще более важно понять, что Конституция не дает правовых гарантий против угрозы восстановления политического режима, от которого мы, казалось бы, навсегда отказались пятнадцать лет назад, вместе с отменой известной статьи советской Конституции об авангардной роли коммунистической партии в общественно-политической жизни страны.

  • Общество и власть


Яндекс.Метрика