Представители духовного сословия на государственной службе (по материалам Тобольской губернии во второй половине XIX — начале XX вв.)

Козельчук Т.В.

Уже первое знакомство с формулярными списками чиновников, состоящих на службе в Тобольской губернии в 60-е годы XIX в., позволяет очертить примерный круг участников формирования коронной администрации названного региона. Этот круг достаточно широк, он включает практически все социальные слои российского общества того времени: от чинов из казацкого звания и с разночинным происхождением до потомственных дворян. При этом одну из приоритетных позиций в качестве поставщика государственных служащих в Тобольской губернии занимает духовное сословие. Являясь наиболее образованными, лица, сменившие рясу священника на мундир чиновника, составляли в качественном отношении лучшую часть тобольского чиновничества. Это были универсальные специалисты, достаточно пригодные для службы и в полиции, и в судах, и в казначействах.

 Т.В. Козельчук
 


Один из основных параметров, используемых при характеристике российского чиновничества как исторически сложившейся социальной группы, - это установление круга источников ее пополнения, а также изучение эволюции чиновничества за определенный временной промежуток, что позволяет не только представить социальный облик бюрократии с позиций времени, но и охарактеризовать процессы социальной мобильности, горизонтальной и вертикальной, российских сословий в провинции, определить степень участия представителей различных слоев населения в управлении обществом посредством государственной службы.

Как известно, с момента появления чиновничества царское правительство стремилось контролировать и регулировать процесс формирования бюрократии1 . Например, через прием на государственную службу представителей таких сословий и социальных групп, список которых был четко очерчен в законе. Так, "Положение о канцелярских служителях" от 14 октября 1827 г. поступление на службу, равно и служебные преимущества, однозначно связывало с сословной принадлежностью претендента: предпочтение отдавалось лицам дворянского звания. Кроме этого, на государственную службу допускались лишь немногие, например, сыновья купцов 1-й гильдии, дети канцелярских служителей, священников и дьяконов, художников и ученых2 . В разделе №5 "Устава о службе", который посвящен актам или доказательствам служебного состояния, в одном из пунктов записано: "В графе о происхождении чиновника звание отца его должно быть означаемо со всею точностью, хотя бы сам он находился уже в чинах, присвояющих дворянское достоинство"3 .

Основной формой документирования прохождения службы российскими чиновниками, начиная с конца XVIII в., являлись формулярные или послужные списки (ФС). Анализ этого массового источника4 позволяет выделить социальные группы, активно участвующие в формировании чиновничества Тобольской губернии во второй половине XIX - начале XX вв.5

Такие условия функционирования бюро-кратического аппарата Тобольской губернии, как отдаленность от столицы, "обособленность сибирского региона"6 , особенности социальной структуры (отсутствие сословия помещиков) и постоянный кадровый дефицит, обусловили широкие возможности не только для поступления на государственную службу представителей непривилегированных слоев населения, но и для их успешного карьерного роста, следовательно, приобретения более привилегированного статуса. Действительно, уже первое знакомство с формулярными списками чиновников, состоящих на службе в Тобольской губернии в 60-е годы XIX в., позволяет очертить примерный круг участников формирования коронной администрации названного региона. Этот круг достаточно широк, он включает практически все социальные слои российского общества того времени: от чинов из казацкого звания и с разночинным происхождением до потомственных дворян. При этом одну из приоритетных позиций в качестве поставщика государственных служащих в Тобольской губернии занимает духовное сословие.

Во второй половине XIX в. доля чиновников - выходцев из духовного сословия в тобольской бюрократии составила 26%. Это второе место после дворянства - 51% (из городских сословий - 15%, из сельского сословия - 8%). Однако более полную и точную картину дает не сословная, а социальная структура чиновничества. Так, в категорию "дворянство", кроме потомственных дворян (15%), вошли собственно чиновничьи дети, относившиеся по сословной принадлежности к личным дворянам (36%)7 . Тем самым в пополнении местного чиновничества духовное сословие реально конкурировало только с потомственными государственными служащими.

В 1864 г. в Тобольском губернском правлении (ТГП) среди начальников отделений преобладали выходцы из духовного сословия и собственно чиновничьи дети. Зачастую именно дети священно- и церковно-служителей занимали руководящие должности уездного уровня. Например, из 12 окружных исправников Тобольской губернии и их помощников, состоящих на службе в 1879-1880 гг., выходцев из духовенства было 4, из чиновничества - 4, из дворянства - 2, из военного сословия - 28 . Из 6 окружных судей Тобольской губернии с известным происхождением на 1879-1880 гг. трое были детьми священнослужителей (один мещанин по происхождению, один дворянин и один чиновник)9 .

Итак, во второй половине XIX в. примерно четвертую часть своего состава тобольское чиновничество черпало из духовенства. Это было не самое многочисленное сословие исследуемого региона: по данным переписи, оно уступало мещанству и крестьянству10 . Но, являясь наиболее образованными, лица, сменившие рясу священника на мундир чиновника, составляли в качественном отношении лучшую часть тобольского чиновничества. Это были универсальные специалисты, достаточно пригодные для службы и в полиции, и в судах, и в казначействах.

Сыном диакона был Александр Никифорович Терновский, который в 1891 г. состоял в штате Тобольского губернского управления. Терновский продолжил успешно служить и в начале XX в. Будучи, например, в должности полицейского надзирателя одного из участков Тюмени, он раскрывает преступление о нападении на запасного старшего писаря Г.С. Кондратьего, о чем сообщает 30 ноября 1901 г. сам пострадавший в записке на имя губернатора:

"…О чем я заявил господину полицейскому надзирателю 4 участка г. Тюмени Терновскому, благодаря энергичной воле которого, как одного деятельного из полицейских надзирателей г. Тюмени, истинно преданного своему долгу службы, злоумышленники тотчас были им розысканы вместе с ограбленными у меня вещами. … Я считаю священным долгом об этом довести до сведения Вашего Превосходительства и почтительнейше благодарить вас за таких деятельных чинов Полиции, выдающихся своею энергичностью и истинно преданных своему долгу службы как г. Терновский"11 .

Непосредственный начальник Терновского - тюменский уездный исправник Калугин - также обращался к губернатору А.П. Лаппо-Старженецкому с просьбами не только о денежной награде своему подчиненному за раскрытие преступлений, но и о "награждении надзирателя Терновского первым классным чином за отличие"12 .

Дети священно- и церковнослужителей, вошедшие в состав бюрократического слоя Тобольской губернии, обучались преимущественно в духовных образовательных учреждениях. Градация учебных заведений подобного рода на виды даваемого ими общего образования происходила на основе положений реформы духовно-учебной части 1808 г., по которой "положено было учредить для высшего образования духовенства 4 академии, для среднего 36 семинарий, для низшего уездные духовные училища по уездам и приходские по благочиниям"13 . Тобольские чиновники из духовенства получали образование в местных духовных уездных училищах и в Тобольской семинарии. Старшее отделение семинарии готовило профессиональных священников, поэтому многие из семинаристов, решившие связать свою дальнейшую судьбу с государственной службой, увольнялись из среднего отделения. Желающие сделать церковную карьеру продолжали обучение в духовных академиях.

Окончание Тобольской духовной семинарии со степенью студента способствовало продвижению таких чиновников по служебной лестнице, позволяло им занимать руководящие должности в губернском управлении. В 1870 г. в должности советника ТГП служил сын священника по происхождению М.М. Петухов. Полный курс в Тобольской семинарии помог ему начать свою карьеру сразу в чине XIV класса, что сэкономило ему значительное число лет для карьерного роста14 .

Духовные семинарии давали своим учащимся разностороннее развитие, что позволяло им занимать ряд должностей, требующих наличия специфических знаний. Например, исполнять обязанности редактора "Тобольских губернских ведомостей" и начальника газетного стола губернского правления Г.И. Ляпустину помог "курс в Пермской духовной семинарии со степенью студента"15 . А.Д. Смирнов, будучи сыном причетника и окончив лишь Тобольскую семинарию, успешно продвигался по служебной лестнице: в 1895 г. он стал коллежским советником, а в начале ХХ века достиг чина статского советника16 . Именно поэтому нередко дети священников, дьяконов, причетников и т.п., а также учащиеся из других социальных слоев "в духовные учебные заведения шли ради образования, а не ради будущей духовной профессии"17 . Таким образом, среди всего правящего слоя Тобольской губернии чиновники, вышедшие из среды духовенства, составляли наиболее образованную часть местного административного аппарата. Это тем более верно, если учесть, что чиновники с профессиональным и высшим образованием в Тобольской губернии в рассматриваемое время - это единичные случаи.

Подавляющее большинство служащих тобольского бюрократического аппарата, происходивших из семей священно- и церковнослужителей, являлись представителями местного тобольского духовного сословия.

Напротив, представители духовного сословия других частей Российской империи на службу в Тобольскую губернию попадали редко. Одним из таких был Евгений Алексеевич Заборовский, "сын учителя Вятской семинарии", который в 70-е гг. XIX столетия служил советником ТГП18 . Обучался он сначала в Вологодской семинарии, затем в Московской духовной академии, по окончании которой был определен в Тобольскую семинарию учителем, предпочитая сначала, по всей вероятности, пойти по стопам своего отца. И хотя его судьба в стенах семинарии складывалась вполне удачно, Заборовский был уволен из духовного звания в светское, а затем перешел на службу в Тобольское общее губернское правление. Согласно степени кандидата, полученной им в духовной академии, был утвержден в чине коллежского секретаря.

Далее Евгений Алексеевич быстро продвигается по чиновной лестнице вверх, приобретая не только чины, но и награды за "отлично усердную службу". К моменту составления формуляра Заборовский был произведен в надворные советники и награжден "орденом Св. Станислава 2-й степени с императорскою короною"19 .

Ярким примером удачной чиновничьей судьбы представителя местного духовенства во второй половине XIX - начале XX вв. является служебная карьера тобольского чиновника Ивана Васильевича Бирюкова20 . Будучи сыном священника и получив типичное для своего круга образование, Иван Васильевич увольняется из духовного звания и выбирает гражданскую службу: в 1872 г., в возрасте двадцати четырех лет он служит в канцелярском звании "исправляющим должность" столоначальника ТГП. Далее мы становимся свидетелями окончательного закрепления этого чиновника в новом статусе.

По данным ФС за 1895 г.21, Иван Васильевич, будучи советником ТГП, в возрасте 47 лет, то есть примерно через двадцать три года, дослужился до чина статского советника. Длительное время он руководил первым отделением губернского правления в должности старшего советника и в 1911 г.22 стал действительным статским советником, этим фактом приобретая для себя и своих четырех детей все права нового социального статуса - статуса потомственного дворянина. Данный пример наглядно демонстрирует возможности реализации социальной перспективы в Тобольской губернии на рубеже XIX-XX вв. представителей одного из сословий - духовенства.

Еще раз подчеркнем, что условия чино-производства активно использовались представителями социальных групп тобольского общества как инструмент повышения своего статуса. Так, 24 января 1897 г., по журналу заседаний Курганского окружного суда, судья З.Ф. Иваницкий "сего числа предъявил Присутствию суда полученные им 22 января 1897 г. из Курганского Полицейского управления копию указа Правительствующего Сената от 4 декабря 1896 г. и свидетельство Департамента герольдии Правительствующего Сената от 29 ноября 1896 г. об утверждении его г. Иваницкого в потомственном дворянстве"23 . По данным формулярного списка, Захарий Федорович Иваницкий - сын диакона24 . Таким образом, утратив свой первоначальный статус по рождению фактом увольнения из духовного сословия, посвятив себя гражданской службе, он приобрел новый статус - потомственного дворянина.

Анализ матримониальных связей чиновников рассматриваемого происхождения проливает свет на проблему их "вживания" в новый социальный статус, адаптации к новым условиям жизнедеятельности. Сыновья священно- и церковнослужителей, ставшие государственными служащими, руководствуются в своем поведении правилами, диктуемыми чиновничьим статусом, что подтверждается установлением родства посредством их браков с чиновничьими дочерьми. В анкетируемой группе таковых было 55,5%25 . Браки пономарского сына, поступившего на государственную службу, канцеляриста А.С. Лебедева с дочерью титулярного советника26 и исправляющего должность столоначальника ТГП И.В. Вахнина, дьяконского сына, с дочерью канцеляриста27 - типичный пример матримониальных связей тобольских бюрократов названного происхождения.

Составление родословных представителей тобольской администрации второй половины XIX в., особенно потомственных администраторов во втором и более поколениях, позволяет также выявить социальные круги, являвшиеся питательной средой исследуемой бюрократии. Многие из интересующих нас государственных служащих выступили основателями целых чиновничьих династий. Поступая на государственную службу, расставаясь при этом с "родным" сословием, чиновники - выходцы из духовенства не стали случайными людьми в новом окружении, так как сыновья многих из них унаследовали профессию отцов, а не дедов. Подобный факт наследования чиновничьей профессии сыном от своего отца говорит о большем авторитете гражданской службы по сравнению с занятием деда.

Начало XX в. стало поворотным моментом в практике формирования российского чиновничества. Чрезвычайным указом от 5 октября 1906 г. "Об отмене некоторых ограничений в правах … лиц бывших податных состояний" сословный ценз чино-производства был фактически отменен28 .

Этот указ бывшим податным сословиям предоставлял де-юре право поступления на государственную службу, которое они уже имели де-факто. Уже в первое десятилетие нового века в личном составе анкетируемой группы чиновников происходят заметные изменения. Это прежде всего касается тех государственных служащих, которые рекрутировались из духовного сословия. Мы становимся свидетелями понижения доли чиновников "из духовного звания" в тобольской коронной администрации: в начале ХХ в. таковых было 10% (из дворян - 43%, из городских сословий - 29%, из сельского сословия - 18%)29 . Духовенство, тем самым, утрачивает роль традиционного поставщика из своей среды государственных служащих в административный аппарат губернии. Но и на рубеже веков представители этого сословия довольно успешно реализовали свои социальные возможности посредством государственной службы.

Таким образом, приоритетную роль в качестве источника пополнения рядов местной бюрократии во второй половине XIX столетия играло духовное сословие: в это время около четверти анкетируемых государственных служащих являлись выходцами из духовенства. Относительно стабильная позиция детей священно- и церковнослужителей изменилась лишь в начале ХХ в. под "напором" представителей городских сословий, число которых среди чиновников, наоборот, резко возросло.

Семьи священников были традиционно многодетными30 , однако не все дети могли получить приход по наследству и выходили из своего сословия, где практически единственным для них способом себя реализовать, наконец, прокормить была государственная служба. "В результате церковных реформ 1860-х годов мобильность внутри духовенства возросла ввиду огромного оттока детей духовенства с образованием"31 .

Именно выходцы из духовного сословия составляли наряду с потомственными чиновниками "ядро" местной бюрократии не только уездного, но и губернского уровня во второй половине XIX - начале XX вв. Духовенство предоставило тобольской администрации как трудолюбивых и исполнительных мелких и средних чиновников, так и компетентных руководителей. Успешные служебные карьеры бюрократов с рассматриваемым происхождением, родство с чиновничьими семьями посредством заключения брачных союзов, наконец, передача приобретенного социопрофессионального статуса по наследству свидетельствуют о гораздо большем по сравнению с профессией священно- и церковнослужителя престиже государственной службы.


1 Писарькова Л.Ф. От Петра до Николая II: политика правительства в области формирования бюрократии // Отечественная история. 1996. №4. С. 29-43.

2 Архипова Т.Г., Румянцева М.Ф., Сенин А.С. История государственной службы в России XVIII-XX века: Учеб. пособие. М., 1999. С. 104.

3 ГАКО. СИФ. Устав о службе по определению от правительства и положение об особых преимуществах гражданской службы в отдаленных местностях. СПб., 1910. С. 192.

4 Козельчук Т.В. Некоторые методические проблемы использования формулярных списков при анализе российской бюрократии. (На примере чиновничества Тобольской губернии во второй половине XIX - начале ХХ века) // Документ. Архивный документ. Исторический источник. Материалы региональной научно-практической конференции. Тюмень, 2002. С. 20-29.

5 Анкетируемая выборка составила 657 формуляров (ГАКО. Ф. И-175. Оп. 2. Д. 81. ГАТ. Ф. И-152. Оп. 30. Д. 164-172, 176-187, 191-194, 209-227. РГИА. Ф. 1349. Оп. 6. Д. 1771, 1789.).

6 Ремнев А.В. Самодержавие и Сибирь в конце XIX - начале XX века: проблемы регионального управления // Отечественная история. 1994. №2.

7 Козельчук Т.В. Чиновничество Тобольской губернии во второй половине XIX - начале ХХ века как социальный слой: Дис. … канд. ист. наук. Курган, 2002. С. 35.

8 ГАТ. Ф. И-152. Оп. 30. Д. 186-187.

9 Там же.

10 Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. Тобольская губерния. СПб., 1905. С. 2.

11 ГАТ. Ф. И-479. Оп. 6. Д. 5. Л. 5.

12 Там же. Л.16.

13 Большая энциклопедия. Словарь общедоступных сведений по всем отраслям знания. Т. 9. СПб., 1902. С. 8.

14 РГИА. Ф. 1349. Оп. 6. Д.1789. Л. 23.

15 ГАТ. Ф. И-152. Оп. 30. Д. 171.

16 ГАТ. Ф. И-152. Оп. 30. Д. 209, 210. Адрес-календарь Тобольской губернии на 1895 г. Тобольск, 1895.

17 Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII-XX вв.) Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства. Т. 1. С. 10.

18 РГИА. Ф. 1349. Оп. 6. Д. 1789. Л. 81. ГАТ. Ф. И-152. Оп. 30. Д.181.

19 РГИА. Там же. Л. 13, 18.

20 ГАТ. Ф. И-152. Оп. 30. Д. 178.

21 ГАТ. Ф. И-152. Оп. 30. Д. 209, 210.

22 ГАТ. Ф. И-152. Оп. 30. Д. 223.

23 ГАКО. Ф. И-236. Оп. 1. Д. 121. Л. 131.

24 ГАТ. Ф. И-152. Оп. 30. Д. 187.

25 Козельчук Т.В. Чиновничество Тобольской губернии… С. 154.

26 ГАТ. Ф. И-152. Оп. 30. Д.179. Л. 220.

27 Там же. Л.145.

28 Новый энциклопедический словарь. СПб., 1913. Т. 14. С. 418.

29 Козельчук Т.В. Чиновничество Тобольской губернии… С. 51.

30 Миронов Б.Н. Социальная история России… Т.1.

31 Там же. С. 110.

  • История


Яндекс.Метрика