Третья международная конференция «политическая наука и политические процессы в Российской Федерации и новых независимых государствах»

Воробьев А.М. , Глушкова С.И. , Денисов С.А. , Ершов Ю.Г. , Заборенко А.С. , Киселев К.В. , Лозицкая Ю.Л. , Руденко В.И. , Семитко А.П.

4-6 февраля 2005 года в Екатеринбурге состоялась Третья международная конференция "Политическая наука и политические процессы в Российской Федерации и новых независимых государствах".

Конференция проводилась Евразийской Сетью Политических Исследований при поддержке Института философии и права УрО РАН и Уральской академии государственной службы.

Участники конференции вели дискуссию об электоральных процессах и трансформации партийных систем; о качестве демократии и государственной власти; о политической науке и политологическом образовании; о правовых аспектах политических процессов; о правах человека и гражданском обществе; о гендерном измерении политики; о внешних факторах и вызовах в формировании политических процессов.

Состоялся "круглый стол" по теме "Трансформации политических режимов в Российской Федерации и новых независимых государствах".

В оргкомитет конференции входили: Р. Саква, декан факультета политологии и международных отношений Кентского университета, Великобритания; К. Мацузато, профессор Университета Хоккайдо, Япония; Г. Глисон, профессор Университета Нью-Мексико, президент Общества Центрально-Евразийских Исследований, США; С. Шульман, профессор Южно-Иллинойского университета, США; В. Руденко, директор Института философии и права УрО РАН; В. Скоробогацкий, первый проректор Уральской академии государственной службы; К. Киселев, заместитель директора Института философии и права УрО РАН; О. Русакова, зав. отделом философии Института философии и права УрО РАН; С. Мошкин, ведущий научный сотрудник Института философии и права УрО РАН: С. Глушкова, зам. декана юридического факультета Гуманитарного университета, Екатеринбург; Я. Старцев, доцент Уральской академии государственной службы. Координатор конференции: В. Меркушев, Исполнительный директор ЕСПИ.

На конференции выступили с научными сообщениями и докладами, активно участвовали в дискуссии преподаватели и исследователи университетов и научных центров России, Украины, Беларуси, Литвы, Армении, Кыргызстана, Казахстана, Узбекистана, США, Японии, Великобритании, Ирландии, Франции и Чехии.

Мы знакомим со сжатым, тезисным изложением некоторых, на взгляд редакции "Чиновника", наиболее интересных нашим читателям выступлений и научных статей участников конференции.


ФЕДЕРАТИВНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО В РОССИИ: ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ, БУДУЩЕЕ

 А.П. СЕМИТКО
 

1. Истоки идеи федерализма

Сегодня в мире насчитывается около 200 государств. Федеративное устройство используется лишь двумя десятками стран для решения самых различных задач - национальных, языковых, религиозных и иных, в частности задач автономного управления отдельных территорий своими делами, т.е. для решения практических задач реальной демократии. Однако это не означает, что в оставшихся примерно 180 унитарных государствах нет подобных проблем или они решаются менее эффективно, чем в федерациях. Следовательно, можно сделать вывод, что федерация сама по себе не является панацеей от всех бед, а потому не может быть самоцелью. Федерация есть лишь вполне однопорядковый с унитарной формой организации государства способ управления своими территориями, способ отнюдь не превалирующий в мире, а избранный в каждом федеративном государстве по тем или иным причинам (историческим, политическим или др.).

Федеративное государственное устройство в России более или менее реально начало формироваться лишь в начале 90-х гг. прошлого столетия, т.е. примерно около 15 лет назад. История федеративной России в составе СССР показывает, что данные нормы, как и многие другие конституционные декларации советской эпохи, были фиктивными. И сегодня уже мало кто отрицает, что на деле СССР и входящая в его состав РСФСР были абсолютно унитарными государствами.

Идея федерализма прозвучала в России впервые в начале прошлого столетия, когда она понадобилась Ленину и его партии для решения сиюминутных политических задач - для удержания завоеванной большевиками власти и сохранения под своим хотя бы минимальным контролем тех территорий, которые они не могли удержать силой. Изначально Ленин выступал за создание унитарного государства, а идею федерализма использовал позже лишь в конъюнктурных целях. В тех исключительных случаях, когда позже он вынужденно допускал федерацию, она рассматривалась им как временная уступка и переходная форма на пути к полному единству. Можно сказать, что именно большевики придумали проблему федеративного устройства для России с целью разрешения сиюминутных задач кризиса, разрухи и голода, сложившихся в стране в результате их правления и развязанной ими гражданской войны.

Несмотря на то, что вместо провозглашенного федеративного союзного государства в Советском Союзе в период правления коммунистов фактически было унитарное государство, население и политики привыкли к федералистской фразеологии. И поэтому, когда СССР начал распадаться, М.С. Горбачеву вновь понадобилась идея федерализма. Но так же, как и большевикам в 20-е гг., эта идея понадобилась ему не ради самого федерализма, понимаемого как предоставление большей свободы и самостоятельности республикам в составе СССР, а лишь для удержания своей власти и сохранения в составе Союза тех территорий, которые центральная власть по причине своего глубокого кризиса уже не силах была удержать. Вот почему центральная государственная власть Советского Союза в лице Горбачева стала говорить о заключении нового Союзного договора. Последний был нужен в тот момент только для того, чтобы сохранить советскую власть и государство в существующих к началу 90-х гг. границах. В нарушение действующей тогда Конституции СССР 1977 г. и Конституции РСФСР 1978 г. было принято два союзных закона от 10 и от 26 апреля 1990 года, в соответствии с которыми: а) все автономные республики были определены как субъекты Федерации - Союза ССР; б) автономные республики в своей компетенции приравнивались к союзным республикам, их самостоятельность ограничивалась только законами СССР; в) им (высшим органам власти союзных и автономных республик) было предоставлено право приостанавливать действие на своей территории актов министерств и ведомств СССР в случае нарушения ими законодательства союзной, автономной республики до разрешения спора в особом порядке.

Положения данных законов СССР были признаны основой для обновления договорных отношений между Союзом ССР и субъектами Федерации и для разработки Союзного договора между ними. Этот весьма коварный план привел к тому, что юридически Россия на некоторое время - на два месяца (до принятия ею Декларации о своем суверенитете) - как бы перестала существовать в своих прежних границах. Она была раздроблена на 17 самостоятельных частей, так как все национальные автономии стали самостоятельными республиками.

Для того чтобы предотвратить стимулируемый из Кремля Генсеком Горбачевым и верхушкой КПСС реальный и окончательный распад России на несколько самостоятельных государств, Первый съезд народных депутатов РСФСР принял 12 июня 1990 г. Декларацию о государственном суверенитете РСФСР. Она, во-первых, позволила сохранить Россию как единое государство; во-вторых, еще больше ускорила распад СССР; в-третьих, заложила основы будущих проблем в самой Российской Федерации, так как в этом документе, принимаемом на фоне обещаний союзного руководства о выходе из России ряда ее регионов, была провозглашена необходимость "существенного расширения прав автономных республик, автономных областей и автономных округов, равно как краев и областей РСФСР".

Идея федерализма, таким образом, стала площадкой для борьбы между российским и союзным руководством за самосохранение. Никто из них не думал о реальном федерализме, а субъекты внутри России сами о нем в то время и не просили, так как просто до него еще не доросли. Следует заметить, что обещание автономным республикам суверенитета и значительной самостоятельности, однако в рамках России, хотя и породило позже серьезные трудности для самой РСФСР, но было единственно правильным и одновременно вынужденным шагом российских властей и первого Президента России Б.Н. Ельцина.

Этот шаг был вынужденным потому, что необходимо было каким-то образом нейтрализовать политику союзного руководства, переживающего уже свою агонию и поэтому готового на любые средства, вплоть до развала российского государства. Когда же М.С. Горбачеву стало понятно, что эта идея может и не реализоваться в желаемой для него форме, тогда Союзное руководство инсценировало неудачный государственный переворот с созданием ГКЧП, что и стало заключительным актом распада СССР.

2. Современный российский федерализм (или унитаризм?) и его перспективы

Важной датой в становлении российского федерализма в новое время является 31 марта 1992 г., когда в Москве был подписан Федеративный договор, который закреплял суверенитет республик в составе России, объявлял их самостоятельными участниками международных и внешнеэкономических отношений, соглашений с другими республиками и регионами РФ (краями, областями, автономными областями, автономными округами), если это не противоречит Конституции и законам РФ. Координация международных и внешнеэкономических отношений республик в составе РФ должна была осуществляться федеральными органами государственной власти РФ совместно с республиками в составе РФ.

В Федеративном договоре было упоминание действующей тогда советской по своей идеологии и сути Конституции РСФСР 1978 г., которую подписывающие стороны, разумеется, хорошо знали и которая в то время не таила для них никаких опасностей. После принятия в 1993 г. Конституции РФ, серьезно корректирующей Федеративный договор 1992 г., мы наблюдаем, тем не менее, полосу наступления региональной политической элиты на федеральную власть, выразившуюся в практической реализации лозунга, который часто, но вынужденно произносил Б.Н. Ельцин: "Берите столько суверенитета, сколько сможете проглотить или переварить". Думаю, руководство России понимало, что важно решить сиюминутные задачи укрепления центральной власти, а в дальнейшем, когда центр обретет ее необходимый объем, можно будет вернуться и к "добровольному" (в кавычках) со стороны регионов пересмотру Федеративного договора и других соглашений, заключаемых на его основе. Здесь опять просматривается ленинский, большевистский подход к федеративной политике, и, наверное, это не случайно, т.к. Б.Н. Ельцин долгое время был одним из адептов этого учения.

Наиболее активную роль в наступлении регионов на центр играли Татарстан и Чечня. По поводу ряда решений татарских властей очень грамотно и корректно высказался Конституционный Суд РФ, и противоречия удалось снять путем переговоров республики с центром, а в Чечне, к несчастью, началась практически настоящая война. Названные регионы были не одиноки в своем наступлении на центр, так как положения о суверенитете республик, о некоторых других полномочиях, характерных лишь для самостоятельных государств-субъектов международного права, были провозглашены в Конституциях почти всех республик в составе России. Руководство некоторых административных образований России также хотело нажить себе политический капитал в ситуации кризиса и неразберихи. Кроме того, по подсчетам Министерства юстиции России, к концу 90-х гг. из 50 тысяч нормативных актов субъектов РФ примерно одна треть не соответствовала федеральной Конституции и законам1 . Федеральный центр вынужден был подписывать договоры с отдельными республиками, по которым он и сам отходил от положений Конституции РФ и передавал им ряд своих полномочий не только по предметам совместного ведения, но даже и по вопросам своей исключительной компетенции, которые, согласно указанной Конституции, не имел права передавать субъектам Федерации. Таким образом, закрепленная в Федеративном договоре и новой Конституции РФ асимметричная федерация становилась еще более асимметричной, ибо различия в правовом статусе как разных по виду субъектов (республик, автономной области, автономных округов, краев и областей, городов федерального значения), так и одинаковых (например, двух разных республик) стали еще больше отличаться друг от друга. Этот процесс приобрел стихийный, неуправляемый и весьма субъективный, даже межличностный характер: если сумел руководитель какого-то субъекта добиться от центра больше привилегий и прав для своего региона, то он их получал, не сумел - не получал. Всего за период с 1994 г. по 1998 г. 46 из 89 субъектов РФ подписали договоры с центром2 .

Этот период закончился вместе с окончанием эпохи Б.Н. Ельцина. В.В. Путин повел другую политику. Коротко ее можно определить как федералистскую по форме или по фразеологии и унитаристскую по сути, что в гораздо большей степени соответствует сегодня национальным интересам России. Основные этапы унитаристской по своей сути политики, реализуемой в России за последние четыре-пять лет, с момента прихода к власти В.В. Путина, можно свести кратко к следующим действиям и решениям, принимаемым разными органами федеральной власти, но имеющим одну общую направленность.

1. Создание федеральных округов, главной задачей которых было восстановление единого правового пространства, разорванного решениями властей субъектов РФ, противоречащими федеральной Конституции и российским законам.

2. В этом же направлении действовал и Конституционный Суд РФ (КС РФ), который совершенно правильно заявил, что Россия - результат волеизъявления всего многонационального народа, а не результат договоров различных народов друг с другом о создании государства (как это было, например, при создании СССР). С исторической точки зрения субъекты РФ не обладают суверенитетом, который изначально принадлежит России в целом. Особые права у республик, их суверенитет, право собственности на природные объекты на их территории противоречат принципу равенства субъектов РФ, провозглашенному в Конституции РФ. И именно последней принадлежит приоритет в случае противоречия с Федеративным договором.

3. Сразу же за этим решением Конституционного Суда РФ последовало принятие поправок в Федеральный закон от 29 июля 2000 г. №106-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов РФ"", в котором были предусмотрены меры ответственности для глав субъектов и региональных парламентов в случаях нарушения ими федерального законодательства.

4. Президент РФ В.В. Путин начал кампанию по расторжению договоров между регионами и центром. На 1 июня 2003 г. осталось 8 регионов, с которыми до сих пор не расторгнуты договоры. Если они не будут утверждены федеральными законами, то окажутся утратившими юридическую силу автоматически3 .

5. Разворачивается кампания по сокращению количества субъектов Федерации. Так, 7 декабря 2003 г. успешно прошел референдум в Коми-Пермяцком автономном округе о его ликвидации и вхождении в Пермскую область. В дальнейшем субъектов будет еще меньше: как только Кремль отдаст соответствующий приказ, процесс пойдет гораздо быстрее.

6. Наконец, последнее на сегодняшний день решение о кардинальном расширении полномочий Президента РФ в сфере федеративных отношений: новые его полномочия назначать глав исполнительной власти субъектов РФ, взятые из арсенала методов и средств унитарного государства.

Каждая из указанных выше двух форм государственного устройства - федеративная и унитарная - имеет свою особенную природу, совокупность собственных закономерностей, возможностей и "допусков" в установлении и использовании тех или иных институтов, инструментов и средств во взаимоотношении центральной власти государства с властями отдельных государственных территорий. По этой причине любые инструменты, средства или решения, как бы они ни назывались и в какой бы "упаковке" ни подавались, по самой своей сути соответствуют либо первой, либо второй форме государственного устройства. В данном случае очевиден крен в сторону унитаристских подходов. Однако не следует путать вопрос о целесообразности данного решения, соответствии его национальным интересам страны с вопросом о его сомнительной конституционной законности. Россия не имеет федералистской политической культуры и соответствующего правового сознания - это очевидно, это одна сторона вопроса. Другая его сторона в том, что российская Конституция, тем не менее, закрепляет федеративную форму государственного устройства. В данном случае власть пытается совместить в одном решении две, прямо скажем, противоположности, но сделать это непросто.

1 Лучин В.О. Конституционные деликты // Государство и право, 2000. № I. С. 12.

2 Черепанов В.А. Указ. соч. С. 79.

3 Российская газета, 2003. 2 июля. №127. С. 1.


ЭЛИТА И НОМЕНКЛАТУРА

 А.М. Воробьев
 

Политическая элита в советские времена формировалась из партийного и комсомольского актива, вырастала из секретарей партийных и комсомольских организаций крупных предприятий, районов, городов. И это был не худший вариант подбора кадров, поскольку молодые люди получали необходимую закалку, "варились" в народнохозяйственном котле. Конечно, порой этого недоставало. Чтобы достичь политического Олимпа, необходимы были поддержка, связи. Кроме того, действовал принцип патриархальной политической культуры, покровительства со стороны старших к младшим. Так поступали не только коммунисты в СССР, но и в других странах, буржуазных партиях Запада. К примеру, в консервативной партии Англии (тори) и сегодня существует союз молодых консерваторов и женская организация. Советский опыт рекрутирования политических элит использовался даже в США.

В формировании властных элит государств, независимо от их политического строя, как видим, много схожего. Так было еще недавно. Но в последние десятилетия, особенно в России, эта отлаженная система была сломана. Во власть стали приходить люди во многом случайные, не имеющие необходимой подготовки, практического опыта. Их "выталкивали" наверх связи, нарождавшийся бизнес. Явственно ощущается недостаток образования, культуры, опыта, которые делают политика масштабной личностью.

Но где взять готовые кадры? Политиками не рождаются. Их надо готовить, как готовят будущих высококлассных государственных служащих в престижных колледжах и университетах Англии. Так, Итонский колледж дал стране за свою почти 570-летнюю историю 19 премьер-министров! Мы тоже можем вспомнить опыт Царскосельского лицея в России в XIX в. Политическую элиту надо выращивать, используя и свой, далеко не худший опыт, и зарубежный.

Следует обозначить также вопрос о том, не является ли современная российская политическая элита банальной, до боли знакомой партийной номенклатурой? Номенклатура означает круг должностных лиц, назначение или утверждение которых относится к компетенции какого-либо вышестоящего органа1 . О "новом классе", каким стала номенклатура в СССР, писал еще В.И. Ленин: "Всякий знает, что Октябрьская революция на деле выдвинула новые силы, новый класс..."2 .

"Новый класс" - так назвал свою книгу югославский политик, бывший член Союза коммунистов Югославии Милован Джилас. Сущность разработанной Джиласом теории сводится к следующему. После победы социалистической революции аппарат компартии превращается в новый правящий класс. Этот класс партийной бюрократии монополизирует власть в государстве. Проведя национализацию, он присваивает себе всю государственную собственность. В результате новоявленный хозяин всех орудий и средств производства - новый класс - становится классом эксплуататоров, попирает все нормы человеческой морали, поддерживает свою диктатуру методами террора и тотального идеологического контроля. Происходит перерождение: бывшие самоотверженные революционеры, требовавшие самых широких демократических свобод, оказавшись у власти, превращаются в свирепых реакционеров - душителей свободы. "Когда новый класс сойдет с исторической сцены - а это должно случиться, - резюмирует Джилас, - люди будут горевать о нем меньше, чем о любом другом классе, существовавшем до него"3 .

Надежды М. Джиласа, как известно, не сбылись. Почему?

Причины имеют глубинный характер. Одна из них заключается в том, что в самой компартии утвердилась власть исполнительных органов: секретариата, бюро и аппарата партийных комитетов. Принцип демократического централизма был подменен бюрократическим централизмом, механизм принятия партийных решений оказался в руках секретарей, бюро, аппарата, а рядовые коммунисты, да и представительные партийные органы, потеряли реальную возможность влиять на содержание деятельности партии4 .

Далее, при отсутствии профессионального парламента партия осуществляла свою руководящую роль в обществе непосредственно через постоянно действующие исполнительно-распределительные органы государственного управления, госаппарат. В результате структура партийных органов все больше напоминала структуру государственных органов управления: партаппарат превращался как бы в верхний слой, в госаппарат. Все это неизбежно вело к смешению функций партии и государства и сращиванию партийного аппарата с государственным.

Ко времени перестройки партия во многом утратила авангардную роль в обществе, о чем свидетельствовали социологические исследования5 . Партийный работник в массовом сознании представлялся далеко не идеальной личностью. Наиболее ярко общественное мнение выразилось в таких оценках работников аппарата, которые в первую очередь характеризуют нравственные качества. Такие из них, как "карьеризм", "ориентированность" исключительно на "верхи", "обладание социально необоснованными привилегиями", отметило от 86 до 100% опрошенных. Автор этой статьи на себе испытал "блеск" и "нищету" номенклатуры, когда последовательно утверждался работником райкома, горкома, обкома партии. С одной стороны, был защищен пусть небольшой, но стабильной зарплатой, а кроме того, дополнительными льготами: жилье улучшенного качества, во многих случаях ведомственные пансионаты, партийные санатории в Крыму и на Кавказе...

В разумных пределах такие дополнительные льготы и преимущества (и сегодня!) оправданы особой ответственностью выполняемого труда, его ненормированностью, другими специфическими чертами. Но вместе с тем наличие названных преимуществ создает объективную возможность злоупотреблений, перерождения, социальной коррозии.

Нечто подобное, только уже в гораздо больших масштабах, мы наблюдаем сегодня на примере новой власти. Под традиционным лозунгом: "Всем все равно не хватит!", взятым из советско-партийных времен, началось по-гангстерски финансовое обогащение и бытовое обустройство новой номенклатуры, теперь уже "демократической". Ныне бытует гигантское по масштабам стремление любой ценой попасть в депутаты Госдумы и Совета Федерации (бесплатная комфортабельная квартира в Москве, огромных размеров персональная пенсия и т.д.). Ничем не отличаются от бытовавшего в ту пору набора привилегий и льгот, которые ни под каким напором не будут отменены, потому что этого "не может быть никогда...".

Кто же сегодня отдыхает в роскошных партийных санаториях? Преимущественно "народные депутаты". В Адлере в аэропорту бывшая депутатская комната, обустроенная по высшему классу, называется по-новому: "Зал для приезжих гостей". И подъезжали к ней уже не черные "Волги" с нулями, а "Мерседесы"...

1 Современный словарь иностранных слов. М., 1992. С. 413.

2 Там же. С. 106.

3 Джилас М. Новый класс. Анализ коммунистической системы. Нью-Йорк, 1957. С. 90.

4 Материалы XIX Всесоюзной конференции КПСС. М., 1988. С. 71-78.

5 Партийный работник в зеркале общественного мнения. Свердловск, 1989. С. 48, 55.


ПЕРСПЕКТИВЫ РОССИЙСКОГО ТРАНЗИТА

 Ю.Г. ЕРШОВ
 

Российские политологи сегодня концентрируются на проблемах "демократического транзита" в России и странах, предпринимающих попытки демократизации прежних авторитарных политических режимов, анализе социокультурной обусловленности противоречий и трудностей, возникающих в процессе освоения либерально-демократических норм и ценностей западного происхождения. Рассматривают модели "управляемой демократии", "навязанного перехода", "пакетированного" или "договорного" транзита и т.д.

В условиях окончательной приватизации политико-административными и экономическими элитами сферы государственного управления главными ценностями властвования становятся стабильность и подчинение, обеспечивающие правящим кругам контроль за перераспределением ресурсов. Отсюда тяготение к рутинным, ненапряженным процедурам сохранения и усиления своего контроля за перераспределительными механизмами, активизация репрессивных структур, нарастающее присутствие людей в погонах в органах исполнительной и законодательной власти, партийное законодательство, создающее условия для доминирования партии власти, государственный контроль над СМИ и т.п. Значительно восстановлены роль и место в составе политических элит силовых структур и их представителей, что может быть объяснено как личной биографией Президента, связанной с военно-административным стилем управления, так и объективной задачей восстановления геополитической роли России в мире, как, впрочем, и необходимостью создания долговременных гарантий для нового класса собственников.

Фактически исполнительная власть выходит на поле деятельности, отведенное для политики представительных органов, навязывая свои правила игры, сковывая тем самым развитие политической субъектности элементов гражданского общества и прежде всего такого связующего звена между государством и обществом, как политические партии.

В политологической литературе выдвигаются и аргументируются различные версии будущего политических систем, провозгласивших и/или пытающихся совершить демократический транзит. Так, В. Меркель и А. Круассан обосновывают три возможных варианта развития: регрессивный, стабильный и прогрессивный. В первом случае "циклы политических кризисов" размывают либеральное и конституционно-правовое содержание демократических норм и структур; в "дефектных" демократиях усиливается концентрация власти у исполнительной ветви, а ее альянс с антидемократически настроенной элитой ведет к нарастанию авторитаризма. Сценарий стабильности, характерный, по их мнению, и для России, выражает самовоспроизводящееся равновесие взаимопереплетенных формальных демократических институтов и неформально выросших демократических дефектов. Стабильность сохраняется, пока удовлетворяются интересы той части населения, которая поддерживает господство существующей властной элиты. Наконец, прогресс возможен в случае вытеснения неформальных практик формальными демократическими структурами и правилами, трансформации "дефектной" демократии в конституционно-правовую.

Модель так называемого "мягкого авторитаризма" сегодня оценивается как наиболее оптимальная для транзита обществ с неразвитым гражданским обществом и слабыми традициями общественной самодеятельности (Р. Дарендорф, Д. Белл, Ш. Хэки и др.), поскольку в значительной степени отвечает как отечественным традициям, так и усталости общества от анархии и беспорядка, может способствовать объединению политической элиты вокруг восстановления макросоциального статуса и геополитической роли России в современном мире. Речь идет не о новом издании "просвещенной монархии" или автократии, создающей необходимые социокультурные предпосылки для укоренения демократии. В первую очередь необходимую силу, влияние, авторитет должны приобрести политические партии, другие общественно-политические объединения. От их активности и взаимодействия с властью различного уровня зависит определение вектора дальнейшего политического и общественного развития страны.

Как бы ни была тонка грань между авторитаризмом и сильной государственной властью, она существует, поэтому выстраивание "вертикали" власти неравнозначно административному произволу. В этой связи трудно не считаться с мнением, что ничто не способно сегодня заставить российских политиков начать придерживаться правовых норм при восхождении к власти и при ее отправлении, равно как и побудить их к отказу от скрытых методов управления, от неформального и бюрократического сговора при согласовании интересов и целей, от нарушения законов, если они входят в противоречие с их корыстью.

В российском транзите характерно отсутствие глубокого, насыщенного и стабильного взаимодействия между правящим классом и основной массой населения, сопровождающееся ценностным размежеванием, отчуждением от внедряемых "сверху" политических институтов, которые противоречат отечественным традициям. Как справедливо отмечают В.В. Лапкин и В.К. Пантин, в условиях российской трансформирующейся и неустойчивой политической системы "...коэволюция политических институтов и массовых политических ориентаций имеет весьма своеобразный, специфический характер: те и другие взаимодействуют и во многом обусловливают друг друга, но данное взаимодействие происходит главным образом в кризисных, критических точках, когда назревает и происходит существенное, иногда радикальное изменение политических институтов и когда часть политической элиты оказывается вынужденной обратиться к обществу за поддержкой и минимальной легитимацией новых (или трансформировавшихся старых) институтов и правил игры. В промежутках между этими критическими точками усиливается отчуждение основной массы общества от властных и иных политических институтов, включая партии и движения. В итоге коэволюция политических институтов и массовых политических ориентаций проходит через несколько стадий, или фаз, которые образуют своеобразные "циклы"1 .

Для каждого цикла характерны первоначальный внутриэлитный раскол в контексте перерастания социально-экономического кризиса в политический, далее начинается борьба политических группировок за тот или иной вариант политического решения, в которой они вынуждены прибегать к поддержке масс, даже если она формальна, ситуативна и достигается при помощи подконтрольных СМИ. Разрешение конфликта тем или иным способом ведет к новой принудительной консолидации элиты, вызывающей очередное нарастание взаимного отчуждения власти и общества2 . В итоге взаимодействие политических институтов и общества, политических ориентаций населения оказывается неорганичным и односторонним, ведет к стагнации политического процесса.

1 Лапкин В.В., Пантин В.И. Политические ориентации и политические институты в современной России: проблемы коэволюции // Полис, 1999. №6. С. 74-75.

2 Там же. С. 75.


ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ РЕГИОНАЛЬНОЙ ЭЛИТЫ КАК ФАКТОР ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИИ

 Ю.Л. Лозицкая
 

Поддержание стабильности и эффективности политических отношений обеспечивается формированием общего нормативного, информационного, символического, поведенческого фона, которому должны следовать представители правящей элиты. Подобная "типизация отношений" является основой складывания политической идентификации региональной элиты и образует ядро институционализации. Процесс институционализации региональной политической элиты связан с необходимостью снижения уровня неопределенности, и региональная идентичность для нас значима в той мере, в какой она служит инструментом политической мобилизации и коллективных действий, а также фактором политического поведения.

Политика региональной идентичности осуществляется региональными элитами на двух рынках - внутреннем и внешнем. Как и на любом рынке, здесь действуют ограничения, накладываемые балансом спроса и предложения. Предложение в данном случае определяется конкуренцией между акторами на внутреннем рынке и конкуренцией между регионами на внешнем рынке.

Уровень конкуренции в среде политической элиты связан с ее консолидацией либо расколом, что соответственно повышает либо снижает потребность в формировании единого нормативного поля. Однако хотя элиты и пытаются использовать политику региональной идентичности в целях минимизации конкуренции внутри региона, иногда имеют место объективно неустранимые расколы элит. Пример тому - Свердловская область. В целом политическое развитие здесь характеризуется как плюралистическое и насыщенное конфликтами. Успех в политике региональной идентичности на внешнем политическом рынке отнюдь не способствовал монополизации власти правящей группой на внутреннем рынке региона. Поэтому те или иные стратегии политики региональной идентичности могут дать весьма противоречивые эффекты, не всегда желаемые для акторов.

Очевидно, что для характеристики политической элиты как института, т.е. "взаимной типизации отношений"1 , наибольшую ценность представляют те стратегии, которые разделяются многими его участниками, становясь таким образом предметом консенсуса. Отрабатываются способы установления доверительных отношений внутри группы. По выражению А.Б. Даугавет, при разработке "проектов" вокруг каждого из них складывается команда "своих людей", закрепляя связи и образуя основу более или менее устойчивых сетей доверия и контактов. Происходит налаживание связей с людьми, занимающими ключевые для данного "проекта" позиции, - как формальные, так и неформальные2 . Практика демонстрирует разнообразие поведенческих образов и технологий манипулирования, посредством которых осуществляется идентификация региональных групп, политических акторов, - технологии мифотворчества, политического манипулирования, формирования "повестки дня" и "проблемных измерений".

Исследователи указывают на то, что, находясь в публичном пространстве, региональная элита вынуждена постоянно легитимировать себя в глазах Центра и населения, создавая рациональный/идеальный образ (исходя из интересов различных групп) и подтверждая свою эффективность. Следовательно, любой институциональной политической структуре требуется легитимация, объясняющая и оправдывающая формирующийся порядок. Кроме того, легитимация функционально необходима для самообоснования системы. Для российской региональной элиты вопрос о легитимации крайне актуален. Учитывая высокую межрегиональную конкуренцию на поле борьбы за лояльность и "хорошие" отношения с Центром, региональные правящие группы демонстрируют изобретательность в выстраивании отношений. Подобная политика в конечном итоге способствует согласованию интересов и стабилизации отношений.

Кроме того, значимым является и массовое электоральное поведение. Чем менее стабильно оно в регионе, тем более востребованным является конструирование некоего образа или нормативно-символической концепции, способной упорядочить общественное сознание в "нужном" направлении. Таким образом, если на внутреннем региональном политическом рынке сохраняется потребность в политике региональной идентичности, то это вынуждает элиты к тому, чтобы обеспечивать его поддержание хотя бы в целях собственной легитимации. В этом свете политика региональной идентичности предстает как деятельность региональных элит по управлению информационной средой для создания желаемого представления о регионе и о самих себе в нем.

В целом институционализация на основе идентичности избавляет региональную элиту от издержек по преодолению внутренних конфликтов и созданию коалиции.

По мере увеличения издержек взаимодействия политических акторов возрастает роль идеологии, связанной с созданием "команды". Идеология в регионах как ценностное отражение интересов проводимой политики занимает важное место в самоидентификации и в самоорганизации местной политической элиты, в ее взаимодействии с населением и органами центральной власти. Элиты при помощи идейно-ценностных комплексов структурируют политическое пространство, формируют команду, а также легитимируют свое властное положение.

Сфера виртуальной "безучастной" политики делает современного человека чрезвычайно восприимчивым к внешним сторонам политического актора, его публичного, зачастую искусственно сформированного образа3 . Таким образом, мы можем предполагать, что и в политике региональной идентичности стратегии политиков не только отражают, но и структурируют проблемные измерения и новые формы региональной идентичности, позволяя манипулировать массовыми представлениями и массовым поведением.

1 Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М., 1995. С. 92.

2 Даугавет А.Б. Неформальные практики российской элиты. Апробация когнитивного подхода // Полис, 2003. №4. С. 30.

3 http://www.elitology.ru/article.php


СПЕЦИФИКА ВЗАИМООТНОШЕНИЙ БИЗНЕС - ВЛАСТЬ - ОБЩЕСТВО В ПРОМЫШЛЕННОМ РЕГИОНЕ

 А.С. Заборенко
 

Одной из наиболее значимых граней в мировом социально-экономическом развитии начала XXI в. стал фактор участия бизнеса в социальных программах общества. В России данный процесс проявляется особым образом и обладает специфическими чертами. Понятие "социальная ответственность" вводится в лексикон и формулируется представителями государственной власти, ею же определяются приоритеты и желательные объемы социального участия бизнеса в жизнедеятельности общества. Со стороны бизнеса зачастую происходит подмена понятий "обязанности" и "социальная ответственность" бизнеса. Руководители предприятий заявляют, что "социальная ответственность" их бизнеса проявляется исключительно в соблюдении законодательства в полном объеме, выплате вовремя и в полном объеме налогов в соответствующий бюджет, предоставлении населению качественных услуг и товаров, формировании рабочих мест. Очевидно, данный подход, сложившийся в современной России, объясняется началом легализации бизнес-деятельности и выходом из тени.

В мировой практике последнего времени принято использовать термин "корпоративная социальная ответственность", которая включает ответственность перед сотрудниками, перед потребителями услуг и продукции компании, перед партнерами, перед местным сообществом.

Что обусловливает проявление корпоративной социальной ответственности российским бизнесом? Какова степень принудительных действий со стороны власти? Есть ли ситуации, в которых бизнес заинтересован в социальной составляющей и рассматривает социальные программы как необходимый элемент корпоративного развития? Какова роль "потребителей", т.е. общества, на которое эта "социальная ответственность" рассчитана, как отличаются проявления социальной ответственности в зависимости от типа предприятия?

Руководитель концерна "Калина" Т.Р. Горяев жестко придерживается в руководстве предприятием принципа рыночной конкуренции и доминирования интересов акционеров. По его словам, понятие "социально ориентированный бизнес" означает, что бизнес должен обслуживать определенные дополнительно интересы общества, интересы власти. Но это неправильная стратегия. У бизнеса есть несколько очевидных задач: он должен приносить прибыль, он должен расти, он в долгосрочной перспективе обязан быть конкурентоспособен.

Бизнес должен платить налоги, потому что налоги - это плата за цивилизацию, за цивилизованную среду, инфраструктуру, в которой нуждается бизнес. Бизнес должен соблюдать определенные правила, потому что несоблюдение правил увеличивает риски до такой степени, что ни одна премия за риск не компенсирует те риски, которые несет бизнес, нарушающий правила. Источником дополнительных рисков может быть любая не связанная с основной деятельностью активность. Одним из таких видов активности в России является хождение во власть, либо активное заигрывание с властью. Бизнес, который строится на контактах с властью, это больной бизнес, он обречен. Если отношения будут разорваны, конкурентное преимущество, на котором строилась стратегия, будет утеряно.

Социальная ответственность Группы СУАЛ основана на создании благоприятных условий труда и жизни работников, способствующих привлечению и сохранению высококвалифицированного персонала. Частью этой политики является ежегодное формирование бюджета на финансирование социальных программ. С 2003 г. компания наиболее активно инвестирует средства в такие направления, как "Здоровье", "Спорт", "Культура", "Молодежь", "Забота". Начиная с 2001 г., Группа СУАЛ подписывает соглашения о социальном партнерстве своих предприятий и муниципальных образований, на территории которых они расположены. Совместно они решают такие важные задачи, как оптимизация межбюджетных отношений в регионах, совершенствование деятельности территориального здравоохранения, улучшение качества образования.

Неотъемлемой частью социальной политики Группы СУАЛ являются социальные инвестиции в региональные проекты, например, в проект снижения уровня наркомании среди молодежи в Свердловской области, а также развитие механизмов привлечения активных граждан к сотрудничеству. В ближайшее время холдинг ставит себе такие задачи, как создание системы дополнительного пенсионного страхования, улучшение жилищных условий работников предприятий, повышение уровня жизни неработающих пенсионеров, организация централизованного отдыха детей работников компании в южных здравницах.

Через различные федеральные и региональные некоммерческие организации Группа СУАЛ вкладывает средства в программы, направленные на сохранение и развитие российского культурного наследия, возрождение российских духовных традиций, поддержку фундаментальной науки и образовательных учреждений, а также творческих коллективов и спортивных команд.

Каковы задачи власти по отношению к бизнесу? Задача только одна - поддержание эффективности рынка со свободным перемещением капитала и товаров, рабочей силы, свободным распространением информации. Если один из данных параметров нарушается, рынок становится неэффективным. Бизнесу нужна предсказуемость и стабильность. Предсказуемость - это первая ступень стабильности. Власть устанавливает правила игры, ограничения. От власти зависит, насколько будут эти ограничения очевидны, разумны, насколько они будут не избыточны. Такой позиции придерживаются руководители производств, вынужденных ежедневно и ежечасно бороться за свое выживание на мировом конкурентном рынке.

Несмотря на различные точки зрения представителей бизнеса и власти о социальной ответственности, необходимо определить роль третьей составляющей треугольника, ради которой дискуссия о "корпоративной социальной ответственности" вводится в жизнь, - общества. Важно то, как общество воспринимает данную ответственность, как влияет на ее проявление.

Во-первых, отношение к ближайшей для предприятия части общества, а именно к профсоюзам. Профсоюзы воспринимаются рассматриваемыми нами представителями бизнеса прямо противоположно. А. Сысоев так характеризует свои отношения с профсоюзами: "Моя точка зрения: находите общий язык с профсоюзом, потому что мы в конечном итоге должны учитывать интересы других". Т. Горяев по данному вопросу считает: "Есть аспект, где власть и общество пересекаются с бизнесом по вопросам рабочей силы, - это профсоюзы. Профсоюзы были созданы от недостатка знаний и недостатка политических навыков, от слабости судебной системы. Если мы говорим о рыночной экономике, то объективно рыночным предприятиям "школы коммунизма" вредят. Цель предприятия - делать деньги, прибыль для тех людей, которые в него вложили деньги. Из-за профсоюзов акционеры теряют деньги"1 .

Во-вторых, моральное и психологическое отношение общества к бизнесу и его руководителям. Инерционность мышления российских граждан предписывает бизнесу патерналистскую стратегию поведения, обязывает "делиться". В то же время, мировое сообщество активно пропагандирует образ успешного бизнесмена, процветание бизнеса, и его высокая доходность провозглашается как благо, причем индивидуальное благо данного бизнесмена.

В третьих, позиция и действия общества по отношению к бизнесу. Если общество недовольно действиями бизнеса, то в развитых странах существуют и годами отработаны механизмы воздействия на поведение участников бизнес-среды. В частности, технология "общественного бойкота", когда при невыполнении предприятием каких-либо норм (экологических, моральных и т.д.) общественность перестает покупать товары данного предприятия. Предприятия, провозглашающие своей основной целью получение прибыли, вынуждены неизбежно менять стратегию или тактику поведения на рынке при резком падении доходов, обусловленном бойкотом.

Наконец, в четвертых, позиция и действия общества по отношению к власти. Безусловно, гражданское общество формирует среду принятия решений как для бизнеса, так и для власти. При определенном уровне развития гражданского общества ни один чиновник не позволит себе предъявлять требования к бизнесу. Общество задает определенный уровень культуры отношений. Очевидно влияние гражданского общества на власть и через механизмы их формирования, спроса с них. Также формирование общественного мнения через свободные СМИ. Велика здесь и роль делового сообщества, которое должно осознать, что ему необходимо вносить вклад в развитие гражданского общества и гражданских организаций. Потому что таким образом оно создает некую сбалансированную общественно-государственную систему. Когда равновесие между властью, бизнесом и обществом будет достигнуто, чиновники уже не смогут оказывать неограниченное давление на бизнес.

1 Данная информация размещена на официальном сайте Группы СУАЛ http://www.sual.ru/


ВЫБОРЫ И СИМВОЛИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 К.В. Киселев
 

Выборы ничего не решают.

Все кандидаты одинаковы.

Им на нас наплевать.

Политика - грязное дело.

Все депутаты куплены.

Эти и подобные утверждения приходилось слышать так часто, что в конце концов они стали смысловым фоном, на котором проходят выборы в России. Но вот выборы в Государственную Думу РФ и выборы глав субъектов РФ отменили. Или поставили под контроль. Выбор слов в данном случае не принципиален. Контролируемые выборы не лучше и не хуже управляемой демократии или диктатуры закона. Управляемость демократии уничтожает саму демократию. Контролируемость выборов означает, что собственно выбора у избирателя и нет.

Фраза, наиболее часто встречающаяся в выступлениях и депутатов, и представителей избирательных комиссий, и журналистов: "Люди устали от выборов". Именно усталостью и недовольством избирателей аргументируют идею совмещения всех и всевозможных выборов и проведения их в один-два дня. Именно к усталости апеллируют, когда ужесточают законодательство о партиях и повышают заградительный барьер.

Но от чего же устали люди? От пятидесяти газет и листовок в почтовых ящиках? От пятидесяти просмотров рекламных роликов кандидатов? От десяти посещений агитаторов? Очевидно, что экзистенциальной усталости всё это вызвать не может. Тогда от чего эта усталость возникает? От негативной информации? Тоже нет. Ведь и в "мирное" время благостной информацией нас власть не балует. Или усталость от разочарования в кандидатах-мэрах-депутатах, т.е. от качества предложения? Так ведь нет. Голосование из года в год за одних и тех же людей тому доказательство.

Или виновата сама ситуация выбора? И тоже нет. Привычка выбирать сформировалась. Рынок свое дело сделал. Потребителя пугает уже не выбор, а его отсутствие.

Народ устал не от самих выборов, а от постоянных утверждений о том, что выборы - грязная, гадкая, мерзкая штука, в которой участвуют проходимцы, подонки и манипуляторы. Людей сознательно и несознательно заставляют думать об усталости от выборов.

Любой кандидат или политтехнолог подтвердит, что каждый следующий раз, несмотря ни на какую мифическую усталость, люди на выборы приходят и голосуют. Внезапно возникшее желание народа выбирать себе губернаторов - доказательство виртуальности проблемы усталости от выборов.

Аналогичная ситуация сложилась в марте 2005 г. на выборах в Екатеринбурге, когда многие избиратели начали говорить о том, что им мало предоставляемой кандидатами информации, что они хотят знать больше, хотят разобраться. И никакой усталости!

Выборы должны стать нормой и восприниматься как норма. И не будет стрессов и электорального "утомления". Будет выбор и ответственность, разочарования и радость успеха, немного азарта и игры. И, главное, появятся ощущения причастности и свободы.


ПРАВА ЧЕЛОВЕКА В ПОЛИТИЧЕСКОЙ И ПРАВОВОЙ КУЛЬТУРЕ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ: ПРОБЛЕМЫ И ПРОТИВОРЕЧИЯ

 С.И. Глушкова
 

В реальности политическая и правовая культура России с точки зрения прав человека характеризуется усвоением либеральной системы ценностей, неизменным сочетанием либеральных пристрастий, симпатий и идеологического преклонения перед имперской, советской, российской властью, бескомпромиссным столкновением демократического и либерального импульсов, готовностью граждан, обусловленной социально-экономической нестабильностью, отказаться от ряда демократических свобод ради достойного уровня жизни, которая сочетается с готовностью власти отмежеваться от недавних, а потому неустойчивых демократических завоеваний ради обеспечения государственной и общественной безопасности, правопорядка. Развитие политических событий зависит от того, способны ли демократические институты пережить кризис или нет. Ведущую роль в придании имеющимся демократическим институтам стабильности и устойчивости, на наш взгляд, должны сыграть гражданские инициативы и гражданский контроль деятельности государственных, в первую очередь силовых структур.

Среди гражданских инициатив необходимо отметить два приоритетных направления: формирование новых общественных, в том числе правозащитных организаций, профессиональных ассоциаций как базовых институтов гражданского общества; правовая и общественная поддержка граждан, стремящихся защитить свои права и свободы, в частности право на судебную защиту (п. 1 ст. 46 Конституции РФ), право обращаться в межгосударственные органы по защите прав и свобод человека (п. 3 ст. 46 Конституции РФ).

По данным исследовательского проекта "Власть. Общество. СМИ" Института общественной экспертизы за 2004 г., наиболее частым поводом для участия российских граждан в судебном процессе стали имущественные споры (25%) либо покушение на жизнь и здоровье (15%). И лишь 3% респондентов обращались в суд по поводу нарушения норм права органами власти.

В российском обществе еще очень слабо развит гражданский лоббизм, то есть гражданские инициативы (подготовка жалоб, петиций, разработка законопроектов) в местных, региональных и федеральных органах власти; остается низким уровень политической и правовой культуры большинства населения. Права человека пока не стали реальностью в политической и правовой жизни. Причиной этого является обусловленность развития права по преимуществу политическими процессами, а подчас и личными предпочтениями политической элиты. Поэтому в отношении к правам человека в современной России сохраняется восприятие их как льготы, привилегии (что было основой правового нигилизма в имперской и советской России), а не естественного права каждого человека или гражданина.

Правовой нигилизм как система "взглядов и представлений, отрицательно оценивающих роль права в жизни общества", проявляется в России как на уровне правовой идеологии, так и правовой психологии1 . Поэтому она не является единой цветовой гаммой, единым пространством, а представляет собой сочетание субкультур разноуровневых типов, жанров, смыслов в зависимости от того, кто является ее носителем (представитель политической элиты, маргинал, студент, пенсионер и т.д.). Наряду с обыденным, массовым, исследователи называют ведомственный правовой нигилизм, бюрократический нигилизм, одним из истоков которого является расхождение общегосударственных интересов и потребностей, которые прежде всего и главным образом призван выражать закон, с ведомственными и местническими. Это несовпадение порождает почтительное на словах и нигилистическое в действительности ведомственное отношение к закону. При этом характерными чертами ведомственного юридического нигилизма является, с одной стороны, неуважение к правам человека, а с другой стороны, "неуважение к закону как высшему источнику права"2 .

Интерес в данном случае представляет тенденция "культурного дуализма", характерная, по мнению Г. Алмонда и Б. Пауэлла-младшего, для новых государств: "Когда немногочисленная элита модернизирована, или "социализирована" в рамках особых универсалистских, прагматичных ориентаций, символизирующих "современную" культуру, в то время как огромное большинство населения остается связанным костными, расплывчатыми и аскринтивными моделями традиции"3 .

Для преодоления правового нигилизма как основного элемента политической и правовой культуры российских граждан необходим целый комплекс правовых средств, государственных мер, общественных усилий, среди которых нужно отметить прежде всего следующие: 1) единая, последовательная юридическая политика государства, необходимая "для создания у граждан и должностных лиц определенного правового тонуса"4 ; 2) повышение авторитета закона, который "должен иметь надлежащее организационное и материальное обеспечение, отвечать международным стандартам, действовать стабильно"5 ; 3) создание высококачественной системы правового обслуживания6 ; 4) обеспечение верховенства права, в частности работоспособности всех механизмов защиты прав и свобод человека и гражданина; 5) формирование непрерывной и стабильной системы правового образования и просвещения в области прав человека.

1 Семитко А.П. Развитие правовой культуры как правовой прогресс. Екатеринбург, 1996. С. 287.

2 Потякин А.А. Правовой нигилизм как вариант современного российского правосознания // Общество и политика: Современные исследования, поиск концепций / Под ред. В.Ю. Большакова. СПб., 2000. С. 357.

3 Чилкот Рокальд X. Теории сравнительной политологии. В поисках парадигмы / Пер, с англ. М., 2001. С. 255.

4 Потякин А.А. Правовой нигилизм как вариант современного российского правосознания... С. 358.

5 Там же. С. 359.

6 Там же.


ПЕРЕХОД РОССИИ ИЗ КОНСТИТУЦИОННОГО ПОЛЯ В КОНСТИТУЦИОННЫЙ ВОЛЬЕР

 С.А. Денисов
 

В последние пять лет в России последовательно принимаются меры по ограничению действия норм Конституции. Демократический режим постепенно, но неуклонно заменяется авторитарным. При этом нормы Конституции РФ не отменяются, а лишь ограничиваются в действии. Когда руководство страны обвиняют в ликвидации определенной политической свободы, оно всегда может привести примеры действия ее в каком-то отдельном случае. Руководство государства старается создать условия, при которых нормы Конституции РФ остаются невостребованными или реализация их трудно осуществима.

Первой значительной победой администрации Президента РФ по ограничению действия Конституции РФ был захват телевизионных каналов и основных печатных изданий. Государство взяло под свой контроль второй канал, а затем НТВ1 . Позже был ликвидирован канал ТВ-62 . Формально телеканалы перешли из рук одних частных собственников в руки других частных собственников. Фактически они попали под контроль конкретных чиновников государственного аппарата, которые через назначенных менеджеров ввели на них цензуру. Государство грубо нарушает запрет устанавливать какую-либо идеологию в качестве государственной или обязательной (ч. 2 ст. 13 Конституции РФ). Через подконтрольные средства массовой информации оно навязывает массе населения идеологию патернализма, вождизма, великодержавия и реваншизма. Представители оппозиционных сил потеряли доступ к зрителям. Инакомыслящие журналисты были уволены из телевизионных компаний или вынуждены были уйти сами. С помощью подконтрольного государству телевидения и печатных изданий правящая группа создает привилегии для организаций, созданных бюрократией под видом общественных объединений, нарушая при этом ч. 4 ст. 13 Конституции РФ, провозглашающую равенство всех общественных объединений перед законом.

За последние годы государственный аппарат укрепил свое положение в экономической и финансовой сфере. Большая часть предпринимателей попала под контроль консолидирующейся бюрократии. Колоссальные прибыли получают те, кто находится под опекой чиновников. Те, кто навлекает на себя их гнев, разоряются, вынуждены покидать страну (В. Гусинский, Б. Березовский) или лишается свободы (М. Ходорковский). Ограничению подвергается свобода экономической деятельности и конкуренции (ст. 8 Конституции РФ). Занятие предпринимательством возможно только по воле чиновников, что означает ограничение действия ст. 34 Конституции РФ. В последние годы руководство страны не только не принимает мер по демонополизации экономики, но наоборот, нарушая ч. 2 ст. 34 Конституции РФ, поддерживает развитие такого супермонополиста, как АО "Газпром". Эта компания приобретает активы компаний нефтяного и энергетического сектора3 .

В России запрещается создание партий по признакам профессиональной, национальной и религиозной принадлежности (ст. 9). Применение этого закона в Германии могло бы привести к запрету одной из старейших ее партий - Христианско-демократической. Российский закон запрещает коллективное членство в партии (ст. 23), на основе которого, например, была создана лейбористская партия Великобритании4 .

Концентрация в руках государственных чиновников финансовых, административных и информационных ресурсов позволяет им, наряду с собственным партеобразным объединением, создавать партии-подсадки, которые создаются также управленцами, но из членов гражданского общества, а не чиновников. Руководство этих партий тесно связано с управленцами и может выполнять их задания. К таким партиям-подсадкам, по имеющимся в печати сведениям, относятся ЛДПР, "Родина"5 . С их помощью управленцы ведут борьбу с оппозиционными силами. Используя популярные лозунги, руководство партий-подсадок привлекает на свою сторону голоса избирателей, оппозиционно настроенных к управленческой элите страны.

В нарушение ч. 2 ст. 32 Конституции РФ граждан принуждают к вступлению в какую-либо партию. Только таким путем они могут быть избраны депутатами Государственной Думы. Ограничение права избирать и быть избранным в регионах осуществляется за счет перехода на полупропорциональную систему выборов региональных представительных органов. Обескровленные партии не могут конкурировать на равных с партеобразным объединением чиновников, которое есть в каждом населенном пункте. Выборы, как в советский период, постепенно превращаются в ритуал, в рамках которого граждан лишают выбора.

В результате производимых сегодня контрреформ резко ограничивается право населения участвовать в управлении государственными делами в регионах (ч. 1 ст. 32 Конституции РФ). Его лишают права избирать главу региона6 . Фактически назначенный Президентом РФ глава региона получает статус не просто гражданского наместника, а статус генерал-губернатора, так как ему в подчинение передают правоохранительные органы. С помощью силовых ведомств наместник президента в регионе постарается искоренить оппозицию, до минимума ограничить политические права граждан, ввести, в нарушение ст. 1 Конституции РФ, авторитарный режим. Вместе с этим, федеративное устройство государства заменяется унитарным. Страна возвращается к традиционной для нее форме империи, управляемой из единого центра.

На пути к устранению демократических свобод в последнее время были приняты законы, препятствующие проведению референдумов в стране (Конституционный закон "О референдуме в РФ"7 ), ограничивающие право граждан проводить митинги, демонстрации, шествия и пикетирование (Федеральный закон "О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетировании"8 ).

Наряду с сужением реального действия норм Конституции РФ, государственная бюрократия осуществляет мероприятия, имитирующие наличие конституционного строя в стране. Создается видимость сохранения республики, разделения властей, федеративных отношений. Как уже отмечалось, создано объединение чиновников, которое носит название партии. Государственный аппарат мобилизует население на участие в массовых мероприятиях, направленных на поддержку политики правящей группы9 .

Имитация конституционного строя является традиционной для государств советского типа и развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки. С момента получения независимости страны Латинской Америки приняли конституции, закрепляющие широкий набор прав и свобод граждан. Это не мешало военным и каудильо вводить военные авторитарные режимы, устанавливать диктатуру10 .

Все сказанное позволяет понять, что руководство страны производит огораживание конституционного поля и превращает его в конституционный вольер, в рамках которого еще действуют нормы Конституции РФ. Размеры этого вольера постоянно сокращаются, и он превращается в тесную клетку.

1 Джентльмены дважды не договариваются // Российская газета, 2000. 21 сентября. С. 1.

2 ТВС вернет прежнее имя // Российская газета, 2003. №78. С. 3.

3 Вардуль Н. "Газпром" среди ясного неба // КоммерсантЪ-Власть, 2004. №50. С. 24-28.

4 Там же. С. 47.

5 Хамраев В., Бупавинов И. Операция "Родина" завершена // КоммерсантЪ-Власть, 2004. №5. С. 22-23.

6 Федеральный закон от 11.12.2004 г. №159-ФЗ "О внесении изменений в ФЗ "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов РФ" и ФЗ "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ"" // СЗ РФ, 2004. №50. Ст. 4950.

7 ФКЗ "О референдуме РФ" // Российская газета, 2004. №137-д.

8 СЗ РФ, 2004. №25. Ст. 2485.

9 Москве спустили митинг протеста // КоммерсантЪ, 2004. №167. С. 1, 2.

10 История государства и права зарубежных стран. Ч. 2. Учебник для вузов. М.: Издательская группа НОРМА-ИНФРА, 1999. С. 191, 195.


АКТЫ ПРЯМОГО НАРОДОВЛАСТИЯ КАК ИСТОЧНИКИ ПРАВА, ИХ РОЛЬ В РАЗВИТИИ ПОЛИТИЧЕСКИХ СИСТЕМ НОВЫХ НЕЗАВИСИМЫХ ГОСУДАРСТВ

 В.И. Руденко
 

В современной научной литературе акты прямого народовластия не принято относить к источникам позитивного права. К источникам позитивного права причисляют законы, в том числе конституции, подзаконные акты, правовые договоры, общепризнанные принципы и нормы международного права, судебную практику и судейское правотворчество, в том числе прецедентное. Дополнительно к ним относят нормы, основанные на религиозных догматах, правовые доктрины1 . При этом считается, что позитивное право - продукт главным образом государства2 . Исследователи не игнорируют волю причастных к правотворческому процессу негосударственных институтов, однако подчеркивают, что они не имеют решающего значения в процессе формирования позитивного права, поскольку наделены правотворческими полномочиями с предварительной или последующей санкции государства. В то же время возникает вопрос: следует ли рассматривать конституции, законы иные правовые акты, принимаемые непосредственно гражданами, в качестве продукта государства, наряду с актами, принимаемыми органами государственной власти, или же акты прямого народовластия представляют собой относительно самостоятельные источники позитивного права?

В современном конституционном (государственном) праве существенного различия между актами, принимаемыми органами государственной власти, и актами прямого народовластия не проводится. Такая точка зрения базируется на концепции народного суверенитета, из которой следует, что понятия "народ" и "государство" в определенном смысле тождественны, т.е. само государство есть публично-властным образом организованный народ3 . С этой точки зрения, никакой существенной разницы между теми и другими правовыми актами не существует.

В то же время нельзя игнорировать доводы критиков теории народного суверенитета, которые сводятся к тому, что народ как единое целое никак себя не проявляет4 . В правоотношениях по поводу осуществления государственной власти участвуют, с одной стороны, государство в лице органов государственной власти, а с другой стороны, конкретные граждане, являющиеся, наряду с органами государственной власти, субъектами политической системы. Властное волеизъявление граждан возможно при условии признания за ними на уровне законодательства определенных властных полномочий, реализуя которые, они вправе в одностороннем порядке и непосредственно определять поведение других лиц (органов власти, должностных лиц, организаций и самих граждан).

Конституционное законодательство современных государств допускает следующие властные полномочия граждан: полномочия по принятию управленческих решений и правотворческие полномочия (принятие публично-властных решений по наиболее значимым вопросам жизни общества на референдуме или общем собрании (сходе) граждан; реализация права правотворческой инициативы); полномочия в сфере формирования системы публичной власти (принятие публично-властных решений на выборах, принятие решений об отзыве депутатов или выборных должностных лиц, принятие публично-властных решений о роспуске выборного органа власти).

Принимаемые гражданами публично-властные решения (приказы, распоряжения, веления) являются разновидностью правовых актов - актами прямого народовластия5 . Акты прямого народовластия направлены на достижение определенного юридического эффекта (установление, применение и отмена правовых норм, изменение сферы их действия, а также возникновение, изменение и прекращение конкретных правоотношений и т.д.)6 . Формой закрепления публично-властных решений граждан могут служить акты-документы (конституции, законы, статуты, уставы и др.). В других случаях действия-волеизъявления граждан просто подлежат регистрации и обнародованию (решения, принятые на референдумах, решения сходов, решения об отзыве депутата или выборного должностного лица, решение о прекращении полномочий выборного органа власти).

Публично-властные решения, принятые гражданами, изначально не являются актами органов государственной власти, однако имеют такую же, а то и большую юридическую силу. Так, согласно законодательству Казахстана и Таджикистана, противоречия между решениями, принятыми на референдумах, и Конституцией соответствующей страны, конституционными законами, законами и иными нормативными правовыми актами должны разрешаться путем изменений Конституции, конституционных законов и т.д. для приведения их в соответствие с решениями, принятыми на референдумах. Поэтому акты прямого народовластия обычно не подлежат утверждению каким-либо органом власти или должностным лицом и, как правило, вступают в силу с момента их принятия. Отмена, изменение, приостановка действия актов прямого народовластия возможна только по решению самих граждан либо по решению суда в случаях, когда эти акты противоречат действующему законодательству.

В конституционном законодательстве современных государств правовые акты, принимаемые гражданами самостоятельно, - довольно большая редкость. Акты прямого народовластия на деле в большинстве своем оказываются симбиозом актов, исходящих от государства, и актов, исходящих от граждан. Референдумы, проводимые в этих странах, выполняют в большинстве своем легитимирующую функцию - фактически придают окраску народной поддержки решениям органов государственной власти7 . В ряде стран, законодательство которых предусматривает возможность инициативы проведения референдума самими гражданами, как правило, установлены значительные ограничения права инициативы проведения референдума, сводящие на нет возможность принятия публично-властного решения. К числу таких стран относится, в частности, Российская Федерация8 .

Если не принимать во внимание Референдум СССР, проведенный 17 марта 1991 г. (референдум о сохранении Советского Союза), то в период с 1991 г. по первую половину 2005 г. в новых независимых государствах, образовавшихся в результате распада СССР, было проведено сорок два всенародных общенациональных голосования, на которых избирателями приняты решения по семидесяти пяти вопросам9 . С помощью референдумов решались главным образом вопросы, связанные с провозглашением независимости, с принятием конституций и проведением конституционных реформ, с поддержкой проводимого политического курса, а в государствах Балтии - с вхождением в Европейский Союз. В данном случае референдумы способствовали становлению и укреплению собственных политических систем в новых независимых государствах, развитию демократии. В то же время решения, принимаемые на референдумах, нередко приобретали симулятивный характер: с их помощью правящие элиты решали вопрос о продлении своего пребывания у власти.

Иные акты прямого народовластия в новых независимых государствах имеют гораздо меньшее значение. Так, несмотря на то, что конституционное законодательство некоторых стран предусматривает институт законодательной инициативы граждан (Беларусь, Грузия, Кыргызстан, Латвия, Литва), до настоящего времени на практике не было реализовано ни одной правотворческой инициативы.

1 Марченко М.Н. Источники права. М.: Проспект, 2005; Автономов А.С. Конституционное (государственное) право зарубежных стран: Учебник. М.: Проспект, 2005. С. 23-58.

2 Там же. С. 76-77.

3 Мамут Л.С. Государство как публично-властным образом организованный народ // Журнал российского права, 2000. №3.

4 См., например: Лазаревский Н.И. Русское государственное право. Т. 1. Конституционное право. СПб., 1913. С. 119; Нестеренко А.В. Демократия: проблема субъекта // Общественные науки и современность, 2002. №4.

5 Васильев Р.Ф. О понятии правового акта // Вестник МГУ. Сер. 11 "Право", 1998. №5. С. 11. Проблема актов прямого народовластия (понятие, сущность, разновидности, система и т.д.) в настоящее время почти не разработана. О них упоминает Р.Ф. Васильев в указанной статье. Этой проблеме также посвящен параграф в книге: Тихомиров Ю.А., Котелевская И.В. Правовые акты. Учебно-методическое и справочное пособие. М., 1999. С. 25-26. См. также: Мурашт А.Г. Выборы и отзыв как акты прямого народовластия // Журнал российского права, 1999. №10. С. 140-145.

6 Васильев Р.Ф. О понятии правового акта ... С. 12.

7 John Т. Rourke, Richard P. Hiskes, Cyrus Ernesto Zieakzadeh. Direct Democracy and International Politics. Deciding International Issues Through Referendums. Boudler & London; Lynne Rienner Publishers. О моделях института референдума см.: Руденко В.Н. Конституционные модели референдума в странах Европейского Союза, Швейцарии и России // Конституционное право: восточноевропейское обозрение, 2003. №1(42). С. 10-19.

8 Руденко В.Н. Право на участие в референдуме: тенденции развития современного российского законодательства // Сравнительное конституционное обозрение, 2004. №3 (48). С. 145-151.

9 Полные данные о референдумах см.: [WWW-сайт] // c2d.unige.ch


По итогам Третьей международной конференции "Политическая наука и политические процессы в Российской Федерации и новых независимых государствах" Евразийской Сетью Политических Исследований при поддержке Института философии и права УрО РАН и Уральской академии государственной службы издан сборник статей участников этого научного форума - Екатеринбург: УрО РАН, 2005, 480 с.

  • Общество и власть


Яндекс.Метрика