Либерализм и консерватизм: использование их потенциала для конституционного развития России

Иванчук Н.В.

Либерализм и консерватизм как системы политических и правовых ценностей относятся к числу самых влиятельных. Они имеют длительную историю становления и развития. Эта история не завершена и продолжается сегодня. Глобализация, эпоха постмодерна, в которую вступила Россия и ее регионы, требуют новых подходов, поиска новых ресурсов для того, чтобы сделать конституционализм более действенным.
Для развития отечественного конституционализма важно использование потенциала консерватизма. Для него характерны: суровый, беспощадный реализм, антиутопизм, прагматика настоящего как противовес чрезмерно оптимистическим ожиданиям, связанным со светлым будущим.

 
 


"Универсалистское представление о праве, свойственное эпохе модерна, претендующее на полноту, аподиктичность и преобразовательно-инженерную миссию, уступает гораздо более "мягкой", основанной на принципиально иных критериях рациональности модели"1. Возрастает роль синтеза различных школ и направлений, в том числе либерализма и консерватизма, открытости по отношению к другим школам, способности интегрировать, извлекать наиболее ценное из того, что имеется у них.

Одним из плодотворных синтезов и в европейской, и в отечественной политико-правовой мысли является синтез либерализма и консерватизма. Для либерального консерватизма характерно понимание неразрывного единства общества и государства, порядка и свободы, разума и веры, опасности их противопоставления. "Между пороками русской общественности и русской государственности есть роковая внутренняя связь, своего рода внутренняя круговая порука", - отмечал видный представитель отечественного либерального консерватизма П.Б. Струве2.

Чрезмерная концентрация власти в руках государства, отдельных его институтов порождает пассивность, конформизм, социальное и иное иждивенчество у многих людей, маргинализацию негосударственных политических институтов. В свою очередь, отчужденность общества от государства создает благоприятную почву для всевозможных злоупотреблений в деятельности самого государства.

Освоение либеральных и консервативных ценностей на посткоммунистическом правовом пространстве сталкивается с большими трудностями, ибо прежний опыт жизни в соответствии с этими ценностями невелик, а новые знания и умения не приходят сразу.

Многие специалисты по конституционному праву считают - и не без оснований, - что "ключевой характеристикой Конституции Российской Федерации 1993 года является ее либеральный характер"3, закрепление в ней трех видов плюрализма: политического, экономического, идеологического и многих других принципиальных положений либеральной доктрины. Однако нельзя не признать, что либерализм ныне действующей российской Конституции в ряде случаев весьма непоследователен, а то и просто далек от подлинного либерализма.

Как известно, основа основ либерализма - концепция разделения властей, разработка тщательно продуманного и постоянно совершенствуемого механизма сдержек и противовесов, благодаря которому различные ветви власти уравновешивают и ограничивают друг друга. Однако "создатели действующей Конституции Российской Федерации все сделали для того, чтобы максимально свести роль парламента к функциям пред-ставительства и законотворчества"4.

Либеральные ценности не имеют ничего общего с тотальным администрированием. Но отец политического либерализма Д. Локк сформулировал тезис, оказавшийся поистине судьбоносным: "Никто в гражданском обществе не может быть освобожден от контроля над ним". Сегодня реальностью стали парламентские запросы и некоторые другие формы контроля законодательной власти над исполнительной. Но все же они, думается, недостаточны. В частности, у палат российского парламента нет права на парламентское расследование и его надо рано или поздно признавать и реализовывать на практике, хотя дорога к этому обещает быть долгой. Конечно, нужен контроль над всеми ветвями власти - и над законодательной, и над судебной, и над муниципальной. Но контроль над исполнительной властью имеет, на мой взгляд, первостепенное значение в силу того, что его наиболее трудно осуществить.


Я полностью согласен с А.Д. Градовским, полузабытым, но самобытным отечественным государствоведом. Исполнительная власть "имеет совершенно самостоятельные задачи, подобно всем другим властям в государстве, она в то же время пользуется несравненно большею свободой действий"5. А где больше свободы, там и больше соблазнов злоупотреблять ею.

Следует признать не лишенными оснований сомнения в отношении целесообразности роспуска Государственной Думы в случае ее затяжного конфликта с правительством. Паритет властей, их относительное равенство не совместимы с тем, что одна ветвь власти по существу отстраняет от нее другую ветвь.

В статье 80 Конституции РФ записано: "Президент Российской Федерации является гарантом Конституции Российской Федерации, прав и свобод человека и гражданина". Эта статья, на мой взгляд, не совсем согласуется со статьей 3, в которой провозглашено, что "носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ". Следовало бы, на мой взгляд, подчеркнуть, что и гарантом Конституции являются народ, выражающие его волю и интересы органы государственной власти и прежде всего Президент. Превращение Президента едва ли не в единственный гарант Конституции, может быть, оправдано с позиций сегодняшнего дня, в условиях неразвитости гражданского общества и гражданской политической культуры и чрезмерно развитого во многих слоях населения упования в решении своей судьбы на авторитет высшего руководителя и соответственно недооценки роли своего собственного выбора. Предыдущий президент фетишизировал свою роль. Он даже любил говорить о себе в третьем лице: "Президент сказал", "Президент решил". Отпечаток его личности несет и ныне действующая Конституция. Но в целом фетишизация чьей-либо роли опасна непредсказуемыми последствиями.

Таким образом, некоторые положения Конституции РФ, других законодательных актов недостаточно либеральны, даже если они и претендуют на такую роль. Отечественный либерализм, по крайней мере, в его исторической перспективе, в том числе конституционный либерализм, может быть более последовательным, социально, политически, юридически действенным, перестанет быть, по образному выражению И.С. Тургенева, "легким, как пух", способным материализоваться в привычках и нормах поведения многих людей.

Не менее важно для развития отечественного конституционализма использование потенциала консерватизма. Для него характерны: суровый, беспощадный реализм, антиутопизм, прагматика настоящего как противовес чрезмерно оптимистическим ожиданиям, связанным со светлым будущим.

"Общество не может существовать без власти, контролирующей волю и естественные инстинкты, и чем меньше такой власти внутри нас, тем больше ее должно быть вовне", - отмечал основоположник консерватизма, а точнее либерального консерватизма Э. Берк6.

Консервативные методологические установки, а они, бесспорно, есть, хотя менее четко сформулированы, чем в либерализме, позволяют в чем-то весьма существенно дополнить, обогатить либеральное понимание права и государства, конституционализма и конституционного процесса. Так, проблема вины, солидарной ответственности коллективного субъекта в конституционном праве может быть адекватно осмыслена, на мой взгляд, прежде всего с позиций консерватизма. Признание солидарной ответственности правительства перед парламентом, четкое определение специфики вины индивидуальных и коллективных субъектов позволяет более адекватно осмысливать проблемы и противоречия постиндустриального общества, весьма динамичной правовой материи. "Проблема вины коллективного субъекта связана со специальной правосубъектностью коллективных субъектов и не может быть сведена к сумме личной вины отдельных лиц"7. Принцип сочетания индивидуальной (персональной) и коллективной ответственности, установленный в отношении ответственности правительства рядом конституций, в частности Конституцией Греции, позволяет повысить эффективность деятельности правительства, его отдельных членов. В отечественном конституционном праве эти проблемы также начинают разрабатываться, привлекать внимание ученых и практиков.


1 Честнов И.Л. Правопонимание в эпоху постмодерна // Известия высших учебных заведений. Правоведение, 2002. № 2. С.6.

2 Струве П.Б. Patriotica. Россия. Родина. Чужбина. Спб., 2000. С.6.

3 Мау В. Конституция 1993 года и экономические реформы в России // Конституционное право: восточно-европейское обозрение, №3 (44), 2003. С.152.

4 Авакьян С.А. Федеральное собрание России: перспективы совершенствования организации и деятельности // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2002. № 2. С.5.

5 Градовский А.В. Государство и провинция // Соч., Спб., 2001. С.198.

6 Берк Э. Правление, политика, общество. М., 2001. С.419.

7 Виноградов В. Вина в конституционном праве // Конституционное право: восточноевропейское обозрение, 2003. №3 (44). С.184.

  • Общество и власть


Яндекс.Метрика