Концепция формально-рационального права Макса Вебера

Глазырин В.А.

Говоря о роли формально-рационального права в становлении легальной системы власти, Макс Вебер, с одной стороны, показывает, что право является относительно независимым от политико-государственных структур феноменом, поскольку оно выступает социальной силой, формирующей (устанавливающей) легальный тип господства. С другой стороны, подчеркивал он, нельзя не учитывать, что в становлении и развитии формально-рационального права было прямо заинтересовано чиновничество, аппарат государственного управления.

 
 


М. Вебер - выдающийся социальный ученый, творческое наследие которого не теряет своего значения для современных исследований в области гуманитарных и социальных наук, юриспруденции и теории управления. Несмотря на всеобщее признание роли веберовских идей в различных отраслях научного знания, в вебероведении имеются "белые пятна", требующие своего полноценного изучения. В частности, недостаточно изучено правопонимание М. Вебера. А ведь он получил систематическое юридическое образование и заслуженно считается одним из классиков социологии права, наряду с Э. Дюркгеймом, Е. Эрлихом, Р. Паундом, О. Холмсом, Г. Гурвичем, Н. Тимашевым. Т. Парсонс, оценивая правовую социологию М. Вебера, писал, что "сердцевина веберовской социологии заключается не в его изучении экономических и политических проблем, не в его социологии религии, а в его социологии права"1 .

Макс Вебер (1864-1920) - виднейший немецкий социолог, социальный философ и историк, основоположник понимающей социологии и теории социального действия. Один из крупнейших социологов конца ХIХ - начала ХХ века. Преподавал во Фрайбургском, Гейдельбергском и Мюнхенском университетах. Одной из основных его работ считается "Протестантская этика и дух капитализма", в продолжении которой Вебер написал сравнительный анализ наиболее значимых религий и проанализировал взаимодействие экономических условий, социальных факторов и религиозных убеждений. Впервые данное произведение было опубликовано в 1905 г. в Германии и с тех пор является одной из лучших работ по анализу причин возникновения современного капитализма. Согласно Веберу, принципы протестантизма очень близки к тому идеальному типу капиталистического предпринимателя, который лежит в основе бурного развития западного экономического мира в XIX веке. Эти принципы предполагают самоотверженный труд, очень умеренное текущее потребление и вкладывание всех ресурсов в будущее, честность и выполнение взятых обязательств. М. Веберу принадлежит широко обсуждавшееся понятие "этики ответственности", которую он противопоставлял "этике добрых намерений" или "этике убеждений".

 
 


Предметом серьезного обсуждения идеи Вебера стали уже после смерти ученого и систематической публикации его трудов. Это касается прежде всего его исследований связи религиозных убеждений с социальными институтами, предложенных им методологических концепций в области социологии (социологии религии, социологии права, социологии малых групп, социологии авторитета и политической власти), сравнительных культурно-исторических исследований и философии истории. Следует упомянуть о его теории бюрократии, исследованиях "харизматического" типа политического лидерства, наконец теории "идеальных типов".

Жизнь и творческая деятельность Макса Вебера подробно и ярко представлена в биографии, написанной его женой Марианной Вебер (1925). Произведения: "Хозяйство и общество" (1921), "Gesammelte Aufsaetze zur Religionssoziologie. Bd. 1-3" (1916-1919), "Политика как призвание" (Politik als Beruf) (1919), "Аграрная история Древнего мира" (1923) и др. В некоторых своих работах М. Вебер исследовал российское общество начала ХХ столетия.


В ряду социальных исследователей феномена права М. Вебер, пожалуй, занимает особое место, поскольку в содержательном плане его правовая доктрина отличается многогранным подходом в изучении права, включающим, наряду с другими его моментами, концепцию формально-рационального права. Аналитическое рассмотрение ее основных положений весьма поучительно. Исходные идеи концепции формально-рационального права, выполняющие функцию ее методологического основания, зиждутся на веберовском объяснении формальной рациональности и понимании рационализации социальных отношений в Западном обществе2 .

М. Вебер содержание формальной рациональности обычно раскрывал на примере западной капиталистической экономики, через сравнение формальной и материальной рациональности в хозяйственной жизни. Он отмечал, что в экономике, организованной на началах формальной рациональности, "каждое предприятие рассчитано на прибыль, то есть на то, что будет достигнут излишек по сравнению с денежной оценкой затраченных на предприятие средств. Оно работает по расчету капитала, то есть составляется баланс, к которому приводятся все единичные правила в области "калькуляции", то есть определения шансов на меновую прибыль.

Расчет капитала означает, что блага вкладываются в предприятия по денежной расценке, и после окончания… установленного хозяйственного периода подсчитывается денежная прибыль или убыток (путем сравнения начальной и конечной ценности капитала). Поскольку этот расчет становится всеобщим, на него и тем самым на шансы рынка ориентируются обмен благ и их производство"3 . Формальную ориентацию на шансы рынка М. Вебер называл мирной борьбой людей между собой и борьбой за цену4 .

Формальная рациональность в экономике, таким образом, заключается в расчете субъектами экономической деятельности шансов (возможностей) добиться желаемого результата, что предполагает ясное понимание ими целей и адекватных средств их реализации, строгое исчисление (калькуляцию) издержек и доходов.

В отличие от формальной рациональности, материальная рациональность в сфере экономических отношений не базируется на формальных расчетах шансов рынка. По словам М. Вебера, это рациональность "для чего-то", то есть она рассматривается в отношении к некоторым ценностям (например, к моральным ценностям и представлениям о справедливости) либо в связи с политической целесообразностью и различными социальными вопросами 5 .

"Расколдовывание"6 социальных отношений связано, в том числе, с тем, что на область права и правоотношений, как и на другие сферы общественной жизни, распространяется действие формальных и материальных (содержательных) начал рациональности, "правовая жизнь тоже знает такую борьбу в споре между формальным применением права и материальным чувством справедливости"7 . В качестве примера борьбы формального и материального принципов в праве М. Вебер рассматривал противостояние прусского короля Фридриха Великого и профессиональных юристов, толковавших его указы и решения, продиктованные стремлением к достижению пользы для целей управления, общего блага, строго формально, что, по мнению монарха, приводило к нежелательным общественным последствиям8 . К материальной юрисдикции М. Вебер относил юриспруденцию мусульманского кади, юстицию теократии и абсолютизма. Юстицию же бюрократического типа считал формально-юридической 9 .

Главное, что выделил М. Вебер среди социальных последствий формального права, состоит в том, что оно предоставляет социальным субъектам возможность предварительного учета их действий и результатов10 . Формально-рациональное право позволяет (наподобие экономического расчета) "оптимизировать" человеческую деятельность, оно является юридическим способом "калькуляции и вычисления" шансов на достижение успеха участниками социальных связей в отношении их целей.

Апофеозом формально-рационального права для М. Вебера была юриспруденция немецких пандектистов XIX века11 . В идеальном (идеально-типическом) виде право, характеризующееся формальной рациональностью, предстает как логически взаимосвязанная система абстрактных норм, на основе которой факты конкретного юридического дела или проблемы, связанные с правом, могут быть квалифицированы и им будет найдено соответствующее формально-правовое решение.

В противоположность принципам формального права, материальная юрисдикция не позволяет установить правовые рамки, позволяющие обеспечить "калькуляцию жизненных шансов" участникам социальных отношений. Так, например, отмечал немецкий социолог, по устоявшимся китайским юридическим правилам и обычаям допускалось, что человек, продавший дом другому лицу, разорившись, может через некоторое время вернуться обратно в этот дом и просить принять его. Считалось, что если новый владелец дома не выполнит древнекитайского завета братской помощи, то духи придут в негодование. Таким путем обедневший продавец снова вселялся в дом, не платя ничего за проживание в нем.

М. Вебер подчеркивал, что при подобных правовых порядках ведение рационального экономического хозяйства совершенно немыслимо. Экономическому рационализму "необходимо право, работающее по заранее определенному плану, как машина; обрядо-религиозные и мистические соображения не должны играть здесь никакой роли"12 . Важным аспектом веберовской теории формально-рационального права является анализ формально-рационального права в его отношении к определенному типу господства (власти), государственного управления. Формальное право, подчеркивал М. Вебер, корреспондирует с легальным типом властного господства, бюрократией и бюрократическим типом государственного управления.

Говоря о роли формально-рационального права в становлении легальной системы власти, М. Вебер, с одной стороны, показывает, что право является относительно независимым от политико-государственных структур феноменом, поскольку оно выступает социальной силой, формирующей (устанавливающей) легальный тип господства. С другой стороны, подчеркивал он, нельзя не учитывать, что в становлении и развитии формально-рационального права было прямо заинтересовано чиновничество, аппарат государственного управления. Так, при Юстиниане рациональное римское право было кодифицировано византийской бюрократией, "этого требовал прямой интерес чиновника получить легко изучаемое и применяемое право"13. Точно так же формирование в западноевропейских странах права, основанного на принципах формализма, отвечало интересам бюрократизации управления государственными делами14 .

Государственное управление с опорой на формально-рациональное право серьезным образом отличается от других форм государственного и административного воздействия на общество. Так, в частности, М. Вебер западное рациональное государство сравнивал с системой управления чиновников-мандаринов в старом Китае.


Мандарин - это такой властитель, который обладал бенефицией, отличался гуманитарным образованием, был прекрасным каллиграфом, хорошо знал литературу, писал стихи, но не был знаком с юриспруденцией и не был подготовлен к делам государственного управления. Такой чиновник, отмечал немецкий социолог, конечно, самостоятельно практическим управлением заниматься не мог. Все более или менее значимые управленческие действия совершали "канцелярские" служащие.

Государство с чиновниками-мандаринами "представляет собой нечто совершенно отличное от западного государства. В нем все основывается на религиозно-магической вере, что при нормальных условиях добродетель... чиновников, то есть совершенство их литературного образования, вполне способно все держать в порядке. Если же наступает засуха или другое бедствие, то издается эдикт об увеличении строгости при испытании в искусстве писания стихов или об ускорении делопроизводства, ибо, в противном случае, духи приходят в смятение… В сущности же все предоставлено собственному течению. Чиновники не управляют, они выступают лишь при беспорядках и из ряда вон выходящих происшествиях"15.

В становлении западной правовой системы особую роль выполнили профессиональные юристы. М. Вебер отмечал, что крупнейшими представителями юридического рационализма, оказавшими весомое влияние на складывание формально-рациональной правовой системы, были итальянские правоведы, сохранившие правовые традиции римского права, организовавшие преподавание систематического курса права, в частности, в приобретшем особую известность Болонском университете, французские королевские юристы, разработавшие формальные юридические средства для "подрыва" абсолютизма королевской власти и господства сеньоров, теоретики канонического права, придворные юристы и ученые судьи континентальных князей, нидерландские теоретики естественного права, английские королевские и парламентские юристы, Noblesse de Robe (дворянство мантии) французских парламентов, адвокаты эпохи революции16. Неоспорим также вклад юристов в создание рациональной системы судопроизводства в странах Западной Европы17.

Сфера профессиональных знаний и целей деятельности юристов в немалой части совпадала с интересами государственного управления и чиновничества, которое осознало, что юриспруденция содействует как установлению общественного порядка, так и усиливает социальную мощь чиновников-управленцев. В XVI веке, отмечал немецкий ученый, государственные мужи ряда европейских государств попытались обратиться в делах государственного устройства и управления к гуманитариям. Первые классические гимназии были основаны в надежде на то, что получившие в них образование молодые люди будут хорошими чиновниками.

Иллюзия скоро рассеялась. Опыт показал, что многие воспитанники гимназий, знатоки латинского и греческого языков, философии, литературы, риторики - не способны заниматься политикой, государственными делами, и поэтому пришлось обратиться к юристам18. Созданию западного рационального права, таким образом, помимо прочего, споспешествовал союз "юристов и нового государства"19 . Поэтому, отмечал М. Вебер, в то время как в Западной Европе сформировалась правовая система, располагавшая формально разработанным правом, имеющим в своей основе римское законодательство, в котором было заинтересовано государство, а также слоем профессионально подготовленных специалистов в области юриспруденции, на Востоке, в частности в Китае, господствовали, не управляя, гуманитарно образованные мандарины, а в Индии были писатели и мыслители, но не было образованных юристов20 .

Безусловно, что к существенным аспектам концепции формально-рационального права относится веберовское понимание соотношения формального права с капитализмом (капиталистической экономикой) западного типа.

Рассуждая о связи формального права и западной капиталистической экономики, М. Вебер, по сути, говорил об их адекватности друг другу21 . Например, вместе с частной собственностью, рынком, свободным трудом, рациональной системой производства, обмена, денежного обращения и некоторыми другими предпосылками современного капитализма им выделялось формально-рациональное право22 . Чтобы капиталистический порядок мог функционировать рационально, "хозяйство должно опираться на твердые правовые нормы суда и управления. Этого не было ни во времена расцвета древнегреческих политий, ни в патримониальных государствах Азии, ни в западных странах до эпохи Стюартов"23 . Твердые правила формально-рационального права, создавая возможность субъектам хозяйственно-предпринимательской деятельности вычислять шансы на экономический успех, позволяют им вести бизнес на рациональных началах. "Именно это и создает специфическую заинтересованность рационального капиталистического "предприятия" в "рациональных" установлениях, практическое функционирование которых может быть принято в расчет с такой же степенью вероятности, как функционирование машины"24 , - утверждал М. Вебер.

Рассматривая особенности формально-рационального права, М. Вебер указывал на значение социо-культурных условий, способствовавших его становлению и развитию. Их влияние заключается в том, что образование формально-рационального права было опосредовано общесоциальным процессом рационализации мышления и образа жизни европейцев, а также исключением из юриспруденции магических моментов и стандартов "двойной морали", о которой М. Вебер, в частности, говорил применительно к хозяйственной этике Китая и Индии25 .

Частью веберовской концепции формально-рационального права является типологическое сравнение формально-рационального права с традиционным и харизматическим видами права26.

Традиционное право соответствует обществу с традиционным типом господства; характеризуется традиционной легитимацией (личной властью короля/принца/князя, верой в святость многовековой традиции) и патримониальной формой администрирования (наследственными принципами, определяющими ее структуру и содержание); подчинением, основанном на традиционной обязанности королю/принцу/князю (обладателям традиционно узаконенного властного статуса и роли); юридическим процессом, сориентированным на содержательную справедливость традиционного общества; светской/теократической формой юстиции; формально-иррациональным/содержательно-рациональным типом юридической мысли.

Харизматический тип права связан с харизматическим господством; легитимацией, основанной на харизматической власти (святости, героизме, исключительных качествах) лидера (вождя)/лидеров (вождей); администрированием, отсутствующим в идеально-типическом отношении, но проявляющимся в процессе рутинизации харизмы; подчинением, выражающим реакции множества людей на харизматические качества лидера (вождя); юридическим процессом, базирующимся на откровении, интуитивной власти харизматического лидера, но отчасти имеющим формальное содержание; харизматическом правосудии; формально-иррациональном/содержательно-иррациональном типе правовой мысли.

Формально-рациональное право в сравнительном отношении раскрывается через легально-рациональный тип господства; бюрократическое, профессиональное администрирование; подчинение, которое основано на обязанности следовать рациональным правилам; рациональную форму юридического процесса (систему, в которой дела рассматриваются компетентными и профессиональными лицами, с помощью рациональных, абстрактных правил); рациональную форму правосудия; формально-рациональный тип правовой мысли.

Немаловажную сторону концепции формально-рационального права составляет, говоря словами М. Вебера, "Английская проблема". Она связана с фактом, что Англия была исторически первой страной современного капитализма, но ее правовую систему, построенную на прецедентной основе, едва ли можно считать соответствующей стандартам веберовского видения формальной рациональности права. Возникают вопросы. Может быть, генеральное утверждение М. Вебера, что между капитализмом и формально-рациональным правом существует взаимообусловленная каузальная связь, неверно? А может быть, Англия - это лишь единичное исключение из правил среди западноевропейских государств? Тогда как его объяснить?

М. Вебер, конечно, понимал, что английская правовая система развивалась путем, отличным от других стран Западной Европы. Это, как он считал, было связано с двумя факторами. Английское Сommon Law сложилось, с одной стороны, под мощным влиянием английских юристов, препятствовавших рецепции римского права27 , с другой стороны, под воздействием Королевского суда, способствовавшим систематизации, а вместе с тем и определенному замораживанию английского права28 .

М. Вебер отмечал, что в отличие от континентального законодательства, получившего свое кодифицированное развитие в XVIII-XIX веках, Common Law - это право, образовавшееся в раннефеодальную эпоху, из которой Common Law перешагнуло в современность. Поэтому в нем много от патриархального и иррационального законодательства. Но, подчеркивал немецкий ученый, в течение всего времени своего существования Common Law подвергалось изменениям, и происходил процесс его внутренней рационализации. А некоторая неупорядоченность Common Law в английских условиях способствовала развитию хозяйственных отношений, экономики этой страны, становлению капитализма29 .

Из того, что английская система права претерпевала процесс рационализации, а также, что она поспособствовала развитию капиталистических экономических отношений, М. Вебер сделал вывод, что эксплицитно "Английская проблема" не отвергает идею о взаимосвязи формальной рационализации права с процессом становления капитализма западного типа.

Таким образом, веберовская концепция формально-рационального права состоит из ряда положений, в совокупности составляющих ее содержание. В этом проявляется важнейшая черта веберовской социоправовой методологии, которую можно было бы назвать многосторонним подходом в социальном изучении права. Концепция формально-рационального права М. Вебера в себя включает: сопоставление формально-рационального права с материальным (содержательным) правом; типологическое сравнение формально-рационального права с традиционным и харизматическим правом; анализ экономических, политических и социо-культурных условий, факторов становления, функционирования и развития формально-рационального права; и так называемую "Английскую проблему".

Формально-рациональное право - это, по М. Веберу, правовая система, сформировавшаяся в западноевропейских государствах и являющаяся неотъемлемым компонентом Западного общества. С юридической точки зрения формально-рациональное право представлено в законодательстве, в юридическом мышлении, правовых процедурах и системе судопроизводства, в профессиональной деятельности имеющих специальное образование юристов.

Комментируя веберовскую концепцию формально-рационального права, следовало бы сказать, что аргументы немецкого социолога, разъясняющие "Английскую проблему", не вполне убеждают в сформулированном им выводе, что английское право соответствует рамкам-характеристикам формально-рационального права. "Английская проблема" все-таки осталась проблемой и является в определенном смысле ахиллесовой пятой его доктрины.

Т. Парсонсу, рассматривавшему нормативную структуру общества на социетальном уровне организации социальной системы30 , пришлось, как и М. Веберу, искать доводы, объясняющие формальную рациональность англо-саксонского прецедентного права31 . Американскому социологу, пожалуй, лучше удалось сделать это, чем его великому предшественнику. Т. Парсонс в своей интеллектуальной автобиографии писал, ссылаясь на опыт совместной работы в семинаре "Право и социология" с профессором права Гарвардской школы права Л. Фуллером, что система казусов прецедентного права, кажущаяся юристам континентальной Европы лишенной руководящих принципов, не противоречит по своей природе систематизации, поскольку вынесение судебного решения требует не только его подведения под отдельные прецеденты, но и предполагает его включение в систему более широких правовых принципов32 .

Объяснение "Английской проблемы" также подталкивает к обсуждению понятия формальной рационализации и ее исторической роли в рационализации социальной жизни33 . Рационализация, по М. Веберу, - это "судьба Запада", но она имеет и общемировое значение. Современный американский социолог И. Валлерстайн пишет, что миро-система первой половины ХХІ века по своей сложности, неустойчивости, неопределенности и вместе с тем открытости намного превзойдет все виденное человечеством в прошлые столетия. Опираясь на идеи И. Пригожина, он утверждает, что современный мир все дальше "отклоняется от равновесия и достигает точки бифуркации". Это означает, что в таких точках незначительные воздействия приводят к самым различным вариантам масштабных изменений, результаты которых плохо предсказуемы34 . И. Валлерстайн считает, что объяснение и преодоление проблем, порожденных новейшей миро-системой, не может ограничиваться рамками формальной рациональности, эксплицитно предполагающей, что на основе определенного набора исходных данных можно достаточно точно просчитать правильные решения и их последствия.

Однако теория неравновесных систем заставляет переосмыслить известные научные правила познания социального мира35 . В современных условиях настоятельно необходимо, полагает он, обратиться в поиске путей разрешения противоречий новейшей человеческой цивилизации к веберовскому пониманию сущностной (материальной) рациональности36 , поскольку сегодня оптимальный общественный выбор возможен как сущностно-рациональный, то есть включающий в себя рациональные ценностные основания: "строгих данностей не существует, но это не устраняет нашей потребности действовать. Мы стремимся определить, как должны сочетаться разум (четкое понимание пределов возможного знания) и нравственность (приверженность справедливому обществу), и никто не должен оставаться в стороне от решения этой задачи"37 .

Итак, вполне очевидно, что сегодня веберовская концепция формально-рационального права отнюдь не является некой "архивной мудростью" из прошлого научной мысли, она остается актуальным знанием, стимулирующим современный исследовательский поиск в науках, изучающих право и юридические институты, вопросы государственного управления.


1 Parsons T. Value-freedom and objectivity / Max Weber and Sociology Today. Oxford, 1971. P. 40.

2 См. например: Немецкая социология. М., 2003. С. 130-140.

3 Вебер М. История хозяйства. Город. М., 2001. С. 13.

4 Там же: С. 10, 13.

5 Там же: С. 10.

6 См.: Вебер М. Избранные произведения. М., 1990. С. 713-714; 733-734.

7 Вебер М. История хозяйства. Город. М., 2001. С. 10.

8 Там же: С. 22.

9 Там же: С. 22.

10 Там же: С. 309.

11 См.: Берман Г. Дж. Западная традиция права: эпоха формирования. М., 1998. С. 526.

12 Вебер М. История хозяйства. Город. М., 2001. С. 310.

13 Там же: С. 307.

14 См.: Вебер М. Избранные произведения. М.. 1990. С. 644-706; Alford R., Friedland R. Powers of Theory: Capitalism, the State and Democracy. Cambridge, 1985; Hunt A. The sociological Movement in Law. Philadelphia, 1978. P. 112-118; Turner S. Weber on Action / American Sociological Review. 1983. №48. P. 506-519.

15 Вебер М. История хозяйства. Город. М., 2001. С. 306.

16 См.: Вебер М. Избранные произведения. М., 1990. С. 664-665.

17 См.: Вебер М. История хозяйства. Город. М., 2001. С. 308.

18 Там же: С. 310.

19 Там же: С. 310.

20 См.: Вебер М. История хозяйства. Город. М., 2001. С. 310.

21 См.: Добреньков В.И., Кравченко А.И. Фундаментальная социология: В 15 т. Т. 4: Общество: статика и динамика. М., 2004. С. 267-286; Политикo-правовые ценности: история и современность. М., 2000. С. 69-95; Trubek D. Max Weber on Law and Rise of Capitalism / Wisconsin Law Review. 1973. №3. P. 720-753.

22 Вебер М. История хозяйства. Город. М., 2001. С. 255-256.

23 Там же: С. 256.

24 Вебер М. Избранные произведения. М., 1990. С. 545.

25 См: Вебер М. История хозяйства. Город. М., 2001. С. 285, 286, 317-332.

26 См.: Berman H.J., Reid C.J. Max Weber as Legal historian / The Cambridge companion to Weber. Cambridge. 2000. P. 223-239.

27 См.: Вебер М. Избранные произведения. М., 1990. С. 664.

28 См.: Max Weber on Law in Economy and Society. Cambridge, Massachusetts, 1966. P. 278.

29 См.: Hunt A. The Sociological Movement in Law. Philadelphia, 1978. P. 122-128.

30 См.: Парсонс Т. Система современных обществ. М., 1998. С. 24.

31 См.: Глазырин В.А. Право и социальная система в концепции Т. Парсонса / Российский юридический журнал. 2001. №1. С. 134-138.

32 См.: Парсонс Т. Система современных обществ. М., 1998. С. 256.

33 См.: Давыдов Ю.Н. "Картины мира" и типы рациональности. Новые подходы к изучению социологического наследия Макса Вебера / Вебер М. Избранные произведения. М., 1990. С. 736-769;

34 См.: Валлерстайн И. Конец знакомого мира: Социология ХХІ века. М., 2003. С. 5-9, 187-211, 293-333.

35 Там же: С. 323.

36 Там же: С. 187-211.

37 Там же: С. ІХ.

  • Общество и власть


Яндекс.Метрика