Между «цветной» революцией и бархатной «контрреволюцией», или как уцелеть чиновнику в ожидании годо

Лоскутов В.А.

Если коррупция - это болезнь, то в советском, как, впрочем, и в "постсоветском" обществе ею болеет не только сверхзабюрократизированное государство, не "кое-где и кое-кто", а слившиеся в экстазе тоталитарного обладания друг другом "власть-общество". Лечить эту болезнь таблетками и микстурами, как, впрочем, и хирургическими методами абсолютно бесполезно. Столь же неэффективно приглашать заграничных докторов. Организм должен излечиться сам, он должен в самом себе найти силы, которые помогут ему раз и навсегда победить болезнь.
Как мы узнаем о том, что он здоров или хотя бы выздоравливает, каков критерий выздоровления пораженного заразой тоталитаризма и коррупции общества? Вероятно, их должно быть и есть на самом деле несколько, но основной среди них - возвращение человеку и обществу украденных у них властью их "самодеятельных" начал развития, а это значит - возвращение общества в историю и восстановление в правах естественно-исторических законов и объективной логики их развития.
Как же происходит излечение советского общества от тоталитаризма и коррупции и происходит ли оно вообще?

 В.А. Лоскутов
 


Некоторые практики и аналитики оценили Послание Президента РФ В.В. Путина Федеральному Собранию 2005 г. как "наш" ответ своим и чужим сторонникам бархатных и цветных революций. Обращаясь к желающим кардинально изменить или несколько революционно подкорректировать вектор общественного и политического развития страны, Президент как первый революционер среди равных объясняет: мы подтверждаем демократический выбор нашего народа, мы идем по демократическому пути развития и готовы к новым демократическим реформам во имя свободы, справедливости и сохранения суверенитета страны.

Сняли ли эти объяснения те "предреволюционные" ожидания, которые по понятным причинам в основном базировались в "умах" и "сердцах" не на шутку перепугавшихся российских чиновников? Вряд ли. Могут ли они стать руководством к действию для желающих совершить в России очередную "цветную" революцию? Сомнительно. Как бы там ни было, но ответы прозвучали, хотя и вопросы остались. Страна бурно живет своей странной жизнью, примерно так же, как герои известного произведения классика театрального абсурда Беккета - в ожидании Годо. В ожидании 2008 г., куда без всяких обиняков, недвусмысленно указывает мысль и слово послания Президента. У всякого здравомыслящего чиновника нестерпимо болит сердце и душа по поводу грузинских, украинских, молдавских, киргизских событий и не только из чувства "классовой" солидарности с собратьями из бывших советских республик, но и от страха перед возможным повторением всех этих "революционных" беспорядков на бескрайних просторах нашей необъятной Родины. Отсюда возникает совершенно справедливый вопрос: с кем Вы, господин Путин (не путать с вопросом: кто Вы, господин Путин)?

Для того, чтобы на него ответить, надо как можно более точно, а не приблизительно и абстрактно, поставить диагноз тем хворям, которые нас одолевают, причем отнюдь не только наше государство, как это принято думать, но и общество в целом, определить, какие задачи по пути к демократическому обществу мы уже худо-бедно решили, а какие предстоит незамедлительно, со всем нашим "революционным" пылом и жаром решать в ближайшем будущем и отдаленной перспективе. Поставив правильно диагноз болезни, определив при этом, кто же все-таки больной, мы сможем, в том числе, четче зафиксировать основные координаты и возможные пути развития социальной и политической ситуации в стране, выстроить логику нашего поведения в ожидании "революционного Годо" и, соотнеся наши желания и возможности, наконец выбрать, что же нам действительно сегодня нужно: революция или контрреволюция? Сделать это необходимо достаточно быстро, так как с подачи некоторых особо нервных политтехнологов расслоение общественных сил и движений - пока, слава богу, только в их головах - на "революционеров" и "контрреволюционеров" уже началось, а опыт советской истории подсказывает, что если вовремя ситуацию не стабилизировать, все может, как обычно, закончиться поножовщиной "красных" и "белых", охотой на ведьм и всякими другими хорошо нам известными напастями.

Если хотя бы на минуту согласиться с тем, что в России, начиная с 1905 г., идет перманентная революция и в обозримом будущем конца ей не видно, то можно предположить, что переживаемый нами этап ее "бурного" развития - это бархатная революция. То есть она уже сегодня и сейчас происходит, пустила свои многочисленные побеги, набирает в прямом и переносном смысле цвет и, возможно, скоро закончится. А то, что она такая "бархатная", так этому радоваться надо, ибо знали мы и другие времена, так что есть с чем сравнивать.

Так что же получается: революция себе идет, впору уже подводить предварительные итоги, определять судьбу проигравших и привилегии для победивших, пора уже, удесятерив усилия, готовить термидор, а мы, "застымши" в ужасе перед собственными страхами, вместо того чтобы по праву возглавить революционную борьбу наших бывших "сокамерников" по социалистическому лагерю, собираем "засадные", контрреволюционные полки? Неожиданный поворот, не правда ли? А такой ли уж неожиданный?

Давайте разберемся со всеми этими вопросами последовательно и неспешно. Начнем не с традиционных вопросов "что делать?" и "кто виноват?", а с самого что ни на есть "революционного": "от какого наследства мы отказываемся?".


СОВЕТСКИЙ ТОТАЛИТАРИЗМ: КОРРУПЦИЯ И НОМЕНКЛАТУРА

Советская история безусловно является для всякого пытливого ума сложнейшей, во многом так и не разгаданной головоломкой, хотя следует признать, что эта головоломка - со своими, иногда причудливыми, но, тем не менее, объективными правилами и столь же естественными исключениями. Если ты знаешь эти правила, а только в соответствии с ними и возможно определить систему координат, масштаб исторического развития советского общества, то найти выход из лабиринта теоретико-идеологических "кручений-верчений" вокруг собственной оси не так сложно, как это может показаться на первый взгляд.

Так, например, в соответствии с одной системой правил, которая долгое время вообще была единственно правильной и непогрешимой, история нашей страны - это череда успехов и побед сначала в социалистическом, а позже и в коммунистическом строительстве. Иные правила гласят: наша история представляет собой особый "котел", в котором смешиваются и растворяются без остатка все предшествующие мировые "эпохи-формации": этакий гибрид феодализма, капитализма, социализма и подневольного рабского труда. Повернул определенную грань данного "чудесного" кубика - и ты уже воюешь практически безоружным на фронтах холодной войны под прикрытием железного занавеса: там, где правят бал грубо материалистические законы нашего незатейливого тоталитарного счастья. Еще один крутой "левый" поворот - и перед тобой открывается новая чудная грань "советско-азиатского" кубизма: бескрайние просторы особого, судьбоносного "третьего" пути развития несколько постаревшего, но все еще молодящегося общественного организма с глубоко "раскосыми" глазами.

В соответствии с какими объективными правилами и естественными нормами мы должны сегодня анализировать историческую реальность нашего, "постсоветского" общества и с какой меркой подходить к оценке происходящих глубоко внутри этой неспокойной реальности событий? Вопрос далеко не праздный, хотя, после некоторого размышления, готов согласиться с теми, кто утверждает, что в общественном сознании критическая масса усталости от этого "вечного" вопроса и аналогичных ему присутствует, что не может не провоцировать некоторую безысходную "задумчивость" у всякого, кто решится заняться поисками ответа на него.

Предположим, что мы не знаем ответ на этот вопрос, тогда возникает определенная теоретическая и практическая коллизия: исчезают, растворяются в тумане сейчас и сегодня происходящих событий практически "несуществующая" система их исторических координат и масштаб оценки их общественной значимости, а вместе с ними в том же тумане исчезает, растворяется и объективная логика осуществления самих этих событий. Они собираются быть, но по мере осуществления растворяются в броуновском движении постоянных столкновений мало что значащих, но тем не менее реальных и объективных явлений и проявлений неизвестно чего, превращаясь в результате в хаос, нескончаемый хоровод уходящих за горизонт действительной истории неслучившихся событий.

В этом случае любую стычку между "непримиримыми" олигархическими группами, политическими и экономическими элитами, отдельными социальными институтами можно назвать "революцией" и любой государственный переворот объявить сменой общественно-экономических формаций. Все, почти все, кто профессионально пытается разбираться с "проклятыми" вопросами советской истории, это понимают, эту опасность ощущают, но воз, к сожалению, и ныне там: жизнь подкидывает нам постоянно все новые и новые "проклятые" вопросы, а мы сходу, по живым следам даем хотя и глубокомысленные по форме, но по сути зачастую поверхностные, сиюминутные, так называемые ответы "на злобу дня" (утром в газете, днем в куплете, вечером в оперетте). Все это достаточно печально, так как потребность в правдивых ответах на вопросы, ну, если не завтрашнего, то хотя бы сегодняшнего дня, огромна и, к сожалению, не удовлетворяется в должной мере: что происходит на "постсоветском пространстве"? почему это происходит? как, по какой логике будут развиваться события и каким образом общество может в той или иной степени изменить события? - эти и многие другие вопросы остаются без правдивого ответа.

Не вдаваясь особенно в живописные детали и "судьбоносные" частности, сформулируем ряд основоположений, которые в концептуальной форме зафиксируют основные параметры системы координат происходящих в настоящее время, а, возможно, и грядущих "революционных" или "контрреволюционных" событий в странах бывшего Советского Союза. Что при решении этой задачи обращает на себя внимание в первую очередь? То, что все мы - наследники по прямой бывшего "советского народа" - сделаны из одного теста: пытаемся строить, именно строить новый мир на обломках и из обломков одного и того же разрушенного дома - советского тоталитаризма.

Второе обстоятельство, которое следует учитывать при анализе возникающих в постсоветском пространстве различного рода "революционных завихрений", заключается в том, что "посттоталитарное" общество, о возникновении которого поспешили заявить демократы первой революционной волны, на самом деле является естественной и закономерной фазой, этапом "угасания", или, лучше сказать, трансформации советского тоталитарного общества. Тоталитаризм жил, жив и с нашей помощью будет жить еще долго.

Очень важно подчеркнуть - и это является третьим обстоятельством, которое надо иметь в виду, отправляясь за тридевять земель в поисках объективных причин, движущих и движимых сил, победителей и проигравших различного рода бархатных революций, что "живой" и животворящий тоталитаризм - это не просто совокупность некоторых хорошо нам уже известных, в каком-то смысле уже поднадоевших и от многоразового употребления несколько поблекших "признаков-страшилок", таких как социальное насилие и экономическое принуждение, наличие единственной руководящей, направляющей и всепобеждающей партии-государства, тотальный идеологический диктат и мировоззренческая цензура, политический сыск и преследования, а достаточно устойчивая и глубоко укоренная в обществе система естественно-исторических законов.

Обратим внимание читателя только на два из некоторого множества безусловно объективных законов советского тоталитаризма: во-первых, в условиях тоталитарного развития, что является его важнейшим системообразующим признаком, власть оказывается единственным универсальным, предельным основанием и источником всех сколь бы то ни было значимых общественных изменений, в результате чего возникает эффект "перевернутой истории", когда "вверх" и "низ" исторического процесса меняются местами, в результате чего продукт этого процесса оказывается вообще "вне" истории, а источник тотально "поглощает" ее саму; во-вторых, властное огосударствление всех сторон и сфер общественной жизни, любых, даже сугубо частных, социальных проявлений проходит несколько этапов, осуществляется в нескольких формах, но завершается всегда одинаково: диктатурой государственно-партийной власти, которая удерживается у власти только и исключительно за счет "штыков" властного принуждения.

Превращение власти из "запредельного" онтологического основания общественного процесса в форму тотального поглощения, буквально "пожирания" всех общественных отношений и структур оказывается в условиях тоталитаризма формой опосредованного развития самой власти - власти как средства всеобщего огосударствления истории. Фактически получается так, что в тоталитарном обществе, которое представляет собой не что иное как Власть Власти над Властью, все человеческое, общественное, историческое либо растворяется во власти полностью, либо изменяется таким образом, что становится фрагментом, частью, элементом, "винтиком" властвующей реальности. По нашему мнению, в этом и только в этом заключается суть тоталитаризма.

При анализе истории советского тоталитаризма в прошлом, настоящем и будущем очень важно обнаружить и четко определить основные формы и способы реализации основополагающих системных законов развития тоталитарного общества, те пути, по которым власть устанавливает свою власть над властью. Назовем и очень кратко, лишь в той части, которая необходима нам для понимания сущности происходящих на "постсоветском пространстве" бархатных революций, проанализируем две ключевые формы реализации основополагающих законов развития тоталитаризма: коррупция и номенклатура.

Феномен коррупции достаточно сложен для теоретического анализа, как, впрочем, и для эмпирического изучения. С одной стороны, все эти сложности удваиваются, утраиваются, когда мы пытаемся понять природу данного явления в контексте развития советского тоталитаризма. С другой стороны, в условиях тоталитарного общества, как это ни покажется странным, в силу того, что коррупция приобретает всеобщий характер и становится одним из важнейших механизмов тоталитаризации общественных отношений и институтов, она обнаруживает первоначально скрытые под различными историческими наслоениями черты очевидности, повседневности, прозрачности. И в этом смысле можно сказать, что коррупция в тоталитарном обществе - благодатная почва и предмет для концептуализации и выяснения сущности данного феномена.

Коррупция в любом обществе базируется на взятке (подкупе), но к ней не сводится. Степень коррумпированности общества зависит не от количества взяток, а от того, какое место коррупция занимает в системе его развития и какие "общественные" задачи она решает, за что в обществе она отвечает и каков ее продукт. Такой универсальный и емкий показатель, как "взяткоемкость" общественных и государственных институтов, о чем пишут и размышляют много и не всегда по делу, отражает лишь то, что происходит на поверхности социума, там, где бушуют бури и страсти накопительства и потребительства, сталкиваются частные и общественные интересы различных социально активных субъектов. На самом деле, шлейф взяток, который тянется за государством даже на этапе первоначального накопления капитала, - лишь видимая часть айсберга. Это все пена. Она демонстрирует нечто, но скрывает значительно больше. Если мы будем определять коррупцию посредством арифметического сложения или умножения взяток, мы получим нечто, что будет иметь отношение к коррупции, но не больше, чем морской прибой к цунами.

Можно считать взятку "единицей" коррупции, то есть таким элементом целого, который с достаточной степенью очевидности, глубины и универсальности реализует на практике основополагающие, системные законы развития коррупции вообще. Было бы большой ошибкой пытаться определить суть коррупционных отношений исключительно путем выведения из отдельной "единицы" законов существования целого. Еще большей ошибкой было бы пытаться решить эту задачу путем простого сложения целого из элементарных "единиц".

Идя таким путем, мы можем получить некоторый образ бесконечного или определенного множества взяток, но это ни на шаг не приблизит нас к пониманию сущности анализируемого предмета. Столь же непродуктивным может оказаться путь отождествления взятки как "единицы" коррупции и собственно коррупции как системного целого. В этом случае мы сможем "увидеть" множество проявлений коррупции, но понять суть происходящего будем не в состоянии. Очень важно при переходе от "единицы" к целому, и наоборот, вскрыть и проанализировать все опосредующие звенья их отношения, которые только и могут дать достаточно полную историческую картину развития феномена коррупции. Применительно к истории советского тоталитаризма мы выделим и кратко проанализируем лишь самые основные, формообразующие процессы превращения взятки в тотальную коррупцию.

Советский тоталитаризм - это общество тотальной коррупции. Ничего подобного история еще не знала. Коррупция, что убедительно доказала советская история, оказалась наиболее устойчивым и эффективным способом установления в обществе режима всеобщего властного принуждения. Власть становится властью над властью посредством коррупции. У этого процесса, как у медали, две различные, но связанные друг с другом стороны: власть принуждает человека к совершению некоторых действий, с одной стороны, путем тотального насилия и, с другой стороны, посредством тотальной коррупции.

В этом смысле коррупция является важнейшим средством, которое использует власть для того, чтобы установить свою "диктатуру", а в конечном итоге - и полностью перестроить функционирование общественного организма на началах тотального отчуждения человека от его истории и фетишизации возникающих на этой основе общественных отношений. Общество становится тоталитарным, когда с помощью насилия и коррупции ("кнут" и "пряник" отчужденной и фетишизированной власти) власть устанавливает полный, то есть универсальный контроль за всеми основополагающими проявлениями социальной жизни, деятельностью общественных институтов, сознанием людей.

Основной, но не единственной траекторией развития коррупции в тоталитарном обществе, определяющей, в конечном итоге, систему развития сущности этого явления и продуктивную направленность его изменения, является логика развития противоречия власти и общества. Есть еще одно принципиальное для советского тоталитаризма противоречие, в процессе разрешения которого коррупция выполняет важнейшую системообразующую роль. Это - неистребимое для тоталитарного общества противоречие "социализма" и "капитализма". Их непримиримая борьба за абсолютное господство могла бы закончиться исторической трагедией, если бы не спасительная роль коррупции. Фактически она была и остается по сей день, с одной стороны, чуть ли не единственным способом связи процесса социалистического строительства (включая и процесс социалистического строительства "капитализма") и "теневого рынка", с другой стороны - столь же уникальным, хотя и повсеместно распространенным способом защиты "теневой реальности" от постоянных наскоков со стороны строителей социализма, коммунизма и пришедшего им на смену "капитализма". Эту, безусловно интереснейшую часть практической истории коррупции в советской истории мы вынуждены в данном исследовании опустить и обратиться к анализу тех форм реализации коррупции, которые позволили "советской власти" создать из тех, кто был никем, "советского человека" и "советское общество", то есть к анализу отношения социалистического строительства и коррупции.

Конечная цель "тоталитарной" коррупции - превращение человека в "строителя" и построение социалистического общества. Она таким образом регулирует отношение между человеком и властью, властью и обществом, что если ты, ведомый властью, пойдешь на общественную стройку и будешь исполнительным строителем, а это значит, что ты должен строить бодро и весело, инициативно и с огоньком, но по утвержденному свыше плану, то получишь нечто, что поможет тебе строить еще более исполнительно и инициативно. Если ты будешь строить постоянно и долго, то будешь жить в самом могучем государстве и будешь гордиться своей страной.

Посредством коррупции власть изымала из истории нечто, присваивала его, а затем возвращала в исторический процесс совсем иное: подменяющее, замещающее то, что было ранее изъято. В результате такого рода замен и замещений власть превращалась в универсальный источник и единственное средство социализации и систематизации всех без исключения общественных процессов, а общество и человек - в объекты исторических манипуляций со стороны власти. Отношение между властью и обществом в результате таких, в общем-то несложных, "социально-хирургических" операций превращалось в устойчивую и по-своему продуктивную связь, где главенствовал принцип "ты - мне, я - тебе". Что же власть изымала из общества и что она предлагала взамен?

Забирала она у человека свободу, у общества - историческую самодеятельность, то есть способность быть субъектом исторического творчества. В обмен она предлагала человеку то же самое, но в извращенных и фетишизированных формах: во-первых, надежное "место" в строю строителей социализма, во-вторых, развернутый "образ" светлого будущего, в-третьих, возможность бесконечной и безграничной "самореализации" своих сущностных сил. В принципе, обмен был по форме равнозначен: что изымалось, то и возвращалось. Единственно, что разрушало стройную картину этого натурального "товарообмена", так это то, что, изъяв из исторического оборота его сущность - самодеятельность людей, власть извратила ее, фетишизировала, а затем полученный "суррогат" вернула в историю в качестве единственного и универсального принципа ее развития. Вот так или примерно так могли состояться, а может, и состоялись диалоги между властью и обществом:


ДИАЛОГ ПЕРВЫЙ

Власть: Я даю тебе "должность" строителя социализма (коммунизма). Исполняя ее честно и добросовестно, ты получишь некоторую часть произведенного продукта ("социализма") в свое пользование и потребление.

Общество: А если я не хочу и не буду исполнять эту безусловно очень почетную, но, к сожалению, малооплачиваемую должность?

Власть: Получишь другую, менее почетную и совсем не оплачиваемую: станешь безымянным "солдатом трудовой армии" и найдешь покой, который тебе только снится, в "могиле неизвестного солдата".


ДИАЛОГ ВТОРОЙ

Власть: Я даю тебе надежду: "научно-коммунистический" образ естественно-исторических законов развития общества, совокупность марксистско-ленинских мировоззренческих знаний о тебе и твоем месте в мире, "объединяющую" коммунистическую идею, четкую партийную программу действий по соединению "образа", "знаний" и "идеи" и, наконец, представление о том, как ты будешь хорошо и весело жить, если...

Общество: А если мне милее березки под окном, слоники на комоде, или я хочу наконец-то понять смысл "Черного квадрата"?

Власть: Значит ты будешь морально неустойчив и идеологически не выдержан. И наверное, ты когда-то был или будешь замешан в каких-то порочащих тебя связях, и тебе не место в рядах строителей социализма.


ДИАЛОГ ТРЕТИЙ

Власть: Ты такой любознательный и активный. Тебе надо пойти, ну вот, хотя бы в "школу коммунизма" или в октябрята, пионеры, комсомольцы, кандидаты и члены КПСС. В крайнем случае - в ДОСААФ. Там и только там ты сможешь самореализоваться, самораскрыться и самоутвердиться, принести пользу обществу (то есть мне, власти) и стать полезным ему.

Общество: У меня нет времени, так много надо сделать, так много важных и интересных дел на работе!

Власть: Хорошо. Тогда так: если достанешь много угля из шахты, то получишь новую квартиру, автомашину, путевку в санаторий, почетную грамоту и отрез жене на платье.

Общество: А нельзя получить заработанные деньги?

Власть: Стране нужен уголь! Зачем стране деньги? Не хочешь сидеть в президиуме, будешь…


Каждый из этих диалогов по сути - коррупционный сговор: подкуп властью "строителя социализма". "Я дам тебе нечто, - говорит власть, - но взамен ты должен меня любить, слушать и, соревнуясь с себе подобными, исполнять последние решения". "Хорошо, - говорит строитель социализма, - но взамен ты должна помочь мне расправиться с оппозицией себе, правильно организовать социалистическое соревнование и рабочий контроль, освободить колониальные народы и узников апартеида, объединить пролетариев всех стран и отменить карточки на водку". Вот так они дружно и жили, не чуя под собой страны.

Тоталитаризм не мог завоевать власть над обществом только и исключительно с помощью насилия. Но вот с помощью коррупции и насилия, подкупа и страха сделать это оказалось возможным. Непременное условие достижения "позитивного" результата - тотальный характер распространения насилия и коррупции. Не в смысле повсеместный, а как наказание за уголовное преступление - неотвратимый.

В обычных условиях коррупционного сговора один человек дает другому человеку взятку и получает от него некоторую услугу. А что в условиях тоталитарного общества является взяткой, что власть дает, а общество берет? На самом деле, в выборе средств подкупа власть очень ограничена. Она может, в принципе, изъять из общества, общественного продукта некоторую его часть и предложить ее в качестве взятки. Обычно она так и делает, присовокупляя все эти "радости жизни" к тому основному, что она и только она может дать. От себя "лично" она может предложить только одно: должность. Имеется в виду не должность в аппарате управления или власти, а некое "место" в системе исторического продвижения в сторону светлого будущего, своеобразный билет на поезд, который вперед летит, у которого в коммуне остановка. При этом надо иметь в виду, что поезд всего один и идет только в одну сторону. В самом общем виде должность пассажира этого поезда можно обозначить как "строитель социализма". В реальности мы можем встретить эту должность в виде собирающего колоски "пионера", неудержимого "стахановца", умного и волевого "секретаря парткома", влюбленных "свинарки" и "пастуха", прошедшего с боями последние улицы всех городов "воина-освободителя", улыбающегося "первого космонавта", любимого народом "народного артиста" и т.п., и т.д.

Принимая от власти должность, человек взамен исполняет ее, то есть имитирует то, что именно он, а не власть является главной движущей силой и субъектом исторического процесса; то, что он, а не власть дает право на жизнь самой жизни в этом обществе. Имитирует так активно и заинтересованно, что на каком-то этапе сам начинает верить в то, что это правда, а не иллюзия. И незаметно для самого себя становится "фетишем" новой власти: активным проводником и созидателем мира всевластья тотальной власти. Вступив в коррупционные отношения с властью, человек получает от нее некоторую социальную форму с погонами (должность) и право на работу, а с ним и право на получение некоторой части произведенного продукта. Но реализовать свое право на потребление продукта он может только в соответствии, нет, не со своими возможностями или, не дай бог, потребностями, а только и исключительно в соответствии с той должностью, которую он исполняет, и с тем, как он это делает. Если тебе повезло и в пролетарском государстве ты занимаешь почетную должность "пролетария", то будь добр - соответствуй ей. Работай, работай, работай, а по необходимости, если объявят "призыв", то вступай, вступай, вступай; если надо осудить врагов, то осуждай; если надо демократически голосовать, то голосуй. Шаг в сторону - партсобрание. Два шага - отлучение от социализма.

Третий вид коррупции, который является в каком-то смысле цементирующим для всего тоталитарного организма, это то, что обычно называют "привилегии", то есть универсальный способ обеспечения жизнедеятельности единственного и неповторимого субъекта тоталитарного развития - номенклатуры. О привилегиях, особенно в переломные моменты истории, говорят и пишут много, но мало кто рассматривает их по сути. По нашему мнению, привилегии для номенклатуры - это особый тип коррупции, в сущности ничем не отличающийся от иных форм, видов и типов коррупции в тоталитарном обществе, но занимающий особое место в инфраструктуре обеспечения необходимой "тоталитаризации" общественной жизни. Прежде чем мы раскроем все "тайны" привилегий советской партхозноменклатуры, особые механизмы "номенклатуризации" общественных отношений и институтов, попробуем определить суть и природу этого широкого исторического, "народно-номенклатурного" движения в нашей стране.

Номенклатура не является классом, социальной группой, общественным институтом, политической силой. Социологические и политологические определения ее природы всегда носят и будут носить ограниченный характер. Они безусловно имеют право на существование, но только следует иметь в виду, что в большинстве случаев эти определения отражают лишь определенные формы существования искомой реальности, и только поэтому - некоторые грани ее сущности. В поисках сущности номенклатуры мы погружаемся в глубины тоталитаризма, и это, по нашему мнению, единственно правильный путь ее действительно концептуального определения. Идя по этому пути, мы обнаруживаем, что, с одной стороны, номенклатура - это закономерный итог и результат "тоталитаризации" общества, с другой стороны, единственный и неповторимый субъект развития советского тоталитаризма.

Номенклатура - это власть, организованная в поход за абсолютной властью, умеющая в своих интересах использовать потенциал общества и соответствующий инструментарий, поставившая с помощью насилия и коррупции себе на службу человека и его историю. Она генерирует властную энергию, превращает ее в "живой хлеб" для всех страждущих и обездоленных, направляет их "революционную" деятельность в нужном ей направлении и использует сделанные из этих людей "гвозди" для барачного строительства "города солнца". Очень часто под номенклатурой понимают некоторую деятельность по расширенному воспроизводству определенных кадров, созданию кадрового резерва, выстраивание для "резервистов" карьерной лестницы и т.п. Это справедливо, если под "кадрами" понимать определенные должности в системе специальным образом выстроенного должностного мира.

Номенклатура - это определенный должностной мир, где все должности связаны между собой некоторыми специфическими отношениями взаимозависимости. Каждая должность в этой сети представляет собой "единицу" власти, некий генератор властной энергии, в расширенных размерах производящий себе подобных: если ты "коммунист", то только потому, что состоишь членом первичной партийной организации, поддерживаешь ее и себя в этом качестве посредством принципов демократического централизма и несешь свою правду людям. Исполнять при тоталитаризме должность и быть членом номенклатурного братства - не одно и то же. Номенклатура объединяла не только соответствующие должности на различных этажах власти, но включала в себя и особые отношения между ними, то, что в последующем стали называть административно-командными отношениями.

Эти отношения обеспечивали связь между должностями только по одному признаку: свободно и привольно в номенклатурных сетях могла чувствовать себя только власть. Номенклатура несла ответственность, правда, только перед самой собой, за эффективность прохождения сигнала власти по этим сетям, его трансляцию "вовне" и укоренение в различных сферах общественной жизни. Она знала только одну форму организации и прохождения властного сигнала - команду, только один способ исполнения команды - администрирование. Поэтому отношения между должностями вокруг "круглого стола" номенклатуры являются строго иерархически определенными, формализованными, типологизированными, предзаданными, "прозрачными" для посвященных и абсолютно закрытую для всех остальных.

Номенклатура существовала и существует не только как совокупность должностей, административно-командных отношений между ними, но и как особый механизм институциализации власти - способ вызревания в недрах власти нового субъекта человеческой истории и, одновременно, развития самой номенклатуры. В образе номенклатуры эти два субъекта как бы совпадают, становясь единым целым, "тяни-толкаем" советского тоталитаризма. Номенклатура замыкает историю общества и свою собственную историю на саму себя путем огосударствления власти. В результате она превращается в закрытую административную касту - "орден меченосцев". Создавая "государство-партию", номенклатура, тем самым, творит свою собственную историю, ареал обитания, кормления и "созидания". В процессе огосударствления власти номенклатура из субъекта человеческой истории (рвущаяся на свободу без границ и пределов власть) и субъекта своего собственного административно-командного развития (абсолютного погружения в административно очищенную от всяческих общественных и исторических наслоений власть) превращается в "субъекта-монстра" советского тоталитаризма.

Номенклатура - единственный и универсальный субъект исторического развития советского тоталитаризма. Когда мы анализировали коррупцию как средство установления баланса "социализма" и "капитализма" в условиях тоталитарного общества и как универсальный способ вовлечения населения в процесс строительства социализма, было понятно, кто является субъектом коррупции - отчужденная и отчуждающая власть. А кто организует для номенклатуры - передового отряда, авангарда борьбы за установление власти власти над властью - "сладкий" и такой желанный мир привилегий? Кто вовлекает ее в тайный коррупционный сговор во имя счастья всех трудящихся?

Очевидно, что не сами трудящиеся. Очевидно и другое: номенклатура становится действительным субъектом тоталитаризации общества и власти только тогда, когда полностью завершает цикл своего становления - становится системой и субъектом самоподкупа. Система диктует свои законы поведения людям, занимающим в номенклатуре определенные должности, свою логику трансформации отношений между этими должностями, свои способы самообоснования и расширенного воспроизводства должностей. Система создает и свой "домашний" образ коррупции: спецпаек, машина со спецсигналами, спецдача, путевка в специальный санаторий, спецобслуживание - все это и многое другое ты можешь иметь, если отдашь "душу" дьяволу, поступишь на службу в систему и будешь жить по ее законам. Как только ты перестаешь служить системе, исполнять ее законы, так сразу ты оказываешься вне ее - простым советским человеком, членом новой исторической общности "советского народа". Можно хоть сразу, хоть последовательно нарушать все вместе или по отдельности заповеди Христа, но при этом оставаться членом номенклатурного братства: хоть директором бани, но среди своих.

Советский тоталитаризм создал уникальную связь различных типов, видов коррупции. Каждый из них по отдельности в той или иной форме встречается и в иных - нетоталитарных - общественных формах. Иногда - как всевластие бюрократии. Иногда - как диктатура автократии. Очень часто, особенно в условиях перехода от одной формы организации общества к другой, она обнаруживается в формах псевдодемократии - "вынуждающей демократии". Но все вместе они существуют только и исключительно в недрах советского тоталитаризма, как основной вектор его извращенного и фетишизированного исторического развития. Социально значимые достижения и результаты действия коррупционных законов развития тоталитарного общества очевидны: во-первых, они обеспечили сохранение и приумножение "капитализма" в невыносимых условиях окончательной и полной победы "социализма", во-вторых, оказались мощнейшим стимулом и движущей силой социалистического строительства и, наконец, в-третьих, создали условия для появления номенклатуры в качестве субъекта тоталитарного развития общества и систему ее расширенного воспроизводства и обновления.

Если очень кратко подвести итог всему вышесказанному, то можно сказать, что советский тоталитаризм, вскормленный на дрожжах тотальной коррупции, вскормивший на тех же дрожжах своего собственного демиурга и хранителя - номенклатуру, собирался жить долго и счастливо. Так бы и произошло, если бы за железным занавесом оказался не только он, но и весь иной цивилизованный мир. Но поскольку этого не случилось и в этом смысле тоталитаризму не повезло, то под влиянием различного рода событий, которые очень часто объединяют одним определением - конец холодной войны, начался кризис и последующая трансформация тоталитарного общества. Нам, нашему поколению повезло, мы оказались в эпицентре этих исторических событий, так или иначе приложили руку к обострению кризисных явлений в системе тоталитарной власти. Так что же, кризис уже закончился, и мы можем жить спокойно и радостно, как жили раньше?

Если коррупция - это болезнь, то в советском, как, впрочем, и "постсоветском" обществе ею болеет не только сверхзабюрократизированное государство, не "кое-где и кое-кто", а слившиеся в экстазе тоталитарного обладания друг другом "власть-общество". Лечить эту болезнь таблетками и микстурами, как, впрочем, и хирургическими методами абсолютно бесполезно. Столь же неэффективно приглашать заграничных докторов. Организм должен излечиться сам, он должен в самом себе найти силы, которые помогут ему раз и навсегда победить болезнь.

Как мы узнаем о том, что он здоров или хотя бы выздоравливает, каков критерий выздоровления пораженного заразой тоталитаризма и коррупции общества? Вероятно, их должно быть и есть на самом деле несколько, но основной среди них - возвращение человеку и обществу украденных у них властью их "самодеятельных" начал развития, а это значит - возвращение общества в историю и восстановление в правах естественно-исторических законов и объективной логики их развития.

Как же происходит излечение советского общества от тоталитаризма и коррупции и происходит ли оно вообще?

(Продолжение следует)

  • Общество и власть


Яндекс.Метрика