Творческая идея России в философии Ивана Ильина

Копалов В.И.

Обращение к философии Ивана Ильина имеет не только и не столько чисто познавательное значение. Его работы являются классическими для понимания и постижения глубинных оснований истории России, русского национального самосознания и русской культуры во всех ее проявлениях. И как классика, труды Ильина имеют вневременной характер, его прогнозы, его рекомендации, его указания, как найти пути выхода из национальной катастрофы, имеют для нас самое актуальное значение.

 В.И. Копалов
 


История народа

есть молчаливый глагол его духа,

таинственная запись его судеб,

пророческое знамение грядущего.

И.А. Ильин


Иван Александрович Ильин - один из выдающихся мыслителей русской философии периода ее развития в эмиграции. В советское время его труды были практически неизвестны и недоступны не только рядовому читателю, но и специалисту. Впервые в нашей стране публикации Ильина стали появляться в конце 80-х гг. XX в., вызвали глубокий и устойчивый интерес, а также породили полярные оценки в нашем "перестроечном обществе": а) мыслитель, пробуждающий и формирующий русское национальное самосознание; б) националист, противопоставляющий культуру и менталитет русского народа другим народам. Как мы сегодня должны относиться к творческому наследию Ильина: или как к некоему интеллектуальному антиквариату, имеющему отношение исключительно к реалиям первой половины XX в., и, следовательно, объекту внимания историков философии и историков культуры; или же следует рассматривать его наследие не только с позиции отвлеченного философского подхода, но и с позиции актуальности его идей для современной России и русского народа?

Революционные катаклизмы начала XX в. имеют много общего с социальными потрясениями его завершения в России, свидетелями которых мы являемся сегодня. Поэтому актуальность многих идей и трудов Ильина несомненна. "Грозные и судьбоносные события, постигшие нашу чудесную и несчастную родину, проносятся опаляющим и очистительным огнем в наших душах. В этом огне горят все ложные основы, заблуждения и предрассудки, на которых строилась идеология прежней русской интеллигенции. На этих основах нельзя было строить Россию; эти заблуждения и предрассудки вели ее к разложению и гибели. В этом огне обновляется наше религиозное и государственное служение, отверзаются наши духовные зеницы, закаляется наша любовь и воля"1 .

И.А. Ильин (1883-1954) окончил юридический факультет Московского университета. С 1909 г. приват-доцент кафедры истории права и энциклопедии права. В мае 1918 г. Ильин защитил диссертацию, посвященную творчеству Гегеля. Оппонентами были его учителя - П.И. Новгородцев и кн. Е.Н. Трубецкой. Диспут продолжался пять часов, и ученый совет помимо искомой магистерской степени присудил ему единодушно и степень доктора философии. Диссертация была опубликована под названием "Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека".

Февральскую революцию И. Ильин воспринял как "временный беспорядок", а большевистский Октябрьский переворот - как катастрофу и активно включился в борьбу с новым режимом. Неоднократно арестовывался, в последний (шестой) раз в сентябре 1922, после чего вместе с большой группой философов, ученых и литераторов был выслан из Советской России как активный противник большевистского режима в Германию на "философском пароходе".

В 1922-38 жил в Берлине, работая в Русском научном институте. Он выступает с многочисленными лекциями в городах Германии, Франции, Швейцарии, Чехословакии, Югославии и Латвии, занимается издательской деятельностью. Его основной темой становится анализ духовной сущности революционной катастрофы и духовное возрождение России. Бурную и горячую полемику вызвала в 1925 г. его книга "О сопротивлении злу силою". В 1927-30 И. Ильин редактирует и издает журнал "Русский колокол". В 1938 г., после того как нацисты наложили запрет на его печатные труды и публичные выступления, Ильин выехал в Швейцарию, где смог обосноваться с помощью денежного залога, внесенного композитором С.В. Рахманиновым. В последующие годы жил в пригороде Цюриха, писал философские книги, выступал с лекциями и анонимно занимался политической публицистикой. Умер в 1954 году.

Обширное творческое наследие Ильина насчитывает более 40 книг и брошюр, несколько сот статей, более ста лекций, огромное количество писем, стихотворения, поэмы, воспоминания, документы. Его двухтомная диссертация считается одним из лучших комментариев философии Гегеля.

Вынужденная эмиграция сфокусировала спектр исследований Ильина исключительно на проблемах русской культуры, более того, породила совершенно особое, ревностное отношение к ней, отношение, в котором совместились ностальгия, память и долг мыслителя, стремление воспроизвести и донести до потомства русскую культурную традицию, основанную на Православии, особом художественном акте и народной культуре. Согласно Ильину, "состояние изгнанничества становится заданием, действием и подвигом".

В конце своего земного пути он писал: "Теперь мне 65 лет, я подвожу итоги и пишу книгу за книгой. Часть их я напечатал уже по-немецки, но с тем, чтобы претворить написанное по-русски. Ныне пишу только по-русски. Пишу и откладываю - одну книгу за другой и даю их читать моим друзьям и единомышленникам. И мое единственное утешение вот в чем: если мои книги нужны России, то Господь убережет их от гибели; а если они не нужны ни Богу, ни России, то они не нужны и мне самому. Ибо я живу только для России" 2 .

Ильин - мыслитель самых разносторонних дарований. Будучи специалистом в области философии права, он вместе с тем проявил в своем творческом наследии свойства философа, правоведа, государствоведа, литературоведа, историка, искусствоведа, а также - публициста, оратора, лектора, педагога и редактора. За свою жизнь Ильин написал множество книг и статей, но до сих пор нет полной библиографии его трудов, многие из которых лишь недавно переведены на русский язык с немецкого, а многие еще ждут перевода. Огромно эпистолярное наследие Ильина: многого стоит переписка с его близким другом, писателем Иваном Шмелевым, недавно впервые опубликованная по-русски в трех томах. Образ Ильина как мыслителя будет более полон, если свести воедино его основные качества - он был православным философом, монархистом по политическим убеждениям, идеологом белого движения и патриотом (чаще называл себя националистом). К Ильину могут быть отнесены слова, сказанные им о Суворове: "Он был цельным человеком, с религиозно укрепленным характером, с русским сердцем, и национально-русским духовным актом". Именно таким запечатлел Ильина художник М.В. Нестеров на своей картине "Мыслитель".

Среди многообразия основных тем в творчестве Ильина ведущее место занимали история философии, философия права, нравственная и религиозная философия, эстетика и литературоведение, публицистика. Особняком в этом перечне стоит тема - Россия, русский народ, его историческая миссия и русская культура. Эта тема пронизывает все творчество Ильина. Вместе с тем, историософская проблематика вплетена в ткань основных трудов Ильина. В первую очередь следует назвать ключевые для этой темы книги Ильина: "Путь духовного обновления" (Белград, 1937), "Основы христианской культуры" (Женева, 1937), "Аксиомы религиозного опыта" (Париж, 1953), "Наши задачи" (Париж, 1956).

Совершенно особое место среди трудов Ильина занимает книга "Сущность и своеобразие русской культуры" (Цюрих, 1942), которая сложилась из лекций, читанных Ильиным в Швейцарии в годы Второй мировой войны. Эта книга является продолжением и концентрацией идей автора, излагаемых в его более ранних работах, и вместе с тем дает совершенно иной ракурс в осмыслении русской культуры, исторической миссии России и русского народа. Впервые на русском языке эта книга была опубликована в 1996 г. Она содержит шесть разделов, название которых уже дает информацию об их содержании: 1. Душа; 2. Вера; 3. Ход исторического развития; 4. Главные национальные проблемы России; 5. История становления государства; 6. Творческая идея России. Опираясь на эту работу Ильина, а также привлекая многие другие книги и статьи автора, мы реконструируем его философию истории.

Характеризуя историческое развитие русского народа и России, Ильин руководствуется принципами Православия, утверждая, что своеобразие это, "свыше, от Провидения, ибо Бог дает Дары своего Святого Духа всем народам, но мерою различною и особливою"3 . Божественное Провидение проявляется как бремя и задание, которое предстояло вынести и реализовать русскому народу в его более чем 1000-летней истории. Ильин называет три таких бремени, три задания: бремя земли, бремя природы и бремя народности.

Русская история, согласно Ильину, - это скрижаль безмерных трудностей, медленно и терпеливо, жертвенностью и храбростью преодолеваемых русским народом. "Путь его исторического становления, раскрывая ему глубокий божественный смысл Голгофы, принес ему творческие страдания, научил спокойно их воспринимать, с достоинством переживать и терпеливо с помощью смирения, молитвы, любви, созерцания, юмора превращать их в победу"4 .

Круг проблем, представленных Ильиным в его историософской концепции, исключительно широк. Это - периодизация русской истории, основные этапы становления государственности, главные национальные проблемы России, оценка Смуты, реформа 1861 г. и другие рубежные события в истории России, анализ монархической государственности, религиозный смысл русской революции, феномен большевизма и коммунизма, взаимоотношение церкви и государства, отношение Европы (Запада) к России и, наконец, творческие уроки русской истории.

Основной характерной особенностью исторического развития Ильин считает трагизм русской истории. Всякий, изучающий историю России, видит картину предельного драматического напряжения, как внешнеполитического, так и внутреннего - социального, духовно-нравственного и религиозного. Образ "осажденной крепости" наиболее соответствует историческому бытию России. Кочевники с Востока, Турция и ее вассал - Крымское ханство - с юга, многочисленные вторжения с Запада создавали в русской истории перманентную "континентальную блокаду". Поэтому у России и ее народов не было выбора: либо сражаться и отстаивать свою независимость, либо быть уничтоженными. Две трети своего исторического существования Россия вынуждена была воевать, и эти войны, в основном, имели оборонительный характер. Поэтому Ильин делает вывод: история России - история длительной национально необходимой обороны. "Из века в век наша забота была не о том, как лучше устроиться или как легче прожить, но лишь о том, чтобы вообще как-нибудь прожить, продержаться, выйти из очередной беды, одолеть очередную опасность; не как справедливость и счастье добыть, а как врага или несчастье избыть; и еще: как бы в погоне за "облегчением" и "счастьем" не развязать всеобщую губительную смуту"5 .

Суровая школа военной истории привила русскому народу выносливость и национальную стойкость, которая была решающим фактором в наиболее трудные моменты истории России. Как известно, Наполеон с высокой похвалой отзывался о русском солдате: русского мало убить на поле боя, его надо еще повалить. Жизненный инстинкт и национальная стойкость стали архетипическими чертами русского характера. "Так русские веками учились и научились искусству побеждать: отступая, не сгорать в земном пожарище, на руинах возводить новое хозяйство, духовно обновляться в беде и смятении, не терять мужества при распаде, трезво смотреть на вещи в страданиях и молиться; жить в лишениях, собирая духовную жатву, опять возрождаться как феникс, восставая из пепла, созидать на руинах и развалинах и, начиная с нуля, быстро набирать силы и неустанно творить"6 .

Соответственно Ильин формулирует задачи, которые вытекали из исторического бытия русского народа, геополитического положения страны. Россия служила оборонительным форпостом западноевропейской культуры. Историческая миссия России заключалась в том, что она на протяжении столетий поддерживала геополитическое равновесие между Востоком и Западом, не утрачивая при этом собственного исторического и культурного своеобразия и независимости.

В анализе историософской прогностики Ильина следует представить его аргументы о необходимости монархической формы правления в России. Государственная идея русского народа на протяжении тысячелетия своего существования в основном была воплощена в монархии. Ильин, будучи убежденным монархистом, тем не менее, не просто отстаивает свои политические пристрастия, а, опираясь на исторический опыт России, концептуально аргументирует необходимость монархии как наиболее соответствующей для России и русского народа формы государства.

Эти аргументы сводятся к трем основным позициям: чем больше государство по территории и численности населения, тем труднее ему идти по пути федерализма и демократии; чем разнообразнее национальный состав страны и дифференцированнее конфессиональная принадлежность, тем сложнее создать республиканскую форму государства и исключить авторитарный элемент; чем чаще государство в своей истории ведет длительные и тяжкие войны, тем существеннее в его развитии элемент авторитарности. Историческое бытие русского народа доказало, что федеративное устройство и децентрализация пагубно отражаются на развитии всех сторон общественной жизни - от экономики до культуры.

"Безбрежный демократизм" и регионализация социально-экономических процессов в конце XX в. являются прямым доказательством неэффективности либерализма и демократии на современном этапе развития. Однако Ильин отнюдь не ратовал за восстановление в полном объеме монархии в форме самодержавия. "У русских были достаточно веские основания оставить в стороне дальнейшие федеративные эксперименты и прибегнуть к централистски-объединительной авторитарной форме, преодолеть тем самым все попытки и трудности, связанные с учреждением вечной диктатуры, и насколько возможно, придерживаться на пути своем легитимной монархии"7. Ильин замечает, что монархическое правосознание русского народа было утрачено в начале XX в., но оно должно "дорасти" до глубинного понимания необходимости монархической формы государства в России, когда монарх воспринимается как "персонифицированное единство, возникшее из множества", стоит выше сословий, классов, партий и является выразителем интересов всей страны и всего народа.

Ильин постоянно подчеркивал, что культура всегда была и будет иметь национальный характер. Тот духовный акт, которым народ творит свою национальную культуру, есть акт национальный: он возникает в национальной истории, он имеет свое особое национальное строение, он налагает свою печать на все содержание национальной культуры. У каждого народа есть известная ступень духовной зрелости, на которой он осознает особенности своего национального духа и своей национальной культуры. Тогда нация постигает свой религиозный смысл, а национальная культура утверждается на религиозной основе. "Есть закон человеческой природы и культуры, в силу которого все великое может быть сказано человеком или народом только по-своему, и все гениальное родится именно в лоне национального опыта, духа и уклада. Денационализируясь, человек теряет доступ к глубочайшим колодцам духа и к священным огням жизни, ибо эти колодцы и эти огни всегда национальны: в них заложены и живут целые века всенародного труда, страдания, борьбы, созерцания, молитвы и мысли"8 .

Это обстоятельство требует от нас обращения к тем разделам творческого наследия Ильина, которые посвящены характеру русского народа, особенностям "русской души" и русского национального самосознания. Эта проблематика всегда была в центре внимания русских писателей и философов. Пушкин, Гоголь, Достоевский, Бердяев, Лосский и многие другие вскрыли и сделали объектом исследования тему - особенности русской души. Существуют исследования последних лет, посвященные этой теме9 .

Ильин никогда не идеализировал русский народ, подчеркивая при этом, что характер каждого народа имеет свои хорошие качества и свои недостатки. Свою цель он видел прежде всего в том, чтобы выразить своеобразие русской души. Это своеобразие исторически складывалось под влиянием весьма разнородных условий, факторов и обстоятельств, которые формировали русский национальный характер, а потом на протяжении многих поколений играло роль архетипа, воспроизводящегося в каждом поколении и в каждом человеке. Среди этих условий и факторов Ильин называет природу и климат, этнические истоки, ход исторического развития и геополитическое положение России, социальные формы (соборная психология и монархическая государственность) и Православие. Теперь попробуем воспроизвести логику Ильина об основаниях русского национального характера.

Душа народа, согласно Ильину, находится в живой и таинственной взаимосвязи с его природными условиями и не может быть достаточно понята и постигнута без учета этой взаимосвязи. Суровый климат России, подобного которому нет ни в одной стране Западной Европы, да и в мире, породил "самородный" характер русской души: безмерность, интенсивность бытия становятся слагаемыми национального характера, Природа требует от русского выносливости без меры, закалка является для него жизненной необходимостью.

Природа России - материнское лоно, колыбель, мастерская и смертное ложе русского народа. Она сформировала характер, темперамент, чувство ритма, терпение и стойкость, укрепляла дух народа. Безбрежность пространства, морозная зима и знойное засушливое лето, бурная весна и слякотная осень придают специфический оттенок национальному характеру - безмерность души. Резкая смена ритмов природы, интенсивные перепады влияют на душу народа, которая, по выражению Ильина, становится глубокой и буреломной, разливной и бездонной. "То, что этот диапазон настроений и эти колебания даны ему от природы, знает каждый русский, а особенно русские поэты... Русский все это воспринимает страстно и радуется могуществу мировой стихии. Он не знает страха перед природой, пусть даже она ужасающе неистова и грозна: он сочувствует ей, он следует за ней, он причастен к ее темпераменту и ее ритмам... Но он упивается не столько "беспорядком" или "разрушением" как таковыми, о чем бездумно твердят некоторые в Западной Европе, сколько интенсивностью бытия, мощью и красотой природных явлений, непосредственной близостью ее стихий, вчувствованием в божественную сущность мира, созерцанием хаоса, вглядыванием в первооснову и бездну бытия, откровением Бога о нем"10 .

Тотальную безмерность русского национального характера стремились выразить многие русские поэты, но особенно полно это удалось А.К. Толстому:

Коль любить, так без рассудку,

Коль грозить, так не на шутку,

Коль ругнуть, так сгоряча,

Коль рубнуть, так уж сплеча!

Коли спорить, так уж смело,

Коль карать, так уж за дело,

Коль простить, так всей душой,

Коли пир, так пир горой!

Однако эта безмерность русского национального характера порождала не только положительные качества (щедрость, широта, удаль, свободолюбие), но и отрицательные (расточительство, бесшабашность, разгул, слабая дисциплина). Поистине, наши недостатки являются продолжением наших достоинств. Ильин фиксирует внимание на том, что безмерность для русского человека есть живая конкретная данность, его объект, его исходный пункт, его задача. "Такова русская душа: ей даны страсть и мощь; форма, характер и преображение суть ее исторические жизненные задачи".

Следует остановиться на роли Православия в формировании русского национального характера. Созидательную силу Православия Ильин видит в созерцающем сердце и в молитвенном упражнении, которое он называет "духовной практикой" или "духовным деланием". Духовное делание включает в себя смирение и страдание, исповедь и очищение от грехов, молитву и почитание святых. Православие научило русского человека переносить тяготы и труд, нужду и лишения, болезнь и печаль, именно как очищение, поучение и небесное наставление. "В этом религиозный источник русской стойкости и терпения, что нельзя объяснить, исходя из исключительно биологической витальности русских. Отсюда колоссальная выносливость и сила жертвенности русского народа"11 .

Если национальный духовный акт, которым народ творит свою культуру, и свойства национального характера со временем обретают качество архетипов, то они, наряду с бессознательными, эмоциональными процессами, могут быть и социально воспитуемы, целенаправленно формируемы. Воспитание детей - это "пробуждение их бессознательного чувствилища к национальному духовному опыту". Именно на этом пути, утверждает Ильин, надо бороться с национальным обезличиванием наших детей. "Надо сделать так, чтобы все прекрасные предметы, впервые пробуждающие дух ребенка, вызывающие в нем умиление, восхищение, преклонение, чувство красоты, чувство чести, любознательность, великодушие, жажду подвига, волю к качеству - были национальными, у нас в России - национально русскими; и далее: чтобы дети молились и думали русскими словами; чтобы они почуяли в себе кровь и дух своих русских предков и приняли бы любовью и волею - всю историю, судьбу, путь и призвание своего народа; чтобы их душа отзывалась трепетом и умилением на дела и слова русских святых, героев, гениев и вождей. Получив в дошкольном возрасте такой духовный заряд и имея в своей семье живой очаг таких настроений, русские дети, где бы они ни находились, развернутся в настоящих и верных русских людей"12.

Размышления Ильина о творческой идее России и русской культуры являются итогом его историософских исканий, проходят красной нитью через все его сочинения. Но в работе "Сущность и своеобразие русской культуры" он дает этой проблеме концептуальное выражение. Вместе с тем, учитывая специфику текущего исторического периода и опираясь на творческое наследие отечественных мыслителей, Ильин стремился решить эту проблему, связывая ее с вопросом о путях выхода России из национальной катастрофы. Такая постановка проблемы исключительно важна для нас, для современного развития России, оказавшейся в глубочайшем кризисе в результате социальных разломов конца XX века.

Творческая идея - это то, что фактически свершилось, что существует в деятельности и культуре народа как внутренняя сила, что уже ведет народ в истории, что уже нашло и будет находить выражение в его творчестве. Основой творческой идеи России является православно-христианское и русско-национальное начало. В таком виде она существовала в прошлом, существует в настоящем и будет существовать в будущем. Творческая идея - "светящийся клад русского национального и духовного опыта - религиозного, и нравственного, и художественного, и государственного". Она проистекает из исторического единства России, духовного единства русской культуры. "Это духовно-культурное единство России завершается ныне, как и встарь, ее территориально-политическим единством, ее общею международно-военною судьбою и ее хозяйственно-производительною и торговою сопринадлежностью. Россия... есть живой, духовно и исторически сложившийся организм, который при всякой попытке раздела и из всякого распада вновь восстановится таинственной, древней силой своего духовного бытия"13 .

В осуществлении творческой идеи сегодня и в отдаленной перспективе, по мысли Ильина, мы должны считаться только с двумя великими реальностями: 1) с исторически данной Россией, ее целями и интересами; 2) с верно понятыми и усвоенными аксиомами правосознания и государственности, взращенными в нас двухтысячелетним христианским опытом. Лишь тогда будущее России будет живой и верной функцией русской истории и этих бесспорных христианских аксиом, воплотившихся в живую ткань русской народной жизни.

России нужна не классовая ненависть и не партийная борьба, раздирающая ее единое тело, ей нужна ответственная идея на отдаленную перспективу. Притом идея не разрушительная, а положительная, государственная. "Эта идея должна быть государственно-историческая, государственно-национальная, государственно-патриотическая, государственно-религиозная. Эта идея должна исходить из самой ткани русской души и русской истории, из их духовного глада. Эта идея должна говорить о главном в русских судьбах - и прошлого, и будущего; она должна светить целым поколениям русских людей, осмысливая их жизнь и вливая в них бодрость"14.

Особое значение Ильин придавал сущности и форме существования национальной культуры и государства. Культура и государство по форме и проявлению бытия должны быть светскими и свободными. То есть Ильин никогда не призывал к клерикализации культуры и государства. "Культура остается творчески свободной и секуляризованной, но по содержанию истинной, христиански-истинной, поскольку произошла из живого и свободного созерцания сердцем и прошла очищение через горнило совести"15 . Церковь в этом случае предстает в качестве матери, которая никогда не откажет и не изменит, остается живой квинтэссенцией национального духа, но своих детей посылает в мир свободно.

В статье "О русской идее" Ильин подчеркивает, что эта идея не может быть выдумана или искусственно создана. Ее возраст равен возрасту исторической России, ее религиозным источником является идея православного христианства. Россия вместе с христианством тысячу лет тому назад восприняла свое национальное задание: осуществить свою национальную культуру, проникнутую христианским духом любви и созерцания, свободы и предметности.

"Эту творческую идею нам не у кого и не для чего заимствовать: она может быть только русскою, национальною. Она должна выражать русское историческое своеобразие и в то же время - русское историческое призвание. Эта идея формулирует то, что русскому народу уже присуще, что составляет его благую силу, в чем он прав перед лицом Божиим и самобытен среди всех других народов. И в то же время эта идея указывает нам нашу историческую задачу и наш духовный путь; это то, что мы должны беречь и растить в себе, воспитывать в наших детях и в грядущих поколениях и довести до настоящей чистоты и полноты бытия - во всем: в нашей культуре и в нашем быту, в наших душах и в нашей вере, в наших учреждениях и законах. Русская идея есть нечто живое, простое и творческое. Россия жива ею во все свои вдохновенные часы, во все свои благие дни, во всех своих великих людях"16 .

Концептуальность и обоснованность философско-исторических исканий Ильина рельефно представлена в его научных прогнозах относительно перспектив России и русской культуры после преодоления коммунистического этапа. Так, при чтении статьи Ильина "Что сулит миру расчленение России?", написанной в середине XX в., мы воочию видим, что Ильин точно смоделировал развитие событий конца XX в. Он писал, что расчленение России, которое на протяжении всего XX в. было стратегической политической целью стран Запада, явилось бы невиданной еще в истории политической авантюрой, гибельные последствия которой человечество понесло бы на долгие времена. Что же толкает западные страны ("международную закулису") к подобной цели? Это - застарелая вражда к России и к Православию. Это - стремление лишить Россию ее государственной мощи и национального своеобразия, провести ее западное уравнение и тем самым погубить. Ильин прогнозирует (за полвека до распада Советского Союза) эту историческую ситуацию: "Расчленение организма на составные части нигде не давало и никогда не даст ни оздоровления, ни творческого равновесия, ни мира. Напротив, оно всегда было и будет болезненным распадом, процессом разложения, гниения и всеобщего заражения. И в нашу эпоху в этот процесс будет втянута вся вселенная. Территория России закипит бесконечными распрями, столкновениями и гражданскими войнами, которые будут постоянно перерастать в мировые столкновения"17.

Ильин прогнозирует политические результаты подобного расчленения - возникновение до двадцати отдельных "государств", не имеющих ни бесспорной территории, ни авторитетных правительств, ни законов, ни суда, ни армий, ни бесспорно национального населения. "Россия превратится в гигантские "Балканы", в вечный источник войн, в великий рассадник смут. Она станет мировым бродилом, в которое будут вливаться социальные и моральные отбросы всех стран... все уголовные, политические и конфессиональные авантюристы вселенной. Расчлененная Россия станет неизлечимою язвою мира"18 .

К сожалению, после краха Советского Союза события пошли по сценарию, изложенному в прогнозе Ильина, с точностью до подробностей. Какой же выход видел Ильин из ситуации, связанной с расчленением России? По его мнению, возможны два пути: или внутри России встанет русская национальная диктатура, которая пресечет всякие сепаратистские движения в стране; или же в стране начнется анархия, безвластие, развал экономики и транспорта со всеми вытекающими последствиями. Иных вариантов просто не существует. Он был прав. Мы пережили за последние пятнадцать лет все "прелести" второго варианта, но реальной силы, которая могла бы восстановить, хотя бы отчасти, единую историческую Россию, сегодня просто не существует. Ильин неоднократно подчеркивал значение некоей скрытой силы, направленной против исторической России, называя ее "мировой заку-лисой". Сегодня эта сила находит воплощение в стратегии глобализации. Не напрасно Ильин прозорливо отмечал, что все планы расчленения России вместе с тем связаны с паневропейским объединением, чему свидетелями мы являемся на рубеже XX-XXI вв.

Узел всех историософских проблем Ильин как православный мыслитель полагает в роли Божественного Провидения в истории. Здесь он, являясь глубоким знатоком и исследователем творчества Г. Гегеля, следует его позиции в понимании смысла истории: "Бог правит миром, содержание его правления, осуществление его плана есть всемирная история. Философия хочет понять этот план" (Гегель). Это понимание смысла истории России, согласно Ильину, осуществляется на языке Православия и русской национальной культуры. Однако это понимание является далеко не всегда адекватным, "Через великие пространства истории бредут слепые поколения; и в слепоте заблуждаются; и, заблудшие, неистовствуют. Вся жизнь их разбивается в пыль разрозненных мигов и бессмысленных случайностей, и насыщается разлившеюся влагою страстей. Но именно из пыли и влаги составилось некогда то брение, которое было возложено на очи слепому, дабы он прозрел"19.

Для современного читателя далеко не бесспорными являются взгляды Ильина на большевизм, коммунизм и деятельность III Интернационала, изложенные им в ряде трудов: "Большевистская политика мирового господства. Планы III Интернационала по революционизированию мира"; "Яд. Дух и сущность большевизма"; "Советский Союз - не Россия" и др. Эти работы были адресованы западному читателю. В них большевизм и коммунизм рассматриваются Ильиным не только как политические и идеологические реалии истории России XX в., но и как духовная болезнь всемирной истории, как результат безбожия и посягательства на естественное, созданное Богом устройство мира и человека.

Обращение к философии истории Ильина имеет не только и не столько чисто познавательное значение. Его работы являются классическими для понимания и постижения глубинных оснований истории России, русского национального самосознания и русской культуры во всех ее проявлениях. И как классика, труды Ильина имеют вневременной характер, его прогнозы, его рекомендации, его указания, как найти пути выхода из национальной катастрофы, имеют для нас самое актуальное значение. Чтение трудов Ильина научит нас постигать способ его аргументации, его глубочайшую эрудицию и искрометный стиль. Нам необходимо учиться у Ильина русскому национальному творческому акту, восприятию жизни, труда и истории русского народа как исполнению религиозного долга.

1 Ильин И.А. О сопротивлении злу силою // Ильин И.А. Соч.: В 2 т. Т. 1. М., 1993. С. 303.

2 Ильин И.А. Наши задачи // Ильин И.А. Собр. соч.: В 10 т. Т. 2. Кн. 2. М., 1993. С. 365.

3 Ильин И.А. Творческая идея нашего будущего // Ильин И.А. Собр. соч.: В 10 т. Т. 7. М., 1998. С. 399.

4 Ильин И.А. Сущность и своеобразие русской культуры // Ильин И.А. Собр. соч.: В 10 т. Т. 6. Кн. 2. М., 1996. С. 608.

5 Ильин И.А. О России. Три речи. 1926-1933. С. 22.

6 Ильин И.А. Сущность и своеобразие русской культуры. С. 484.

7 Там же. С. 576.

8 Ильин И.А. Основы христианской культуры. С. 200.

9 См.: Гулыга А.В. Русская идея и ее творцы. М., 1995; Полторацкий Н.П. Ильин Иван Александрович: жизнь, труды, мировоззрение: Сб. статей. Эрмитаж, 1989; Трофимов В.К. Душа русского народа. Екатеринбург, 1998.

10 Ильин И.А. Сущность и своеобразие русской культуры. С. 383-384.

11 Там же. С. 430.

12 Ильин И.А. Основы христианской культуры. С. 202.

13 Ильин И.А. Сущность и своеобразие русской культуры. С. 323

14 Ильин И.А. Творческая идея нашего будущего. С. 457-458.

15 Ильин И.А. Сущность и своеобразие русской культуры. С. 618.

16 Ильин И.А. Наши задачи. Историческая судьба и будущее России. Статьи 1948-1954 гг.: В 2 т. Т. 1. М., 1992. С. 322-323.

17 Там же. С. 255.

18 Там же.

19 Ильин И.А. Основы борьбы за национальную Россию. С. 249.


Избранные статьи. Под ред. Н.П. Полторацкого. Изд. Св.-Троицкого Монастыря и Корпорации Телекс Джорданвилл, Н.-Й., США, 1991 // М.: Воениздат, 1993. 368 с.

Иван Ильин

О грядущей России

ОБ ОРГАНИЧЕСКОМ ПОНИМАНИИ ГОСУДАРСТВА И ДЕМОКРАТИИ

Тот, кто хочет верно понять сущность государства, политики и демократии, - должен с самого начала отказаться от искусственных выдумок и ложных доктрин. Так, например, это есть вздорная выдумка, будто все люди "разумны", "доброприродны" и "лояльны"; жизнь свидетельствует об обратном, и надо быть совсем слепым, чтобы этого не видеть, или совсем пролганным, чтобы лицемерно отрицать это. Точно так же это есть ложная доктрина, будто право голоса можно предоставлять людям независимо от их внутренних свойств и качеств; скажем совсем точно - независимо от их правосознания. Это есть величайшее заблуждение, будто государственный интерес состоит из суммы частных интересов и будто на состязании и на компромиссе центробежных сил можно построить здоровое государство. Это есть слепой предрассудок, будто миллион ложных мнений можно "спрессовать" в одну "истину"; или будто "честно" сосчитанные "свободные" голоса способны указать истинное благо народа и государства: ибо надо не только "честно" считать, но считать-то надо именно честные и разумные голоса, а не партийные бюллетени.

Итак, жизнь государства слагается не арифметически, а органически. Самые люди, участвующие в этой жизни, суть не отвлеченные "граждане" с пустыми "бюллетенями" в руках, но живые личности, телесно-душевно-духовные организмы; они не просто нуждаются в свободе и требуют ее, но они должны быть достойны ее. Избирательный бюллетень может подать всякий; но ответственно справляться с бременем государственного суждения и действия - может далеко не всякий. Человек участвует в жизни своего государства - как живой организм, который сам становится живым органом государственного организма; он участвует в жизни своего государства всем - телесным трудом, ношением оружия, воинскими лишениями, напряжениями и страданиями; своею лояльною волею, верностью сердца, чувством долга, исполнением законов, (всем своим частным и публичным) правосознанием. Он строит государство инстинктивной и духовной преданностью, семейной жизнью, уплатой налогов, службой и торговлей, культурным творчеством и даже славой своего личного имени.

И совсем не в том смысле, что государство, как некий тоталитарный "Левиафан", есть "все во всем", все поглощает и всех порабощает; но в том смысле, что "ткань государственного бытия" слагается из органической жизни всех его граждан. Каждое индивидуальное злодейство совершается "в ткани" государства, вредит ему и разрушает его живое естество; и каждое доброе, благородное и культурное деяние гражданина совершается в ткани государства, строит и укрепляет его жизнь. Государство не есть какая-то отвлеченность, носящаяся над гражданами; или какой-то "я-вас-всех-давишь", вроде сказочного медведя, который садится на жителей домика и передавливает всех. Государство находится не "там где-то", вне нас (правительство, полиция, армия, налоговое ведомство, чиновничий аппарат); нет, оно живет в нас, в виде нас самих, ибо мы, живые человеческие личности, мы есьмы его "части", или "члены", или "органы". Это участие не сводимо к внешним делам и к внешнему "порядку"; оно включает и нашу внутреннюю жизнь. Но это включение состоит не в том, что "мы ничего не смеем", а "государство все смеет"; что мы - рабы, а государство рабовладелец; что гражданин должен жить по принципу "чего изволите?". Совсем нет. Тоталитарное извращение есть явление сразу больное, нелепое и преступное. В государство включаются (строят его, укрепляют его, колеблят его, совершенствуют его или наоборот разрушают его) - все свободные, частно-инициативные, духовно-творческие, внутренние настроения и внешние деяния граждан. Продумаем это на живых примерах.

Так, инициативная жертвенность граждан может поддержать армию, выиграть воину и спасти государство (северно-русские города и нижегородцы в смутное время). Паника населения во время войны, наводнения, землетрясения, эпидемии - может принести государству непоправимый вред. Политическая клевета, подрывающая доверие к законному Государю, отрывает от него сердца граждан, изолирует его и разрушает государство (по правилу: "поражу пастыря и рассеются овцы"). В стране, где граждане переживают воинскую повинность как честь, как право, как доблестное служение - мобилизация протекает совсем иначе, чем там, где люди "пальцы режут, зубы рвут, в службу царскую нейдут". Чиновник, честно блюдущий "казенную копейку", строит свое государство; чиновник, бормочущий себе под нос "казна - шатущая корова, только ленивый ее не доит", - есть враг своей страны и своего государства.

Тот день, в который патриотическая верность угаснет в сердцах, будет роковым для государства (февраль-октябрь 1917 г.). Политический организм имеет прежде всего душевно-духовную природу: народ, потерявший чувство духовного достоинства, лишенный ответственности и государственного смысла, отрекшийся от чести и честности, - неизбежно предаст и погубит свое государство. Недаром сказано мудрое слово "мир управляется из детской": ибо воспитание гражданина начинается именно с детской, чтобы продолжиться в школе и завершиться в академии. Гражданин неотрывен от своего духа и своего правосознания: духовно-разложившийся человек подаст на выборах позорный и погибельный бюллетень; человек с деморализованным правосознанием будет вредить своему государству на каждом шагу - неисполнением своих обязанностей, произвольным преувеличением своих полномочий, мелкими правонарушениями и дерзкими преступлениями, взяткой и растратой, избирательной коррупцией и шпионажем. Это не гражданин, а предатель, продажный раб, ходячее криводушие, недопойманный вор. К какому голосованию он способен? Кого он может "избрать" и куда его самого можно выбрать? Что понимает он в делах государства? Недаром сказано мудрое слово: "город держится десятью праведниками"...

Государственное дело совсем не есть "сумма" всех частных претензий, или компромисс личных вожделений, или равновесие "классовых" интересов. Все эти вожделения и интересы - близоруки: они не смотрят ни в государственную ширь, ни в историческую даль. Каждый стяжатель промышляет о "своем" и не понимает, что настоящий гражданин мыслит об общем. Государственное же дело начинается именно там, где живет общее, т.е. такое, что всем важно и всех объединяет; что или сразу у всех будет, или чего сразу у всех не будет; и если - не будет, то все развалится и упразднится, и все рассыпется, как песок.

Такова совместная и общая безопасность жизни: такова национальная армия; такова честная полиция; таков правый суд; таково верное и мудрое правительство; такова государственная дипломатия; таковы школы, дороги, флот, академии, музеи, больницы, санитарная служба, правопорядок, всяческое внешнее благоустройство и ограждение личных прав. Если это есть "частное вожделение" - то чье же? Если это классовый интерес, то какого же класса? Никакого. Кому же это нужно и полезно? Всем, ибо это общее; в нем все "суть едино". И пока каждый промышляет о себе и вожделеет для себя, он не подумает об этом и не создаст этого. И поскольку он не Гражданин, а стяжатель и хапуга; и голосование его по делам государственным будет сплошь трагикомическим недоразумением ("Учредительное собрание" 1917 года!).

Государство состоит из народа и ведется правительством; и правительство призвано жить для народа и черпать из него свои живые силы, а народ должен знать и понимать это, и отдавать свои силы общему делу. Верное участие народа в жизни государства дает этому последнему его силу. В этом выражается демо-кратическая сила истинной государственности. Слово "демос" означает народ; слово "кратос" выражает силу, власть. Настоящее государство "демократично" в том смысле, что оно черпает из народа свои лучшие силы и привлекает его к верному участию в своем строительстве. Это означает, что должен происходить постоянный отбор этих лучших сил и что народ должен уметь верно строить свое государство.

Не следует думать, будто самый способ этого отбора лучших сил раз навсегда найден и будто этот способ применим во всех странах и у всех народов. На самом деле каждый народ в каждую эпоху своей жизни может и должен находить тот способ, который наиболее подходящ и целесообразен именно для него. Всякое механическое заимствование и подражание может дать здесь только сомнительные или прямо гибельные итоги.

Если же этот качественный отбор не происходит или не удается, то правят неспособные или просто порочные элементы и начинается развал государства. А если народ неспособен верно строить свое государство, - в силу политического бессмыслия, или в силу частного стяжательства, или в силу безволия, или же в силу морального разложения, - то государство или погибнет, или же начнет строиться по типу "учреждения" и "опеки".

Отсюда необходимо сделать вывод: то механическое, количественное и формальное понимание государства, которое осуществляется в западных демократиях, не есть ни единственно-возможное, ни верное. Напротив: оно таит в себе величайшие опасности; оно не блюдет органическую природу государства; оно отрывает публичное право человека от его качества и способности; оно не единит граждан в Общем, а утрясает в компромисс их своекорыстные голоса. Поэтому такая форма "государственности" и "демократии" не обещает России ничего доброго и не подлежит ни заимствованию, ни воспроизведению.

России нужно иное, новое, качественное и зиждительное.

(Опубликовано 30.10.1950)


Президент РФ В.В. Путин в своем Послании Федеральному Собранию 2005 г. привел слова И. Ильина: "Государственная власть имеет свои пределы, обозначаемые именно тем, что она есть власть, извне подходящая к человеку… И все творческие состояния души и духа, предполагающие любовь, свободу и добрую волю, не подлежат ведению государственной власти и не могут ею предписываться… Государство не может требовать от граждан веры, молитвы, любви, доброты и убеждений. Оно не смеет регулировать научное, религиозное и художественное творчество… Оно не должно вторгаться в нравственный, семейный и повседневный быт и без крайней надобности стеснять хозяйственную инициативу и хозяйственное творчество людей". И в нынешнем ежегодном Послании Президента России снова ссылка на мысли выдающегося философа и патриота. Творческое наследие Ильина за последнее десятилетие возращается и оказывается востребованным: его труды издаются, читаются, заставляют размышлять.

В октябре 2005 г. прах И. Ильина был возращен на родину и перезахоронен в Донском монастыре Москвы. А в этом году результаты его многолетних трудов вернулись на родину. Несколько десятков книг и брошюр, свыше шестисот статей, ста лекций, большое количество писем, машинописных и рукописных оригиналов, стихотворения, поэмы, воспоминания, а также личные вещи Ивана Ильина - все это составляет архив знаменитого мыслителя.

Возвращение архива И.А. Ильина - еще один шаг на пути преодоления разделения русского народа и русской мысли, которое произошло во время революции и гражданской войны.

По завещанию И.А. Ильина, его архив должен быть передан Московскому университету, в котором философ учился и преподавал. С 1965 года архив, сохраненный учениками философа, хранился в Америке, в библиотеке Мичиганского университета и 1 июня 2006 г. был передан фундаментальной библиотеке МГУ.

  • История


Яндекс.Метрика