Откуда есть пошел архив (к 85-летию архивной службы свердловской области)

Шимонек Е.В.

...В мае 1920 г. Урало-Сибирская комиссия приняла решение о ликвидации архива Уральского горного управления. Он тогда располагался в здании, которое до революции собственно и занимало горное управление (ныне это здание Уральской консерватории). Архив помещался в 11 комнатах и насчитывал на тот период 172560 дел. По непонятным теперь причинам инициативу ликвидации архива горного управления взял в свои руки чрезвычайный уполномоченный ВСНХ на Урале некто Максимов...

 Е.В. Шимонек
 


Архивная служба Свердловской области в этом году отмечает свой 85-летний юбилей, а значит есть повод вспомнить некоторые страницы истории архивного строительства на территории Свердловской области.

Императорская Россия не имела своей целостной государственной архивной структуры. В Москве и Санкт-Петербурге существовало несколько крупных ведомственных архивов (например, Межевой архив, Московский архив Министерства юстиции, Архив Морского министерства и др.), которые впоследствии составили ядро центральных государственных архивов СССР. В губерниях документы также находились на стадии ведомственного хранения, т.е. каждое учреждение и предприятие хранило только свои документы. А системы государственных архивов, в которые учреждения и предприятия обязаны были бы сдавать документы по истечении определенного срока, просто не существовало.

Нужно отдать должное Советской власти, которая сумела в первую очередь позаботиться о документальной истории своей страны. Уже 2 апреля 1918 г. был создан Центральный комитет по управлению архивами, задачей которого являлось временное управление архивами и разработка положения о реорганизации архивного дела1. 1 июня 1918 г. В.И. Ленин подписал декрет «О реорганизации и централизации архивного дела», который положил начало образованию Государственного архивного фонда2. Для заведования им было создано Главное управление архивным делом при Народном Комиссариате по просвещению РСФСР. 31 марта 1919 г. вышел в свет декрет Совета Народных Комиссаров «О губернских архивных фондах (Положение)», по которому началось создание сети архивных органов на местах3.

Фактически понадобилось меньше года для того, чтобы выстроить каркас будущей стройной, организованной и упорядоченной структуры, занимающейся хранением документальной памяти России, которую царским чиновникам так и не удалось создать.

Конечно, гладко весь этот процесс выглядит только на бумаге. На деле формирование архивной системы протекало с большими трудностями. Например, в Екатеринбурге создание управления губернским архивным фондом (официальное сокращение — губархив) логикой событий было отсрочено до сентября 1919 г. Ведь шла гражданская война и Урал был занят войсками армии А.В. Колчака. Таким образом, Екатеринбургский губархив, предтеча архив¬ной службы Свердловской области, был организован 1 сентября 1919 г. 4, и именно эта дата празднуется как день рождения архивной службы области и Государственного архива Свердловской области. В разные периоды своего существования архив менял свое официальное наименование, называясь то управлением архивным фондом, то отделом Центрархива РСФСР и т.д., но его официальное сокращенное название оставалось неизменным — Екатеринбургский губархив.

Первоначально Екатеринбургский губархив возглавлял выпускник Петроградского университета Борис Михайлович Липин5. Ему не удалось долго проработать на этом посту. Уже весной следующего, 1920 г. он был арестован по неизвестному нам обвинению и, как писал его преемник на этой должности Александр Тимофеевич Жингарев-Добросельский, даже не успел сдать свои служебные дела6.

В первые полгода своего существования Екатеринбургский губархив располагался по адресу: ул. Мамина-Сибиряка, №38/407 . В марте 1920 г. он переехал в здание бывшей кирхи8, где помещался многие годы. Собственное здание, построенное для архива по специальному проекту, было сдано в эксплуатацию только в 1970 г. А до этого, особенно в довоенный период, документы постоянно кочевали с одного места на другое. Даже в подвале оперного театра одно время находилось архивное хранилище.

Архивная система страны формировалась в ситуации послевоенной разрухи и тотального дефицита всего, в том числе и дефицита бумаги. Именно поэтому основной и важнейшей задачей сотрудников всех губархивов было спасение документов. В условиях экономического упадка, царившего в стране, исторические документы подвергались совершенно варварскому использованию: на упаковку, самокрутки и просто вывозились на сохранившиеся писчебумажные фабрики. Известен факт, когда в октябре 1921 г. на бывшую бумажную фабрику Ятеса из Верх-Исетского завода вывезены были «стариннейшие дела времен Екатерины II»9.

В данных условиях даже задача описания и упорядочения документов отодвигалась на второй план. Первоочередной целью становилась регистрация, постановка на учет и концентрация архивов в более-менее пригодных для хранения документов помещениях, желательно изолированных от внешнего воздействия. Огромный, титанический труд, легший на плечи маленькой кучки энтузиастов, неравнодушных людей, понимающих историческое и культурное значение документального наследия страны.

Первый состав губархива включал в себя всего лишь четырех человек. Штат архива предусматривал также уполномоченных от губернского архива в каждом уезде. Из шести уездов Екатеринбургской губернии только в двух — Шадринском и Камышловском — нашлись добровольцы, взвалившие на себя архивную работу.

В Шадринском уезде архивами стал заниматься известный уральский краевед, археолог, писатель, этнограф Владимир Павлович Бирюков. В 1960-х годах, перебравшись в Свердловск, Владимир Павлович работал уже в Государственном архиве Свердловской области. Он лелеял мечту о создании Уральского архива литературы и искусства (по образу и подобию Центрального государственного архива литературы и искусства), основой которого могла послужить его обширная документальная коллекция, собранная им в течение всей своей жизни. Увы, этот проект так и не был осуществлен. Личный фонд В.П. Бирюкова в настоящее время находится на хранении в облгосархиве и является одной из его жемчужин.

«…Изъявляю готовность взять на себя труд по отысканию архивов в г. Камышлове и его уезде, охране их и приведению в порядок…» — с этого письма в Камышловский отдел народного образования началась в марте 1920 г. архивная деятельность Александра Андреевича Наумова10. Человек этот в уездном центре был давно известен как увлеченный краевед, член-корреспондент Уральского общества любителей естествознания. Он был и организатором краеведческого музея в Камышлове11.

Александр Андреевич не очень долго проработал на архивной службе, всего лишь до мая 1923 г.12 Но именно ему удалось обнаружить брошенный при отступлении колчаковскими войсками архив Пермской губерн¬ской земской управы, который они вывезли из Перми в надежде переправить за границу. О его плодотворной деятельности на ниве архивного строительства в Камышловском уезде свидетельствует хотя бы такой факт. Когда в Уральской области были ликвидированы округа и, соответственно, окружные архивные бюро, из существующих на январь 1931 г. 207 районов области только в одном — Камышловском районе — функционировало архивное бюро13.

Вообще, Екатеринбургскому губернскому архиву везло на сотрудников. Конечно, все эти люди не были специалистами-архивистами. Впрочем, профессионалов архивного дела в те времена в стране были единицы, ведь первая кузница кадров — Московский историко-архивный институт — открылся только в 1931 г. Среди сотрудников губархива были такие известные в городе и на Урале в целом люди, как Николай Григорьевич Стрижев, активный общественный деятель и предприниматель, инициатор создания Екатеринбургской товарной и горнопромышленной биржи, издатель «Делового корреспондента» — первой ежедневной городской газеты; как Александр Андреевич Берс, дворянин, ученый, историк и археолог, автор нескольких книг по истории Урала, расстрелянный в 1937 г. в одном из лагерей БелБалтлага.

С 26 августа 1922 г. во главе архивной системы губернии стал Виктор Михайлович Быков, известный революционер и литератор, автор справочника-путеводителя «Свердловск — столица Урала», изданного в 1924 г., и ряда исторических работ14. Он одновременно был редактором нескольких журналов и газеты «Уральский рабочий», заведующим Истпартом (ныне Центр документации общественных организаций Свердловской области), заместителем председателя Уральского бюро краеведения15. Виктор Михайлович умер в 1925 г., находясь на посту заведующего Уральским архивным бюро. Улица Братьев Быковых в Екатеринбурге — это улица и его имени тоже.

Время было голодное, беспокойное, страна лежала в руинах после пережитых революций и войн. Железнодорожный транспорт работал с перебоями, архивистам приходилось ездить на лошадях, а иногда и передвигаться пешком в самые отдаленные уголки обширной Екатеринбургской губернии. Нередко это было просто небезопасно для жизни. Сотрудники губархива работали буквально как детективы, разыскивая следы брошенных на произвол судьбы документов, выспрашивая о них местных жителей, подчас таща их на себе в губернский центр. Хочется привести выдержки из отчетов о командировках сотрудника Николая Григорьевича Стрижева, которому в тот момент было уже под 80 лет:


«До Кыштыма я решил поехать по железной дороге. На Екатеринбургский вокзал приехал под вечер 26 декабря и только в 10 час. вечера и с помощью проводника-носильщика, которого кое-как убедил за 100 руб., а он просил 200, посадить меня в вагон. Я с трудом добрался до поезда, затерявшегося где-то на седьмом пути рельсовой сети. Вагон оказался неосвещенным, неметенным, без печки и нар, но уже наполовину наполненный пассажирами, большинство которых состояло из солдат. Солдаты живо разыскали где-то на путях печку, принесли дров и устроили отопление. После строительных трудов улеглись на полу, кто сидя, кто лежа, на отдых. Так пробыли до 6 час. утра следующего дня, тогда только тронулся поезд. К этому времени в вагоне набилось публики до 55 человек, в пути уже оказалось, что здесь было трое больных, двое раненых и один сильно истощенный.

Большинство публики были голодны и без стеснения просили у других хлеба, или купить, или одолжить. Чаю ни у кого не было, пили один кипяток, и то не всегда прокипяченный, а слегка подогретый, отчего многие потом начали страдать поносом, а вагоны были без уборных, поэтому как на Екатеринбургском вокзале, так и при остановках иногда между станциями нуждающиеся выскакивали из вагонов и, образуя цепь, сбоку поезда опорожнялись на глазах едущих людей, загрязняя пути. Равно и на станциях, на которых поезд простаивал по часу и более (например, на станции Уфалей стояли 6 час.), публика не могла пользоваться уборными, которые загажены человеческими экскрементами до невозможности. На все это никто из начальствующих лиц не обращает внимания, и отвратительное состояние путей и уборных стало обычным явлением. Ни во время посадки, ни в пути я не видел ни одного кондуктора, ни кого-либо из железнодорожных служащих, ни контроля билетов, большинство, по-видимому, ехали бесплатно. При посадке пассажиров происходили ссоры, брань, сквернословие, угрозы, просьбы, мольбы и даже слезы: каждому хотелось попасть на поезд, а ранее севшие в вагон пассажиры не пускали опоздавших, безжалостно их отталкивая, порядка установить было некому»16.

«Из Нижнего Уфалея я на заводской лошади, за прогоны, отбыл в Нязепетровский завод, он же Ураим, отстоящий от Нижнего Уфалея в 40 верстах. На половине пути лошадь устала и далее везти отказалась, а день клонился к вечеру. Пришлось лошадь покормить имевшимся овсом. Лошадь была изнуренная, с избитыми плечами, плохо кованная, так как у правой ноги торчали гвозди, которыми она засекала левую ногу до кровяных ран. Подкормив, поехали далее, опять верст через 10 вновь стали, вновь подкормили, затем кое-как шагом, а я и ямщик пешком, дотащились к 9 час. вечера до Нязепетровского завода и благодарили Бога, что доехали живы и сохранны»17.


К таким описаниям трудно что-либо добавить. А люди, работавшие в таких условиях, — просто святые.

Главное управление архивным делом (Главархив) было создано при Наркомате по просвещению. В первое время существования архивной системы наблюдалась некая двойственность в подчинении губерн¬ских архивов: с одной стороны — губархивы подчинялись губернским отделам народного образования (губоно), а с другой — непосредственно Главархиву РСФСР, что создавало известные трудности в работе губернских архивов. Характерно, что первые годы даже финансирование губернских архивов осуществлялось непосредственно из Москвы, минуя местные органы власти и управления. С 1 апреля 1922 г. Екатеринбургское губернское управление архивным фондом было преобразовано в губернский отдел Центрархива РСФСР с передачей его из ведения губоно в подчинение Екатеринбургского губисполкома18. Одновременно финансирование архивной системы было передано на местный бюджет.

Впрочем, на материальное положение архивов такая передача существенно не повлияла. За все 80 с лишним лет существования архивной системы единственное, что оставалось стабильным и неизменным, — это традиционно плохое финансирование архивов во все времена и при всех правительствах.

Именно недостаточное финансирование стало одним из факторов, оказавших влияние на сохранность документов. К сожалению, несмотря на самоотверженный труд архивистов, потерь документов избежать не удалось. Причем потерь значительных, ощутимых, таких, что если задаться целью, можно составить целую летопись потерь архив¬ных фондов в рамках современных административно-территориальных границ Свердловской области. Например, полностью погиб архив Екатеринбургского уездного съезда19. Уничтожен архив Невьянского волостного правления20. Целиком и полностью был расхищен архив Бисертского завода21. И этот список можно продолжать почти бесконечно. К сожалению, бывали случаи, когда бесследно пропадали документы, уже обнаруженные архивистами. Например, сотрудник губархива в Камышловском уезде А.А. Наумов во время своей командировки в Талицкий завод разыскал фамильную переписку Поклевских-Козелл22, преимущественно на польском языке. В Камышлове на тот момент не было отдельного помещения под архив, и поэтому не имелось возможности сконцентрировать обнаруженные фонды в одном месте. Следы фамильной переписки Поклевских-Козелл затерялись. Во всяком случае, в фондах облгосархива этих документов нет.

Совершенно отдельная страница в контексте рассматриваемой проблемы — это история поступления на хранение в ГАСО фонда №24 «Уральское горное управление». Екатеринбург на протяжении всей своей дореволюционной истории никогда не был губернским центром. Но оставаясь на положении уездного города, он тем не менее по своему статусу был столицей горнозаводской промышленности Урала. Здесь располагались все органы управления промышленностью, начиная с 1723 г. (за исключением краткого периода пребывания их в Перми). Именно поэтому и документальная история всех уральских заводов (в том числе и тех, которые находятся теперь в Башкирии, Удмуртии, Челябинской, Курганской, Пермской, Оренбургской областях) сосредоточена теперь в Государственном архиве Свердловской области. Без преувеличения можно сказать, что документы Уральского горного управления — самый ценный фонд ГАСО.

В мае 1920 г. Урало-Сибирская комиссия приняла решение о ликвидации архива Уральского горного управления. Он тогда располагался в здании, которое до революции собственно и занимало горное управление (ныне это здание Уральской консерватории). Архив помещался в 11 комнатах и насчитывал на тот период 172560 дел. По непонятным теперь причинам инициативу ликвидации архива горного управления взял в свои руки чрезвычайный уполномоченный ВСНХ на Урале некто Максимов. По его распоряжению для размещения всего документального массива выделили одну комнату, а остальные было приказано освободить23. Администрация губархива вынуждена была даже послать 18 июня 1920 г. в Главархив РСФСР телеграмму, взывающую о помощи: «…Максимов выбрасывает не¬описуемой ценности архив бывшего Уральского горного управления [из] специально оборудованного помещения…»24.

Усилиями центральной и местной властей документы удалось отстоять, и они были переданы губернскому архиву. Но поскольку у самого архива тогда не было своего здания и документы продолжали некоторое время храниться по месту прежней прописки, то нападки на архив Уральского горного управления не прекращались еще довольно долго. В 1929 г. корреспондент Юрий Чап выступил в «Уральском рабочем» с большой статьей «Полтора миллиона ненужных дел гниют в Облсовнархозе»25. В ней он, конечно, призывал вывезти архив горного управления на писчебумажные фабрики. Только не нужно думать, что Ю. Чап был настолько дремуч и несведущ, что решился в одиночку воевать с архивной системой. Его выступление было совершенно в русле внутренней политики, проводимой на тот момент в стране. Дело в том, что в 1920-е годы до предела обострился давно назревший кризис бумажной промышленности, которая задыхалась от недостатка сырья. Поскольку в первые годы своего существования архивные органы вынуждены были заниматься в первую очередь обработкой поступающих на хранение документов и проведением экспертизы их ценности, после которой какая-то часть документов списывалась для уничтожения, как не имеющая исторического значения, то в определенной степени архивы могли выступить в качестве поставщика сырья для писчебумажной промышленности СССР. Другое дело, что в условиях отсутствия специалистов архивного дела зачастую в макулатуру списывались ценнейшие в историческом отношении документы. В современной научной литературе этот процесс получил название «макулатурные кампании», и, к сожалению, ничего хорошего ни для архивного дела, ни для исторической науки в целом он не принес.

Судьбой документов Уральского горного управления были обеспокоены даже в центре. В 1929 г. журнал «Архивное дело» писал: «…Так, от Уральской области агенты Госторга потребовали 200 вагонов макулатуры, т.е. 8000 тонн, и сдачи в первую очередь ценнейших архивов Екатеринбургского горного управления, начиная с петровской эпохи…»26.

Архив Уральского горного управления удалось спасти и на этот раз. Сейчас это один из самых используемых фондов областного архива.

По мере становления Екатеринбургского губархива расширялись и функции, им выполняемые. Уже в июне 1920 г. в Екатеринбурге с разрешения Главархива РСФСР занимался первый исследователь — Николай Николаевич Суханов27. Его интересовала история гражданской войны на Урале.

В 1922 г. архив начал работу по выдаче справок. В этом же году был составлен первый годовой план работы Екатеринбург¬ского губархива. 23 июня 1922 г. сотрудники губархива провели общегородскую конференцию архивистов28. Главной целью этой конференции было выявление положения архивов организаций и учреждений и доведение нормативных документов по архивному делу до лиц, которые были ответственны за работу архивов. В этот период закладывались основные направления деятельности архивных учреждений, которые в расширенном и дополненном виде сохранились и до наших дней.

Приоритетные задачи, выполняемые архивными органами на современном этапе, суть комплектование (т.е. прием документов на государственное хранение), обеспечение сохранности архивных документов и организация их использования в научных и практических целях. Этим трем основополагающим задачам подчинено функционирование всех подразделений архивной службы области.

Екатеринбургский губернский архив существовал как монолитный организм, объединяя в своем лице и управленческий аппарат, и рядовых сотрудников. С тех пор структура архивной службы значительно видоизменилась. Сейчас во главе архивной службы Свердловской области стоит Управление архивами при Правительстве Свердловской области, а в подведомственную ему систему входят Государственный архив Свердловской области, Центр документации общественных организаций Свердловской области, Государственный архив административных органов Свердловской области, Государственный архив документов по личному составу Свердловской области и сеть муниципальных архивных учреждений.

С 1995 г. издается научно-популярный журнал «Архивы Урала». С 2002 г. выходит ежемесячная профессиональная газета «Архивные ведомости».

В общем, государственная архивная служба Свердловской области, предтечей которой был созданный 1 сентября 1919 г. Екатеринбургский губернский архив, ныне – хорошо организованная и слаженно функционирующая система органов, призванных стоять на страже документального наследия региона.

1 Максаков В.В. Архивное дело в первые годы Советской власти. М., 1959. С. 21.

2 Максаков В.В. История и организация архивного дела в СССР (1917–1945). М.: Наука, 1969. С. 34.

3 Там же. С. 58.

4 ГАСО. Ф. р-316. Оп. 1. Д. 17. Л. 12об.

5 Кохан С.В. Из истории архивного строительства на Урале // Архивы Урала. 1995. №1. С. 8.

6 ГАСО. Ф. р-316. Оп. 1. Д. 1. Л. 119.

7 ГАСО. Ф. р-316. Оп. 1. Д. 2. Л. 3.

8 ГАСО. Ф. р-316. Оп. 1. Д. 1356. Л. 24.

9 ГАСО. Ф. р-316. Оп. 1. Д. 1. Л. 105.

10 ГАСО. Ф. р-316. Оп. 1. Д. 10. Л. 1.

11 Флягина Е. Камышлов — город хлебный // Уезд¬ные столицы. Екатеринбург: ИД «Сократ», 2002. С. 206–207.

12 ГАСО. Ф. р-316. Оп. 2. Д. 62. Л. 19.

13 ГАСО. Ф. р-316. Оп. 1. Д. 289. Л. 28.

14 ГАСО. Ф. р-316. Оп. 1. Д. 23. Л. 69.

15 Павлов В.А. Быков Виктор Михайлович // Екатеринбург. Энциклопедия. Екатеринбург, 2002. С. 70–71.

16 ГАСО. Ф. р-316. Оп. 1. Д. 4. Л. 52-52об.

17 ГАСО. Ф. р-316. Оп. 1. Д. 4. Л. 61об.

18 ГАСО. Ф. р-316. Оп. 1. Д. 23. Л. 4.

19 ГАСО. Ф. р-316. Оп. 1. Д. 4. Л. 87-87об.

20 ГАСО. Ф. р-316. Оп. 1. Д. 7. Л. 74.

21 ГАСО. Ф. р-316. Оп. 1. Д. 143. Л. 70.

22 Поклевские-Козелл — династия предпринимателей, общественных деятелей, чья жизнь и деятельность связаны с Екатеринбургом. Принадлежали к литовскому дворянскому роду герба Козелл.

23 ГАСО. Ф. р-316. Оп. 1. Д. 1. Л. 53.

24 Там же.

25 Бубнов В.И. 40 лет государственных архивов Свердловской области // 40 лет государственных архивов Свердловской области. Свердловск, 1958. С. 7.

26 Домбровский В. Бумажный кризис и уничтожение архивных материалов, не подлежащих хранению // Архивное дело. 1929. № 1(18). С. 21.

27 ГАСО. Ф. р-316. Оп. 1. Д. 1. Д. 46.

28 ГАСО. Ф. р-316. Оп. 1. Д. 1356. Л. 159об.

  • История


Яндекс.Метрика