Становление социальной компетентности муниципальных служащих

Попов В.Г. , Чертенко А.Л.

В ходе исследования требовалось получить репрезентативные социологические данные об условиях и факторах, влияющих на развитие социальной компетентности муниципальных служащих, приоритетных направлениях повышения уровня этой компетентности, выявить характер влияния социальной компетентности на профессиональную деятельность муниципальных служащих в современной России.
Существенное значение здесь имеет выявление особенностей содержания, уровня и приоритетных профилей образования муниципальных служащих; специфики социального самочувствия муниципальных служащих как эмоциональной формы выражения их социальной компетентности; определение отношения муниципальных чиновников к экономической ситуации и рыночным преобразованиям, к политической ситуации, характеристика их социально-политических предпочтений, анализ содержания нравственной компетентности муниципальных чиновников. В качестве особого фактора выступает уровень профессиональных знаний муниципальных служащих.

 В.Г. Попов
 


Было важно определить и оценить реальное состояние социальной компетентности муниципальных служащих на Севере в сравнении с социальной компетентностью чиновников "Большой земли" (других регионов России), сформулировать практические предложения и рекомендации в адрес органов местного самоуправления по формированию и развитию социальной компетентности муниципальных служащих.

Исходя из поставленных задач, в основу эмпирического анализа был положен принцип сравнения полученных социологических данных по группам реципиентов. В нашем исследовании было целесообразно сопоставить линейные и парные распределения ответов на вопросы "Анкеты государственного и муниципального служащего", полученные в массиве данных, с одной стороны, государственных и муниципальных служащих, а с другой - муниципальных чиновников ряда северных городов и районов (города Нижневартовск, Покачи, Югорск, Мегион, Нижневартовский и Сургутский районы Ханты-Мансийского автономного округа) и чиновников муниципальных образований на "Большой земле" (Свердловская, Челябинская, юг Тюменской области) в период 2002-2006 гг.

  

Такой подход вполне обоснован, если учесть, что в условиях государственной и муниципальной службы и на Севере, и на "Большой земле" сложились специфические возможности для формирования социальной компетентности чиновничества. Они связаны как с внешними (экономическая, социальная, политическая ситуация, культурно-этнические особенности развития и др.), так и с внутренними факторами (степень сформированности нормативно-правовой основы, состояние материально-технической базы муниципальной службы в регионах и муниципальных образованиях, профессиональный опыт, квалификация чиновников и т.д.).

Основываясь на этом подходе, можно предположить следующее:

- становление и развитие социальной компетентности муниципальных служащих в условиях преодоления кризиса общества и стабилизации экономической, политической и социальной ситуации коррелирует с основными детерминантами формирования и развития муниципальной службы и социально-профессиональной группы "государственные и муниципальные служащие";

- гендерный подход существенно влияет на оценку результатов становления социальной компетентности муниципальных служащих. Отсюда уровень социальной компетентности муниципальных служащих зависит от половозрастных характеристик и семейного положения муниципальных служащих. Уровень, содержание и формы социальной компетентности дифференцируются в зависимости от этих характеристик муниципальных чиновников;

- содержание профессионального опыта и стаж работы в органах власти в условиях кризиса общества выступает главной составляющей профессиональной квалификации и социальной компетентности муниципальных служащих;

- содержание социальной компетентности муниципальных служащих непосредственным образом коррелирует с качеством и формой их профессионального образования;

- социальная адаптация муниципальных служащих к общественным преобразованиям в современной России находится в прямо пропорциональной зависимости от их социальной компетентности;

- социальная компетентность чиновников влияет на их социальное самочувствие;

- уровень социальной компетентности не зависит от степени карьерных предпочтений муниципальных служащих;

- уровень социальной компетентности в самооценках муниципальных служащих достаточно высок;

- на оценку уровня социальной компетентности муниципальных служащих населением влияют объективные (наличие в муниципальном образовании нерешенных проблем, относительная за-крытость и труднодоступность администрации муниципального образования) и субъективные (предвзятое отношение ко всему "чиновничеству", личностные характеристики респондентов) причины;

- социально-экономическая ситуация в стране и регионах обусловливает неудовлетворенность населения работой муниципальной службы, что безусловно находит отражение в занижении оценок уровня социальной компетентности муниципальных служащих;

- социальная защита населения, состояние социальной инфраструктуры муниципального образования, качество медицинского обслуживания, материальное положение определенных категорий населения, наркомания, преступность являются наиболее актуальными проблемами территорий муниципальных образований;

- профессиональная компетентность, являясь элементом социальной компетентности, находится в прямой зависимости от уровня последней;

- информация, предоставляемая как федеральными, так и региональными СМИ, оказывает существенное влияние на формирование отношения населения к муниципальной службе в целом и отдельным ее представителям, зачастую не совсем адекватное.


Рассмотрим основные особенности, условия и факторы развития, уровень социальной компетентности современных муниципальных служащих. Социальная компетентность муниципального чиновника измеряется нами с помощью нескольких индикаторов.

Во-первых, определенный материал дают ответы на вопрос о характере знаний, которых недостаточно сегодня для чиновников. При этом важно указать на знания социального характера.

Во-вторых, важное место в определении уровня социальной компетентности имеет анализ социальных качеств, необходимых для выполнения чиновниками своих должностных обязанностей.

В-третьих, специфика социальной компетентности чиновничества зависит от его информированности об основных социальных сферах, о внешней и внутренней социальных средах профессиональной деятельности в рамках конкретных муниципальных образований.

В-четвертых, приоритетное значение получает анализ демографических, социальных и профессионально-образовательных характеристик муниципального чиновничества, при рассмотрении которых выявляются существенные факторы и условия становления и развития социальной компетентности.

В-пятых, социальная компетентность зависит от уровня профессиональной квалификации муниципального чиновника.

В-шестых, социальная компетентность муниципального чиновничества зависит от его территориально-поселенческой дифференциации.

Социальная компетентность муниципального чиновника как степень владения "социальными" знаниями, то есть знаниями, ориентированными на основные социальные сферы, внутреннюю и внешнюю среды их профессиональной деятельности, получает в нашем исследовании в Ханты-Мансийском автономном округе (2006 г.) следующее выражение (см. диагр. 1). При этом важно подчеркнуть статистическую значимость полученных данных (V Крамера = 0,135 значим). На диагр. 1 отчетливо видно доминирование специальных знаний, полученных чиновниками еще в ходе обучения в образовательных учреждениях. В группе некомпетентных заметно выделяются ответы чиновников, востребующих знания в области экономики, финансов и информационных технологий. У компетентных чиновников особо отчетливо выявляется востребованность управленческих знаний. Социальные знания несколько чаще востребуются среди компетентных муниципальных служащих. Тем не менее, данный вид знаний фактически является аутсайдером среди других видов как у компетентных, так и некомпетентных чиновников. Можно признать, что "социально компетентные" чиновники как особая подгруппа в группе муниципальных служащих фактически невелика. Доминируют "специалисты", "управленцы", владеющие информационно-технологическими знаниями.

 
 


Проанализируем с учетом названных востребуемых видов знаний соотношение подгрупп "компетентных" и "некомпетентных" муниципальных служащих (см. диагр. 2).

 
 


Как показано на диагр. 2, среди востребующих управленческие знания компетентных чиновников больше, чем в других областях знаний, - почти 85% от числа ответов. Всего на 4% меньше ответов у компетентных в группе чиновников, востребующих социальные знания. Некомпетентных больше в группе респондентов, нуждающихся в овладении экономическими знаниями.

Можно заключить из сказанного, что социально компетентных муниципальных чиновников немного, однако они обладают весьма высоким уровнем компетентности. Такой вывод частично подтвердился в ранее проведенном кафедрой социологии и управления общественными отношениями УрАГС исследовании в УрФО (2002-2003 гг.). Здесь доля респондентов, востребующих социальные знания, составляет одну треть от всех компетентных респондентов. Среди последних респонденты, востребующие социальные знания, составляют около 40%. Среди всего массива респонденты, востребующие эти знания, составляют почти половину. В целом среди компетентных муниципальных чиновников востребующие социальные знания встречаются на 4,0% реже, чем в целом по массиву.

В нашем исследовании анализ социальной компетентности муниципальных служащих осуществляется в контексте типологии профессиональной культуры чиновничества, включающей три основных типа: "патримониальная", "рационально-бюрократическая", "менеджерская"63 . Отсюда возможно выделить в духе М. Вебера три "идеальных типа" муниципального чиновника - "патриархальный", "рационально-бюрократический" и "менеджерский" типы. Первый из них фактически связан с ориентацией чиновника на руководящие указания руководителя (патрона), второй - на нормативно-правовые требования, зафиксированные прежде всего в должностной инструкции, третий - на содержание социального проекта, реализуемого чиновниками в соответствии с контрактом.

Проведенный нами анализ вторичных данных, полученных в 2002-2003 гг., показывает, что среди современных российских муниципальных служащих представленные виды чиновничества распределяются неоднозначным образом (см. диагр. 3). Эти данные полностью подтвердились в 2006 г.

 
 


Из диагр. 3 видно, что различия ответов у северян и чиновников "Большой земли" достаточно ощутимы. Вместе с тем, в главных приоритетах эти отличия не могут не коррелировать друг с другом. Прежде всего обращает внимание, что патриархальные чиновники чаще встречаются на Севере, а "менеджеры" и "рациональные бюрократы" - на "Большой земле". Отмеченный факт мы объясняем в значительной мере доминированием на Севере у чиновников-специалистов ориентации на руководителя авторитарно-функционального типа. В 2006 г. в ходе исследования в Ханты-Мансийском автономном округе был задан вопрос: "Что Вы в первую очередь ожидаете в профессиональной деятельности от своего непосредственного руководителя?". Здесь мы выделили три приоритетных вида экспектаций:

- формулировка четких указаний "сверху" ("патриархальные ожидания");

- контроль за соблюдением должностных обязанностей ("рационально-бюрократические ожидания");

- совет по выполнению проектного задания ("менеджерские ожидания").

Проанализируем эти экспектации респондентов в зависимости от типа профессиональной культуры муниципальных служащих-специалистов (см. диагр. 4).

 
 


На диагр. 4 можно обнаружить, с одной стороны, четкое подтверждение нашего предположения относительно корреляции типа профессиональной культуры муниципального служащего-специалиста и ожиданий от руководителя (V Крамера = 0,119 значим). С другой стороны, видна очевидная противоречивость ответов респондентов. У чиновников-северян преобладают патриархальные и менеджерские экспектации во всех подгруппах респондентов, выделенных по типу профессиональной культуры. При этом у патриархальных чиновников и менеджеров они имеют обратную пропорциональность. Казалось бы, у рациональных бюрократов должны доминировать также рационально-бюрократические экспектации. Однако это далеко не так.

В сравнении с менеджерами и патриархальными чиновниками действительно в подгруппе рациональных бюрократов больше ответов тех, кто имеет рационально-бюрократические экспектации, - 11,2% от числа ответов в подгруппе. Однако в целом в ней также доминируют несвойственные ей ожидания. Отсюда, на наш взгляд, правомерно утверждать, что в "чистом" виде ни один из названных типов профессиональной культуры и экспектаций сегодня в среде муниципальных чиновников не проявляется.

Сказанное в полной мере отражается в содержании ответов респондентов на вопрос об авторстве их должностных инструкций, полученных нами в 2006 г. в ХМАО (см. диагр. 5). На диагр. 5 видно, что основным субъектом разработки должностной инструкции во всех подгруппах чиновников-специалистов по типу профессиональной культуры выступает непосредственный руководитель (V Крамера = 0,117 значим). Инструкция, как правило, носит персональный характер. Она готовится на основе типовых инструкций самим чиновником, а затем утверждается руководителем. Следовательно, инструкция оказывается также "патримониальной" с элементами "рационального бюрократизма".

 
 


Противоречивость в идентификации себя в качестве представителей подгрупп по типу профессиональной культуры приводит к отсутствию статистической значимости ответов в троичных корреляциях степени компетентности чиновников-специалистов в этих подгруппах (см. диагр. 6).

 
 


В соотношениях ответов, представленных на диагр. 6, видно, что в своей профессиональной деятельности чиновники-специалисты в подгруппах по типу профессиональной культуры по-разному воспринимают свою компетентность. Компетентность для патриархальных чиновников связана, в первую очередь, с освоением требований и установок руководителя; для рациональных бюрократов - с овладением нормативно-правовыми требованиями, прежде всего зафиксированными в должностных обязанностях; для менеджеров - с пониманием и конкретным знанием своих функций в осуществлении управленческого проекта. Учитывая первостепенную роль руководителя в современной муниципальной службе в целом и на Севере в частности, можно согласиться с предположением о том, что эта роль отражается на компетентности в любой из названных подгрупп.

Важно отметить, что в ходе нашего исследования в Ханты-Мансийском автономном округе в 2006 г. была выявлена в более отчетливой форме тенденция в изменении самой роли руководителя в органах местного самоуправления. Неслучайно большинство чиновников-специалистов в первую очередь ценят в своих руководителях деловые, управленческие качества. Патриархальная роль руководителя постепенно начинает отходить на второй план. Основное значение начинает приобретать способность руководителя к глубокому прогнозному анализу, перспективному мышлению, созданию условий для творческого отношения к делу у подчиненных.

Другими словами, тенденция перехода к менеджеризму уже наметилась. Однако она не настолько пока устойчива и значительна, как требуется в условиях реформирования системы местного самоуправления. Важно в этой связи отметить данные, содержащиеся в диагр. 7, показывающие сравнительно невысокий в целом уровень собственной профессиональной компетентности специалистами и руководителями органов местного самоуправления (V Крамера = 0,141 значим). Напомним, что компетентность измерялась по тем видам знаний, которые необходимы для выполнения должностных обязанностей респондентов.

 
 


Уровень компетентности, безусловно, выше у первых руководителей и их заместителей. В то же время все более очевидным становится тот факт, что потребность в усилении компетентности, судя по данным, отмеченным на диагр. 7, возрастает и у первых руководителей. Особо обращает на себя внимание сравнительно большая доля чиновников в подгруппе младших специалистов, которые слабо профессионально подготовлены или почти не компетентны, - 37% от числа ответов. Почти четверть ответов такого рода принадлежит ведущим и главным специалистам.

Проанализируем социальную компетентность муниципальных чиновников в зависимости от их должностной подгруппы. Для этого выделим в контексте подгруппы чиновников-специалистов и чиновников-руководителей и сравним их компетентность в социальных знаниях, необходимых для осуществления чиновниками своей профессиональной деятельности (см. табл. 1).

 
 


Как видно из содержания табл. 1, руководители в меньшей степени востребуют социальные знания, чем специалисты. При этом среди в полной мере чувствующих себя компетентными руководителей в нашем исследовании вообще не оказалось востребующих социальные знания. Среди частично компетентных таких руководителей также не слишком много. Только каждый двадцатый ответ содержит утверждение о востребованности социальных знаний.

Обнаруживается статистически значимая тенденция: чем некомпетентнее руководитель, тем в большей степени он востребует социальные знания, и наоборот. Среди специалистов отмечается диаметрально противоположная тенденция: чем они компетентнее, тем в большей степени востребуют социальные знания.

Следовательно, уровень социальной компетентности среди муниципальных служащих четко дифференцируется в зависимости от должностного статуса. Этот уровень выше не у руководителей, а у специалистов. Получается, что чем ниже должностной статус чиновника, тем выше уровень его социальной компетентности. Такой вывод объясняется не только авторитарностью руководителей, но и тем, что они в большей степени, чем специалисты, сориентированы на управленческие и специальные знания.

Влияние должностной дифференциации муниципальных чиновников, на наш взгляд, связано с демографическими, социально-стратификационными, профессионально-образовательными факторами.

Среди социально-демографических показателей оценки уровня социальной компетентности гендерный признак является интегральным. По этому показателю органы местного самоуправления можно оценить как феминизированные. По результатам социологических опросов в УрФО, преобладание среди муниципальных служащих женщин очевидно, особенно в сравнении с государственными служащими в федеральных органах власти в субъектах РФ. Об этом говорят, в частности, данные, полученные кафедрой социологии и управления общественными отношениями УрАГС в 2002-2003 гг. (см. диагр. 8). Эти данные практически мало отличаются от результатов исследований в последующие годы.

 
 


Социальная компетентность чиновников-женщин и чиновников-мужчин имеет определенные различия. У первых она сосредоточена в основном на внутренней среде профессиональной деятельности, а у вторых - на внешней. Это в значительной мере связано и с другими условиями и факторами. Можно признать, что корреляция гендерного признака с социальной компетентностью здесь весьма ощутима.

Это можно отчетливо проследить в ответах, отраженных в табл. 2 (исследование в ХМАО в 2006 г.). Здесь отмечены зависимости в двух контекстных парных распределениях по гендерному признаку, которые имеют статистическую значимость по коэффициенту Крамера. Первая зависимость в контексте массива данных чиновников-мужчин не столь очевидна, как вторая - среди чиновников-женщин. Первая зависимость весьма противоречива. В полной мере компетентные чиновники-мужчины, в отличие от чиновников-женщин, вообще не указали на востребованность ими социальных знаний. Такого рода востребованность слабо, но все-таки отмечается у некомпетентных чиновников-мужчин. Частично компетентным чиновникам-мужчинам несколько в большей степени свойственна востребованность социальных знаний. Однако это можно объяснить в первую очередь тем, что в данной подгруппе муниципальных служащих, как показывает анализ, больше представлено специалистов-мужчин, а не руководителей.

 
 


Вторая закономерность заключается в прямо пропорциональном росте у чиновников-женщин, в отличие от чиновников-мужчин, востребованности социальных знаний в зависимости от их компетентности. Это также объясняет, почему среди специалистов доминирует та же тенденция.

Определенное значение в оценке социальной компетентности муниципальных служащих имеет возрастной признак. Возрастные группы среди чиновников можно условно выделить следующим образом:

до 30 лет - молодые служащие;

30-39 лет - младшие средние по возрасту служащие;

40-49 лет - старшие средние по возрасту служащие;

50-59 лет - старшие служащие;

60 лет и старше - пожилые служащие.

Применительно к северным регионам, исходя из данных социологического опроса муниципальных чиновников в УрФО в 2002-2003 гг., следует признать, что их состав моложе в целом в сравнении с регионами "Большой земли". В отличие от муниципальных образований этих регионов, на Севере категории "пожилые чиновники" практически не существует. Это связано не только с достижением мужчинами пенсионного возраста - 60 лет. На Севере, несмотря на неизбежно проявляющуюся тенденцию старения, состав населения в целом более молодой. Соответственно более "молодой" возраст и у пенсионеров (см. диагр. 9).

 
 


На диагр. 9 (опрос чиновников в 2002-2003 гг.) показано соотношение численности муниципальных служащих в %% от числа опрошенных при переходе от одной возрастной группы к другой. При этом опросы более поздние, в частности в 2006 г., эту тенденцию подтверждают. На диаграмме отчетливо видно, что служащие-северяне выглядят более молодо в сравнении с чиновниками "Большой земли".

Результаты социологических исследований можно подтвердить статистическими данными о возрастных группах муниципальных служащих в УрФО (см. диагр. 10)64 .

 
 


Рассмотрим влияние возраста на социальную компетентность муниципальных служащих (см. табл. 3). Данные, представленные здесь, получены в ХМАО в 2006 г. Из табл. 3, несмотря на отсутствие статистической зависимости в большинстве подгрупп полученных данных, следует, что социальная компетентность возрастает у младших средних по возрасту чиновников. Среди частично компетентных отчетливо видна тенденция: чем старше чиновник, тем выше уровень социальной компетентности. Такая же тенденция, только в меньшей степени, проявляется у некомпетентных чиновников.

 
 


Возрастные характеристики, по нашему мнению, менее значимы в оценке уровня социальной компетентности, чем фактор трудового стажа. При этом, как показывают результаты социологического опроса чиновников в 2002-2003 гг., с учетом возраста трудовой стаж в группе северных муниципальных служащих в целом несколько меньше, чем на "Большой земле" (см. диагр. 11).

 
 


На диагр. 11 можно увидеть, что на "Большой земле" служащих, имеющих до 5 лет трудового стажа, несколько больше, чем на Севере. Здесь "опытных" чиновников больше, в сравнении с северянами. Это неизбежно отражается на содержании социальной компетентности муниципальных служащих. В профессиональной деятельности доминирует опыт применения давно апробированных методов и форм работы, сложившихся еще при Советской власти.

С учетом сказанного, для исследования данного феномена важно, с какого времени чиновники работают в органах власти, насколько они опытны, профессионально адаптированы и квалифицированы, насколько в их профессиональной деятельности нашел отражение опыт "партийно-советской работы", "административно-командный" стиль управления конца 70-х - первой половины 80-х гг., периода "перестройки", 90-х гг. прошлого века (см. диагр. 12).

 
 


На диагр. 12 отчетливо видна общая тенденция - рост численности муниципальных служащих, пришедших в органы власти в середине 90-х гг. На Севере таких служащих больше, чем на "Большой земле" (соотношение в %% от числа ответивших, соответственно, 56,5 : 49,6). Такой же вывод можно сделать в отношении служащих, пришедших в муниципальную службу после 2000 г., то есть в современный период. На Севере их оказалось 23,1%, а на "Большой земле" - 20,9% от числа ответивших.

Известно, какой социальный опыт получило чиновничество после 90-х гг. С учетом этого опыта его социальная компетентность в значительной мере претерпела существенную трансформацию в сравнении с предшествующими периодами развития нашего общества, в частности - в период "перестройки" и еще более ранний период - так называемый период "застоя".

В отношении муниципальных чиновников, пришедших в органы власти до 1990-х гг., наблюдается обратно пропорциональная тенденция. На "Большой земле" в это время в органы власти приходит 29,5% ныне работающих муниципальных служащих. На Севере сегодня остается таких служащих 20,4% от числа ответивших.

Проведенный анализ полученных в ХМАО в 2006 г. данных позволяет сравнить уровень социальной компетентности у муниципальных чиновников с различным трудовым стажем (см. табл. 4).

 
 


В табл. 4 представлены данные, которые в основном не являются статистически значимыми. Это свидетельствует о том, что стаж, опыт работы, сложившийся у муниципальных служащих, неоднороден. Здесь, по-видимому, также сказывается существенным образом значимость должностной иерархии. Поскольку руководители чаще всего имеют больший стаж работы, постольку их отношение к социальным знаниям сказывается вполне определенным образом: чем опытнее муниципальные служащие, тем среди них меньше социально компетентных. Наоборот, среди частично компетентных и некомпетентных более опытные служащие в большей степени востребуют социальные знания.

Важно отметить, что подавляющее большинство муниципальных служащих имели опыт работы до перехода в органы местного самоуправления. На социальную компетентность чиновников, вне всякого сомнения, влияет характер предшествующего места работы. Рассмотрим соотношение групп социально компетентных муниципальных служащих, имевших опыт работы руководителями и специалистами (см. табл. 5). При этом необходимо подчеркнуть, что, как правило, бывший руководитель не становится в дальнейшем специалистом. Он продолжает карьеру чиновника-руководителя. Такая же тенденция и среди чиновников-специалистов (исследование в ХМАО в 2006 г.).

 
 


Из табл. 5 видно, что полученные данные также недостаточно определенные, в них не совсем четко видна статистическая корреляция. Тем не менее, некоторая закономерность присутствует. Она того же свойства, что и при анализе зависимости социальной компетентности в группах чиновников по их должностной иерархии. Те, кто были ранее руководителями, в меньшей степени склонны востребовать социальные знания, и наоборот, те, кто были специалистами, в большей мере заинтересованы в такого рода знаниях.

Можно предположить, что более значимой будет сфера трудовой деятельности, предшествующей переходу на ныне занимаемую должность. При этом важно отметить, что большинство муниципальных служащих не занимались ранее коммерческой деятельностью. На диагр. 13 видны приоритетные сферы предшествующей работы (исследования 2002-2003 гг.).

 
 



Полученные ответы можно объединить в четыре группы:

1. В основном муниципальные служащие ранее трудились в производственной сфере (промышленное производство, строительство, транспорт) - 38,7% от числа ответов.

2. В социальной, образовательной, культурной и медицинской сферах работала до перехода в органы власти значительная часть действующих чиновников - 25,6% от числа ответов.

3. В сфере финансов, торговли и общественного питания работали также достаточно много служащих - 13,6% от числа ответов.

4. В военной сфере и в правоохранительных структурах трудилось, судя по ответам, не менее десятой части чиновников - 10,5% от числа ответов.

Остальные реципиенты указали другие сферы своей предшествующей деятельности.

Как правило, приглашение на работу в органы местного самоуправления имеет сопряженность с предшествующим местом трудовой деятельности. Медика чаще всего не будут приглашать на работу в органы управления образованием, строителя - в управление здравоохранением. Поэтому вид профессиональной деятельности, предшествующий переходу в органы местного самоуправления, безусловно, имеет существенное значение в оценке компетентности, в том числе социальной, у муниципальных служащих.

Сфера профессиональной деятельности муниципальных чиновников сопряжена с естественным желанием трудиться в ней. Поэтому она в той или иной мере воспринимается ими в качестве своего призвания. Характер профессии-призвания для любого человека, в том числе и работника местного самоуправления, выступает интегральной характеристикой, которая не может не отразиться на содержании профессиональной и социальной компетентности чиновников. Анализ данных в контексте социальной сферы профессии, которую муниципальные чиновники считают своим призванием, указывает на четкую корреляцию полученных данных. Чем компетентнее муниципальные служащие, выбирающие социально ориентированные профессии в качестве своего призвания, тем чаще они востребуют социальные знания.

Важное место в оценке уровня социальной компетентности чиновников имеет их образовательный уровень, и особенно профиль профессионального образования. Этот фактор, как правило, коррелирует со сферой профессиональной деятельности, предшествующей переходу в органы местного самоуправления (исследование в ХМАО в 2006 г.).

На диагр. 14 при всех различиях в приоритетах можно обнаружить, что образование по специальности "Государственное и муниципальное управление" для муниципальных служащих не является типичным: только в каждом десятом-одиннадцатом ответе отмечено наличие такой специальности.

 
 


В пятерке доминирующих профилей профессионального образования у муниципальных служащих следующие:

- экономический профиль;

- социально ориентированный (педагогика, социальная работа, психология, медицина, культура и др.);

- технический;

- юридический;

- государственно-муниципальный профиль.

Попытаемся проанализировать зависимость социальной компетентности муниципальных служащих от профиля их профессионального образования (см. табл. 6). Из табл. 6 в целом можно понять, что, несмотря на не в полной мере отразившуюся статистическую значимость в подгруппах респондентов, в контекстных распределениях по образовательным профилям прослеживаются противоречивость, неопределенность и неоднозначность востребованности социальных знаний в группах компетентных, частично компетентных и почти не компетентных служащих. В то же время среди компетентных чиновников, имеющих образование социально ориентированного профиля, нет ни одного респондента, заинтересованного в социальных и экономических знаниях. Почти 47% ответов относится к тем респондентам, которые востребуют управленческие знания, а еще около 40% от числа ответов нацелены на чисто специальные, в основном технические знания. На эти же знания сориентированы и те, кто имеет технический профиль образования. Специальное образование свойственно, по мнению наших респондентов, в большей степени тем, кто имеет среди компетентных чиновников профиль юридический и ГМУ.

 
 


Как давно получили муниципальные служащие свое основное образование? По диагр. 15 можно проследить, насколько отличаются группы служащих на "Большой земле" и на Севере по времени получения своего образования (исследование 2002-2003 гг.).

 
 


Как видно на диагр. 15, основное образование муниципальные служащие в значительной своей части получили почти двадцать лет назад - в 1983-м и более ранние годы: у северян - каждый третий ответивший, у муниципальных служащих "Большой земли" - 45% от числа ответивших. Очевидно, что по-прежнему профессиональное образование советских времен оказывает наиболее существенное влияние и на социальную компетентность, и на профессиональную деятельность муниципальных чиновников в целом.

При этом примерно четверть чиновников из ответивших получили основное профессиональное образование в 90-е гг., когда система высшего образования подверглась колоссальным изменениям. Многие из работников муниципальных органов получили заочное платное образование в негосударственных вузах, точнее в их филиалах.

Социальный опыт "перестройки" и общественной трансформации в России 90-х гг. закономерно находит свое отражение в социальной компетентности муниципальных служащих. Начинает существенно изменяться в целом кадровый состав чиновников, их ценностные ориентации, профессиональная культура.

Итак, современные российские муниципальные служащие четко подразделяются на подгруппы специалистов и руководителей. Первые - это, как правило, мужчины старше 40 лет, ориентирующиеся не на социальные, а на управленческие и технические знания, не проявляющие в отчетливой форме социальную компетентность. Их социальная компетентность содержит знание об элементах внешней социальной среды, социально-экономической инфраструктуре муниципального образования.

Специалисты - это, как правило, женщины младшего среднего возраста (до 40 лет), пришедшие в органы местного самоуправления в середине 90-х гг. прошлого века из сферы промышленности, народного образования и культуры, имеющие чаще всего экономическое, педагогическое, техническое и юридическое образование, полученное в основном пять-десять лет назад. Соответственно, содержание социальной компетентности в этой социально-профессиональной группе приобретает своеобразный характер. Здесь особое внимание уделено внутренней среде и взаимоотношениям внутри персонала органов местного самоуправления.

Проведенный нами анализ источников, условий и факторов формирования социальной компетентности муниципальных чиновников как Севера, так и "Большой земли" указывает на значимость выбора ими профессии. У руководителей в большей степени значимо их собственное решение о выборе профессии чиновника. У муниципальных специалистов, среди которых женщины доминируют, чаще отмечается при выборе этой профессии влияние домашней среды, родственников. Отсюда социальная компетентность чиновников изначально дифференцируется под воздействием источников профессионального выбора. В одном случае она связана в немалой степени с личностью, лидерскими качествами и ресурсами чиновника-руководителя, в другом - с внутренней средой, насыщенной острыми переживаниями не о себе лично, а об отношении к работе в качестве чиновника со стороны семьи, родственников, коллег по работе.

  • Социология


Яндекс.Метрика