Жизненные стратегии чиновников УрФО в профессиональной сфере

Примак Т.В. , Чевтаева Н.Г.

Н.Г. Чевтаева,

декан факультета подготовки государственных и муниципальных служащих УрАГС,

кандидат философских наук;

Т.В. Примак,

аспирант кафедры социологии и управления общественными отношениями УрАГС

 Н.Г. Чевтаева, декан факультета подготовки государственных и муниципальных служащих УрАГС, кандидат философских наук;<br>
 

 Т.В. Примак, аспирант кафедры социологии и управления общественными отношениями УрАГС;<br>
 

От социально-профессиональных особенностей чиновников, их ценностных ориентаций, жизненных стратегий в профессиональной сфере зависит эффективность деятельности государственного аппарата в целом.

С нашей точки зрения, реформирование государственного управления неразрывно связано с переосмыслением деятельности служащих государственной власти и местного самоуправления, их устремлений в профессиональных областях, изучением всего спектра жизненных установок, ценностей, профессиональных ориентиров, которых придерживаются современные чиновники. Специфика жизненных стратегий чиновников в профессиональной сфере во многом определит будущее конкретной реализации и продолжения реформ государственной власти и местного самоуправления «на местах».


В условиях реформирования государственной и муниципальной службы одним из важнейших становится вопрос о повышении эффективности государственного и муниципального управления. В Концепции административной реформы на 2006–2008 гг.1 достаточно четко обозначено направление на повышение качества и доступности государственных услуг, эффективности деятельности органов исполнительной власти, что, на наш взгляд, напрямую связано с повышением эффективности деятельности государственных и муниципальных служащих. От социально-профессиональных особенностей чиновников, их ценностных ориентаций, жизненных стратегий в профессиональной сфере зависит эффективность деятельности государственного аппарата в целом.

С нашей точки зрения, реформирование государственного управления неразрывно связано с переосмыслением деятельности служащих государственной власти и местного самоуправления, их устремлений в профессиональных областях, изучением всего спектра жизненных установок, ценностей, профессиональных ориентиров, которых придерживаются современные чиновники. Специфика жизненных стратегий чиновников в профессиональной сфере во многом определит будущее конкретной реализации и продолжения реформ государственной власти и местного самоуправления «на местах».

В данной статье мы попытаемся сравнить жизненные стратегии чиновников (государственных и муниципальных служащих) в возрасте до 30 лет, так называемых «молодых чиновников», тех служащих, которые в скором будущем займут ключевые места на государственных и муниципальных должностях, и жизненные стратегии чиновников старше 30 лет, «взрослых чиновников», которые в настоящее время осуществляют ведущие управленческие функции, составляют «ядро» государственного аппарата, проследить динамику изменений жизненных стратегий чиновников в условиях админинстративной реформы.

ЖИЗНЕННЫЕ СТРАТЕГИИ:ПОНЯТИЕ И ОСНОВЫЕ ТИПЫ


Для рассмотрения жизненных стратегий в профессиональной сфере современных российских чиновников необходимо остановиться на такой категории, как «жизненные стратегии», рассмотреть различные подходы к ее изучению. Жизненные стратегии выступают объектом целого комплекса наук о человеке и обществе — социологии, психологии, культурной антропологии. Каждая из них изучает свой аспект жизненного мира личности. Социология выделяет в качестве предмета своего изучения институциональный аспект, то есть институциональные связи и закономерности формирования и развития жизненных стратегий.

Понятие «стратегия жизни» характеризует, с одной стороны, систему социо-культурных представлений личности о своей будущей жизни, ориентирующую и направляющую ее повседневное поведение в течение длительного времени, а с другой — способ сознательного планирования и конструирования личностью собственной жизни путем поэтапного формирования ее будущего.

Приведем наиболее распространенные типы стратегий, встречающиеся в повседневной жизни. Они выделяются по ряду институ­циональных признаков: социально-экономическому положению, способу воспроизводства и трансляции культурных стандартов, системе регуляции и контроля, социальному характеру (коллективной ментальности), профессиональному этосу. В совокупности эти признаки образуют комплексный критерий социологической типологизации жизненных стратегий2 . Его содержание определяется характером социальной активности личности.

В зависимости от доминирующей формы активности личности можно выделить несколько типов стратегии жизни. С нашей точки зрения, человек по отношению к своей собственной жизни может занимать три разные, хотя и взаимосвязанные позиции: «иметь» (рецептивная активность), «достигать» («достиженческая» активность) и «быть» (творческая или «экзистенциальная» активность).

Рецептивная («приобретательская») активность является основой стратегии жизненного благополучия и ее аномальной формы — потребительско-накопительской. Предпосылкой стратегии жизненного успеха выступает мотивационная («достиженческая») активность, рассчитанная на общественное признание. Наконец, для стратегии самореализации характерна творческая активность, направленная на создание новых форм жизни безотносительно к их внешнему признанию (непризнанию). Специфика выделяемых типов стратегии зависит от содержания представленных в них элементов3 .

Жизненное благополучие — один из наиболее распространенных типов стратегии личности, для которого характерны следующие особенности: рецептивная («приобретательская») активность и референтная направленность потребления, преобладание установки на получение, а не на создание жизненных благ, стремление к комфорту и максимально полной обеспеченности жизни, доминирование образа стабильной и размеренной жизни.

Жизненный успех — достаточно распространенный и привлекательный тип жизненных стратегий личности, отличающийся такими чертами, как «достиженческая» активность и активная жизненная позиция, преобразовательская направленность деятельности и ее нацеленность на высокие результаты, способность жить и работать в условиях неоп-ределенности и риска, оригинальность и разнообразие в выборе и реализации культурных стилей, устойчивая ориентация на внешнее признание и одобрение.

Самореализация в жизни — широко известный тип жизненной стратегии, характеризующийся осознанной и практической установкой личности на творческое изменение и преобразование собственной жизни, на ее личное самосовершенствование и саморазвитие в качестве субъекта жизнетворчества4 .

Приведенное здесь различие между указанными выше типами стратегий жизни является весьма условным, но оно четко разделяет жизненные позиции, которые занимает личность в процессе своей жизнедеятельности и во взаимоотношениях с окружающими ее людьми. Следует отметить, что выделенные типы жизненных стратегий строятся не в иерархическом порядке, а как рядоположенные и равноправные по своему характеру ведущие ориентации человека.

Выделенные типы жизненных стратегий имеют множество модификаций. Так, стратегии жизненного благополучия можно разделять по способу достижения на стратегии индивидуального и группового благополучия, по целевому назначению — на стратегии возрастающего и сбалансированного благополучия, по форме проявления — на стратегии одномерного и многомерного потребления. Стратегии жизненного успеха дифферен­цируются в зависимости от предметной направленности на стратегии личного и социального, в том числе профессионального, успеха, конструктивного и деструктивного успеха.

Так или иначе, жизненные стратегии выступают элементом и уровнем иерархически сложного комплекса активности человека. Они являются в широком плане элементом деятельности (как сознательно регулируемой и адаптивно-адаптирующей активности человека) и непосредственно компонентом одной из подсистем деятельности — системы ориентирования личности.

Таким образом, стратегия жизни в ее социологическом понимании есть динамическая, саморегулирующая система социокультурных представлений личности о собственной жизни, ориентирующая и направляющая ее поведение в течение длительного времени. Она предполагает определение или принятие наиболее значимых ориентиров и приоритетов на долговременную перспективу5 . От того, какие цели, ориентиры и приоритеты ставят перед собой чиновники, во многом зависит вектор реформирования государственного и муниципального управления, перспективы реализации административной реформы.

Важной составляющей в социологическом изучении жизненных стратегий чиновников является анализ социально-профессиональных характеристик персонала органов государственной власти и органов местного самоуправления.

АНАЛИЗ ЖИЗНЕННЫХ СТРАТЕГИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫХ И МУНИЦИПАЛЬНЫХ СЛУЖАЩИХ


Для анализа социально-профессиональных характеристик современного российского чиновничества, жизненных стратегий государственных и муниципальных служащих различных возрастных групп, их влияния на эффективность государственного и муниципального управления мы будем пользоваться:

а) данными государственной статистики за 2001–2005 гг.;

б) результатами вторичных исследований, посвященных изучению профессиональных характеристик государственных и муниципальных служащих6 ;

в) результатами комплексного социологического исследования, проведенного авторами совместно с кафедрой социологии и управления общественными отношениями и кафедрой управления персоналом и психологии Уральской академии государственной службы в 2005 г. «Фактор социально-профессиональной корпоративности чиновничества как ресурс повышения эффективности системы государственного и муниципального управления»7 .

По данным РОССТАТа на 1 января 2005 г.8, из 1 318,6 тыс. работников органов государственной власти и местного самоуправления 984,8 тыс. занимали государственные должности (684,2 тыс.) и муниципаль­ные должности (300,6 тыс.), а более 330 тыс. обслуживали здания и обеспечивали охрану помещений, из них в государственных органах — примерно 20% от общей численности работников, а в муниципальных органах — около 35%.

 Динамика численности государственных служащих
 

органов исполнительной власти и муниципальных служащих

в РФ за 2001–2005 гг. (тыс. чел.)

Как видно из табл. 1, наиболее существенно за период 2001–2005 гг. изменилась численность государственных служащих органов исполнительной власти — более чем на 27%, тогда как численность муниципальных служащих возросла всего на 7%. В целом численность чиновников возросла за эти годы на 134,6 тыс. чел.

Обобщая информацию о численности работников органов государственной власти и местного самоуправления по ветвям власти, уровням управления и регионам России (без федеральных органов исполнительной власти, осуществляющих функции в области обороны и безопасности)9 , с учетом данных на конец 2005 г. можно проследить динамику изменения численности работников органов государственной власти и местного самоуправления в целом (см. табл. 2).

 Динамика общей численности работников,
 

занятых в органах государственной власти и местного самоуправления

в Российской Федерации

Таким образом, общая численность работников, занятых в органах государственной власти и местного самоуправления РФ (с учетом персонала по охране и обслуживанию зданий), только за 2005 г. (по учитываемому кругу органов) увеличилась на 143,5 тыс. человек, или на 10,9%.

Для раскрытия социально-профессионального своеобразия и особенностей жизненных стратегий чиновников в профессиональной сфере в первую очередь необходимо обратить внимание на возрастные характеристики респондентов.

Характеризуя демографический портрет социально-профессиональной группы российского чиновничества, можно отметить тенденцию некоторого старения корпуса государственных и муниципальных служащих, что связано и со старением всего населения. Средний возраст занятого населения РФ в 2003 г. состав­лял 39,5 лет, средний возраст государственных служащих — 39 лет, а среди лиц, занятых на высших государственных должно­стях государственной службы, 54,2% имели возраст старше 50 лет. Причем 60,9% имели стаж работы в государственных ор­ганах более 15 лет10 . Сегодня средний возраст лиц, занимающих государственные должности в РФ, составляет 39 лет, на муниципальной службе — 43 года.

 Удельный вес возрастных категорий
 

в составе государственных служащих

и занятого населения РФ (на 1 января 2005 г., в %)

Как видно из данных, представленных в табл. 3, удельный вес различных возрастных категорий в составе госу­дарственных служащих и всего населения РФ примерно равный, однако при этом удельный вес молодежи, занятой на государственной службе, несколько выше, чем в структуре занятого населения в целом.

Анализ динамики изменений возрастного состава чиновничества (табл. 4) позволяет выявить следующие тенденции: к январю 2005 г. среди государственных гражданских слу­жащих РФ и муниципальных служащих существенно возросла доля молодежи в возрасте до 30 лет, при этом в составе кадров муниципальной службы возросла доля лиц старше 50 лет. Доля молодежи сегодня максимальна в федеральных органах власти на региональном уровне, минимальна — в органах местного самоуправления.

 Динамика изменения кадрового корпуса государственных органов исполнительной власти на региональном уровне
 

и органов местного самоуправления РФ

по возрастным группам за 2001–2005 гг. (в %)

По данным государственной статистики РФ на 1 января 2005 г., доля молодежи в возрасте до 30 лет в органах государственной власти составила 28,1% (против 24,2% в 2001 г.), однако вызывает беспокойство, что среди муниципальных служащих доля молодежи составляет всего 15,1%, при этом доля лиц старше 50 лет увеличилась до 25,2% (в 2001 г. — 19,7%).

Анализируя соотношение возрастов в структуре государственной и муниципальной службы в Уральском федеральном округе, основываясь на данных статистического бюллетеня РОССТАТа11 , можно сделать вывод о том, что ситуация в Уральском федеральном округе во многом отражает общероссийские тенденции.

 Соотношение возрастов чиновников УрФО и РФ (государственных гражданских служащих, замещающих должности гражданской службы
 

на региональном уровне в федеральных органах

исполнительной власти и в органах исполнительной власти

субъектов РФ, а также муниципальных служащих) на 1 января 2005 г.

и 1 января 2001 г. согласно данным государственной статистики (в %)

Анализируя табл. 5, можно отметить, что на 1 января 2005 г. в УрФО, как и в целом по РФ, наибольшей среди возрастных категорий является доля чиновников 40–49 лет: в УрФО — 29,6%, в РФ — 31,0%, при этом удельный вес чиновников возрастной категории 30–39 лет в УрФО и РФ практически совпадают — 23,3% и 23,2% соответственно. Доля молодежи до 30 лет в УрФО больше, чем в целом по России — 25,3% против 22,5%, при этом доля «старших» чиновников УрФО (50 и более лет) несколько меньше — 21,8% (в РФ — 23,3%).

Как и в целом по России, в УрФО доля молодых чиновников максимальна в федеральных органах власти на региональном уровне, причем ближе к северу их численность растет: если в Челябинской и Свердловских областях их доля составляет соответственно 30,55% и 33%, то в Ханты-Мансийском автономном округе — Югре и Ямало-Ненецком автономном округе 46,2% и 46,96% соответственно.

В органах исполнительной власти субъектов РФ и органах местного самоуправления доля молодежи также значительно ниже, чем в органах исполнительной власти на региональном уровне. Молодежь в возрасте до 30 лет составляет 18,38% в исполнительных органах субъектов Федерации в целом по РФ и 19,8% в органах исполнительной власти УрФО, а в муниципальных органах — 14,0% в целом по РФ и 16,8% по УрФО против 27,0% в органах исполнительной власти РФ на региональном уровне и 34,58% в УрФО.

Профессиональные характеристики. К настоящему времени в России в основном сложился кос­тяк, «ядро» нового кадрового корпуса государственной и муници­пальной службы. Они стали одной из самых специально-подготовленных категорий занятого населения. Если среди занятого населения России в декабре 2003 г. 23,2% имели высшее образование, то среди государственных служащих — 78,2%, а без младших должностей, где не требуется высшего образования, их более 85%, т.е. удельный вес лиц, имеющих высшее образование, среди государственных служащих в три раза больше, чем у всех работающих в России12 (табл. 6).

 Уровень образования государственных и муниципальных служащих
 

РФ и УрФО (в %)

Рассматривая динамику изменения уровня образования чиновников в период 2001–2005 гг., следует отметить, что доля государственных и муниципальных служащих, получивших высшее образование, неуклонно растет. Если в 2001 г. удельный вес лиц с высшим профессиональным образованием среди российского чиновничества составлял 65,57%, то в 2005 г. он достиг 85,2%. Общий образовательный уровень чиновников УрФО претерпел столь же значительные изменения: доля государственных служащих УрФО, имеющих высшее образование, увеличилась с 62,0% в 2001 г. до 84,0% в 2005 г.16 , а муниципальных еще существеннее — с 56,0% до 82,3%, т.е практически в полтора раза.

Однако, несмотря на общий высокий образовательный уровень, можно отметить ряд существенных проблем. Значительная часть кадрового состава государственной и муниципальной службы имеет высшее образование по профилю, не соответствующему деятельности, которой они в настоящий момент занимаются. У 40–50% служащих базовое образование не соответствует квалификационным должностным требованиям, их служебным функциям, их специальное образование востребуется неэффек­тивно; не­редки случаи, когда человек работает в одной должности более 10 лет (особенно на местном уровне), что сказывается на мотива­ции службы17 .

Профессиональная мобильность. Не менее важно зафиксировать влияние кадровых перемещений, интенсивности вертикальной и горизонтальной мобильности в органах государственной власти и местного самоуправления УрФО на все аспекты управленческой деятельности чиновников различных возрастных групп и их жизненные стратегии в профессиональной сфере.

По данным исследования18 , большинство государственных и муниципальных служащих УрФО работает на своих должностях в течение одного-трех лет (около 30%), порядка 20% опрошенных «засиделись» на одной и той же должности до 5 лет, и столько же респондентов признались, что уже до 10 лет не перемещались по служебной лестнице. При этом существуют, пусть и не столь многочисленные (11,8% и 2,6%), группы чиновников, не менявших свои должности более 10 и 15 лет соответственно (табл. 7).

 Стаж работы чиновников УрФО в занимаемой должности
 

в зависимости от возраста и органа власти (в % от ответов)

Анализируя результаты исследования, можно отметить, что профессиональная мобильность чиновников зависит не только от их возрастных характеристик, но и от органа власти, в котором они работают. Профессиональная мобильность чиновников УрФО в большей степени развита в федеральных органах исполнительной власти субъектов Федерации (наибольшее количество чиновников находятся на своих должностях от 1 до 3 лет, при этом около 20% находятся в своей должности меньше года), тогда как в муниципальных органах, наоборот, динамика кадровых перемещений несколько замедлена — значительная часть муниципальных чиновников занимают свои должности от 5 лет и более.

Большинство чиновников УрФО до 30 лет (41,3%) имеют стаж работы на своей должности от 1 до 3 лет, при этом наибольшей профессиональной мобильностью, по сравнению с работниками других органов власти, обладают молодые чиновники органов исполнительной власти субъектов Федерации — более 50% из них занимают свои посты от 1 до 3 лет и лишь 12,5% занимают свои должности от 3 до 5 лет, тогда как в федеральных органах исполнительной власти на региональном уровне и на муниципальной службе доля молодых чиновников, вступивших в должность от 1 до 3 лет назад, составляет 34,1% и 37,2%, а от 3 до 5 лет назад — 23,2% и 27,9% соответственно.

Среди молодых чиновников УрФО наименьшей профессиональной мобильностью обладают служащие федеральных органов исполнительной власти на региональном уровне — при сохранении общей закономерности преобладания чиновников со стажем в своей должности от 1 до 3 лет наблюдается достаточно большая группа молодых специалистов (8,1%), не продвинувшихся по служебной лестнице, занимающих одну и ту же должность более 10 лет.

Если сравнивать стаж работы молодых чиновников УрФО в занимаемой должности с показателями стажа работы в занимаемой должности в целом по всем возрастным группам, то можно сделать вывод, что доля молодых чиновников, вступивших в должность менее чем 5 лет назад, больше, чем в целом по всем возрастам, а доля государственных и муниципальных служащих до 30 лет, занимающих свои должности более 5 лет, меньше, чем в целом по всему массиву. То есть молодые чиновники более подвержены профессиональной мобильности, чем их коллеги из других возрастных групп, что может быть объяснено за счет быстрого прохождения должностей «нижнего уровня» и усложнения карьерного продвижения в более высоких эшелонах государственного и муниципального управления. Данный вывод может быть подтвержден тем, что, согласно исследованию 2001 г., наиболее массовое повышение чиновников в должности происходит в среднем через 1,3 года работы в организации, затем, в среднем через 1,5 года, повышают в должности примерно одну десятую часть работников, в дальнейшем, примерно через 1,6 года, лишь 4% молодых чиновников продвигаются дальше по карьерной лестнице19 .

АНАЛИЗ ЖИЗНЕННЫХ СТРАТЕГИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫХ И МУНИЦИПАЛЬНЫХ СЛУЖАЩИХ, ДИНАМИКА ИХ ИЗМЕНЕНИЙ


Перейдем от обзора основных характеристик социально-профессиональной группы современного российского чиновничества к анализу жизненных стратегий государственных и муниципальных служащих, изучению динамики их изменений. Для этого используем сопоставимые данные социологических исследований чиновничества РФ 2000–2001 гг. и исследования государственных и муниципальных служащих УрФО 2005 г. в контексте нашей темы.

Критерии принадлежности жизненных ценностей определенным жизненным стратегиям достаточно условны, однако ориентированы на характерные особенности различных стратегий. Так, ориентация на стратегию жизненного благополучия предполагает преобладание у чиновников ценностей стабильной и размеренной жизни, стремления к комфорту и безопасности. Приверженность стратегии жизненного успеха характеризуется значимостью для чиновников ценностей внешнего признания и одобрения, получения высокого социального статуса за счет власти и денег. Альтруизм, творческий подход к работе, стремление к самосовершенствованию и саморазвитию говорят о склонности к стратегии самореализации. Соотношение между приведенными выше показателями и их отнесение к тем или иным стратегиям не закреплены жестко, однако они выражают тенденции в выборе и построении государственными и муниципальными служащими своей жизненной стратегии в профессиональной сфере.

По данным социологического исследования, проведенного в 2001 г., среди показателей мотивации деятельности чиновников РФ всех возрастных групп на первом месте — ценности стратегии жизненного благополучия: гарантия постоянной работы и стабильности социального положения (41% опрошенных); на втором — ценности стратегии жизненного успеха: стремление реализовать свои профессиональные качества (40%), стремление обеспечить перспективы служебного роста (20%), занять престижное место в обществе (12%); далее идут ценности стратегии самореализации: желание принести больше пользы обществу и государству (30%)20 .

 Значимость различных сторон работы
 

в органах государственной власти и местного самоуправления

в оценках молодых чиновников РФ, 2001 г. (в % от ответов)*

Значимость стратегических ориентаций и предпочтений государственных и муниципальных служащих, относящихся к различным жизненным стратегиям, проявляется и при оценке ими причин неудовлетворенности своей работой:
наиболее значимы ценности стратегии жизненного благополучия — чиновники отмечают неуверенность в стабильности своего служебного положения (2/3 опрашиваемых), низкий уровень заработной платы (44%), а также частые структурные реорганизации; субъективизм и протекционизм при приеме на работу и продвижении по служебной лестнице, мешающие реализации стратегии жизненного успеха, отметили 3/4 опрошенных21 .

В целом, по оценкам социологов кафедры государственной службы и кадровой политики Российской академии государственной службы при Президенте РФ, в 2001 г. около 40% чиновников придерживались стратегии жизненного благополучия, характеризующейся стремлением к гарантированному и стабильному положению; примерно столько же реализовывали стратегию жизненного успеха, предполагающую устойчивую ориентацию на профессиональный рост; около 1/5 государственных и муниципальных служащих ориентировались на стратегию самореализации, стремление реализовать свои знания и способности, принести пользу стране и людям22 .

В исследовании 2001 г.23 , посвященном изучению молодых государственных и муниципальных служащих, рассматривается значимость различных сторон работы в органах государственной власти и местного самоуправления, то есть значимость различных ценностей профессии для молодых чиновников. В научной литературе выраженная человеком эмоциональная оценка некоторого аспекта работы (неважно, позитивная это оценка или негативная, привлекателен ли объект этой оценки или непривлекателен) свидетельствует о том, что тем самым он относит его к категории субъективно важных, значимых24 . Определенным индикатором интенсивности эмоций является сам факт выбора того или иного аспекта работы в качестве нравящегося или не нравящегося респонденту, поэтому, чтобы оценить итоговую значимость той или иной стороны работы для группы респондентов, необходимо просуммировать все выборы ее в качестве привлекательной и непривлекательной.

Значимость данных аспектов может свидетельствовать о склонности молодых чиновников к использованию в профессиональной сфере той или иной жизненной стратегии. Оценки респондентов субъективной важности различных аспектов работы содержатся в табл. 8: в первом столбце приведены оценки важности, а во втором и третьем столбцах — их составляющие, т.е. доли респондентов — молодых чиновников, выбравших каждый из аспектов работы в качестве привлекательного или непривлекательного.

Если в самом общем виде охарактеризовать значимые для молодых чиновников аспекты их труда, то мы увидим, что к числу более важных государственные и муниципальные служащие относят стороны работы, принадлежащие к различным жизненным стратегиям в профессиональной сфере. Причем примерно одинаково значимыми оказываются категории трудовых ценностей, выступающие, на первый взгляд, как антагонисты. Действительно, важными являются и внутренние, связанные с содержанием труда (интересность работы, возможность самореализации, возможность видеть конкретные результаты своего труда, возможность быть самостоятельным), и внешние, материальные (размер заработка, возможность улучшить жилищные условия) вознаграждения за труд. Наряду с содержанием, значимыми выступают и условия труда — прежде всего технические и социально-психологические (техническая оснащенность рабочего места, отношения с коллегами, условия труда). Все, что связано с будущим статусом молодых чиновников, для них очень существенно, причем это относится как к параметрам, характеризующим их ориентацию на долговременное благополучие внутри данной организации (надежность гарантий занятости, возможность продвинуться по службе и повысить квалификацию, ответственность работы), так и к признакам, указывающим на подготовку к переходу на другую работу (приобретение опыта, знаний и связей для работы в других сферах, возможность общаться с людьми).

Итак, судя по оценкам значимости различных сторон работы, можно заключить, что молодым чиновникам в 2001 г. была присуща деятельная, «достиженческая» активность, ориентация на стратегию жизненного успеха (более 43%): они ориентировались на интересную работу, самореализацию, профессиональный рост, желали хорошо зарабатывать и улучшать свои жилищные условия. Порядка 37% молодых чиновников отметили как значимые для себя ценности стратегии самореализации в профессиональной сфере: возможность применить свои знания и умения, сделать что-либо полезное для страны и людей. В то же время, хотя и в меньшей степени (около 30%), для молодых государственных и муниципальных служащих были существенны и ценности стратегии жизненного благополучия: технико-технологические и социально-психологические условия труда, возможность общаться с людьми. Для молодых людей важны как гарантии занятости на данном месте работы, так и подготовка к возможному поиску альтернативных возможностей трудоустройства.

Таким образом, можно сделать следующий вывод: наибольшее количество молодых чиновников в 2001 г. были ориентированы на ценности стратегии жизненного успеха, второе место по популярности занимали ценности стратегии самореализации, и на последнем месте — ценности стратегии благополучия. При этом среди всех возрастных групп государственных и муниципальных служащих преобладала ориентация на ценности стратегии жизненного благополучия, несколько меньшее количество чиновников указали как значимые для себя ценности стратегии жизненного успеха, и лишь около 20% респондентов были ориентированы на самореализацию в жизни и профессиональной сфере.

Приведенные выше данные характеризуют жизненные стратегии государственных и муниципальных служащих, которые доминировали в 2001 г., поэтому рассмотрим, изменились ли жизненные стратегии чиновников в профессиональной сфере в целом, а также отдельно по возрастным группам, принадлежности к разным областям в рамках УрФО и положению в должностной иерархии под влиянием реализации реформ государственной службы. Для этого обратимся к результатам исследования, проведенного кафедрой социологии и управления общественными отношениями УрАГС при участии авторов в 2005–2006 гг.

Понимая условность и дискуссионность предлагаемого нами деления, представляется все же целесообразным при характеристике различных видов жизненных стратегий, наряду с личностными ценностями, особо выделить ценности в профессиональной сфере. Вариант предложенного нами деления — в табл. 9.

 Распределение ценностей жизненных стратегий
 

в зависимости от возрастных групп чиновников УрФО (2005 г.)

в % от ответов (Коэфф. Крамера = 0,098 значим)*

Анализ приведенных в табл. 9 данных показывает, что чиновники выбирают, как правило, смешанные формы жизненных стратегий, содержащие отдельные ориентации на благополучие, успех и самореализацию. В целом по всем возрастным группам преобладает стратегия жизненного благополучия — около 50% государственных и муниципальных служащих УрФО ориентированы на ценности этой стратегии, порядка 40% чиновников указали как значимые ценности стратегии самореализации, наименьшую значимость в целом по всем возрастным группам имеют ценности стратегии жизненного успеха.

Личностные ценности стратегии благополучия как таковые преобладают во всех возрастных группах чиновников УрФО. Ценности семьи, детей, здоровья, практически вне зависимости от половозрастных и должностных характеристик респондентов, традиционно занимают приоритетное положение среди жизненных ценностей как отдельной социально-профессиональной группы — чиновничества, так и населения в целом. Однако доля государственных и муниципальных служащих УрФО, ориентированных на эти, традиционно значимые жизненные ценности, изменяется в зависимости от принадлежности респондентов к различным возрастным группам: «взрослые» чиновники (40–49 и более 50 лет) в большей мере ориентированы на них, чем государственные и муниципальные служащие, не достигшие возраста 30 лет.

Данный вывод находит свое подтверждение, если мы проанализируем ориентацию чиновников различного возраста на ценности стратегии благополучия в профессиональной сфере: в стабильности заработка, социальной защищенности и комфортных условиях труда более заинтересованы «взрослые» чиновники, чем государственные и муниципальные служащие, не достигшие возраста 30 лет.

Рассматривая чиновников УрФО, ориентирующихся на различные жизненные стратегии в зависимости от их возраста, мы можем сделать вывод, что среди государственных и муниципальных служащих, реализующих в профессиональной сфере стратегии жизненного успеха и самореализации, доминируют чиновники в возрасте до 30 лет. При этом наибольшей является доля молодых государственных и муниципальных служащих среди возрастных групп респондентов, ориентированных на стратегию самореализации, что в сравнении с исследованиями 2001 г. свидетельствует об изменении предпочтений молодых чиновников: переходу к «профессиональной» стратегии самореализации.

Обращает на себя внимание, что такая ценность стратегии самореализации, как желание приносить пользу людям, в большинстве возрастных групп является значимой примерно для одинаковой доли респондентов — порядка 8%, тогда как среди государственных и муниципальных служащих старше 50 лет данную ценность отметили как значимую более 17%.

 Диагр. 1.<br>
 

Выводы, обозначенные выше, проиллюстрированы на диагр. 1, где выделены три типа чиновников различных возрастных групп, ориентированных на различные жизненные стратегии в профессиональной сфере на основании критериев, обозначенных в табл. 10.

 Распределение ценностей жизненных стратегий
 

в зависимости от возрастных групп чиновников УрФО (2005 г.)

в % от ответов (Коэфф. Крамера = 0,113 значим)*

Рассматривая табл. 10, можно отметить, что ценности стратегии жизненного благополучия значимы для всех групп должностей, однако в профессиональной сфере ценности достаточно сильно разнятся в зависимости от группы должностей. Такая категория работников, как обеспечивающие специалисты, практически в два раза чаще, чем работники, замещающие высшие должности государственной и муниципальной службы, отмечает значимость для себя стабильности заработка и комфортных условий труда (64,7% против 33,0% соответственно).

Анализируя доли чиновников, ориентированных на ценности стратегии жизненного успеха, можно придти к следующему выводу: значимость жизненных ценностей данной стратегии уменьшается по мере повышения уровня должности респондентов — с 19,6% для младших до 1,2% для чиновников, замещающих высшие должности. При этом противоположная тенденция наблюдается, если мы обратим внимание на ценности стратегии жизненного успеха в профессиональной сфере. Значимость различных сторон работы увеличивается по мере повышения уровня должности респондентов: лишь 18,2% чиновников, замещающих младшие должности государственной и муниципальной службы, считают ценности стратегии жизненного успеха в профессиональной сфере важными для себя против 32,7% чиновников, находящихся на высших должностях.

Данные различия можно объяснить тем, что в число ценностей стратегии жизненного успеха в профессиональной сфере входят такие ценности, как престижность работы, приближенность к власти, важность которых разнится у представителей «высшего» и «низшего» этажа должностной иерархии в два раза, а важность участия в управлении — в шесть-семь раз. При этом, несмотря на доминирование чиновников, замещающих высшие должности, среди респондентов, реализующих стратегию жизненного успеха, на младших и старших должностях работает достаточно большая доля так называемых «карьерных» чиновников, ориентированных на профессиональный рост и, в связи с этим, повышение уровня своего материального благосостояния. Их доля среди своих должностных групп уменьшается по мере роста уровня должности и достигает всего 17,1% из числа государственных и муниципальных служащих, замещающих высшие должности.

Ориентация на ценности стратегии самореализации присуща в большей мере чиновникам, замещающим высшие должности. В силу своего положения в управленческой иерархии они имеют больше возможностей для реализации своих профессиональных навыков: значимость интересной, творческой работы и желание реализовать себя профессионально ради развития государства и общества, стремление приносить пользу людям среди данной группы должностей значительно превышает те же показатели среди чиновников других должностных групп.

По оценкам социологов РАГС25 , в 2001 г. в системе государственной службы чиновники РФ, реализующие стратегию жизненного благополучия, и успешные (продвинувшиеся) служащие карьерного типа занимали «верхний» этаж управленческой иерархии; на «среднем» этаже иерархии ведущие позиции занимают чиновники карьерного типа и чиновники-профессионалы; и, наконец, на «нижнем» этаже управленческой иерархии лишь небольшая группа работников карьерного типа стремится перейти на следующий уровень, а остальные предпочитают реализовывать стратегию жизненного благополучия (табл. 11).

 Динамика изменений ориентаций государственных
 

и муниципальных служащих РФ и УРФО на ценности

различных жизненных стратегий (2001–2005 гг.), в % от ответов26

Анализ доминирующих ценностей государственных и муниципальных служащих в профессиональной сфере позволяет выявить следующие тенденции: за период реализации реформирования органов государственной власти и местного самоуправления изменились и стратегические жизненные ориентации самих чиновников. С 2001 г. увеличились доли как молодых чиновников, так и государственных и муниципальных служащих всех возрастов, ориентированных на жизненные стратегии благополучия и самореализации, причем значимость стратегии самореализации для чиновников за эти годы возросла практически вдвое: с 20,0% до 38,7% в 2005 г. При этом увеличение доли чиновников, реализующих стратегию самореализации, произошло за счет снижения численности государственных и муниципальных служащих, ориентированных на стратегию жизненного успеха.

 Диагр. 2.<br>
 

Отмеченные выше закономерности применимы также и к группе чиновников до 30 лет. Они, так же как и государственные и муниципальные служащие всех возрастных групп, за последние годы несколько изменили свои стратегические ориентации: увеличилась доля молодых чиновников, реализующих стратегии жизненного благополучия и самореализации, уменьшилась доля служащих, ориентированных на стратегию жизненного успеха.

Данная ситуация может быть связана с происходящим реформированием государственной и муниципальной службы, реорганизацией, изменением и уточнением функций органов государственной власти и местного самоуправления. Другими словами, изменение внутренних и внешних условий деятельности конкретных чиновников, нестабильность их служебного положения диктуют ориентацию на одну из двух стратегий: стратегию жизненного благополучия и стратегию самореализации. Одна часть государственных и муниципальных служащих — «чиновники-профессионалы» (их порядка 40%) — реализует свой профессиональный и творческий потенциал в сложной и непрерывно изменяющейся обстановке; другая — чиновники, реализующие стратегию жизненного благополучия (их среди всех государственных и муниципальных служащих УрФО практически 50%), предпочитает стабильное и предсказуемое будущее действиям, связанным с постоянным риском и потерей уже имеющихся стратегических преимуществ. В условиях структурных реорганизаций в управленческой иерархии лишь небольшая группа чиновников карьерного типа (около 20%) реализует стратегию жизненного успеха и стремится повысить свой рейтинг, перейти посредством личных достижений на следующий уровень.

Итак, в условиях продолжающейся административной реформы одним из значимых направлений является повышение профессионализма кадров государственной и муниципальной службы, повышение эффективности деятельности чиновников, обновление кадрового состава органов власти. В связи с этим встает вопрос о том, какими характеристиками, ценностными ориентациями и жизненными стратегиями обладают специалисты, которые работают на государственной и муниципальной службе.

Рассмотрев основные подходы к изучению понятия «жизненные стратегии», особенности жизненных стратегий государственных и муниципальных служащих, результаты социологических исследований, касающихся ценностных ориентаций и жизненных стратегий чиновников, а также их изменений в условиях реформирования государственной и муниципальной службы, можно сделать ряд выводов:

1. Содержание и направленность жизненной стратегии чиновника зависит, с одной стороны, от уровня развития личностного потенциала, а с другой — от социокультурных и социально-политических условий его жизнедеятельности.

2. Чем выше статус чиновника в государственно-бюрократической иерархии и чем более неопределенной становится его жизненная и профессиональная ситуация, тем более он склонен к выбору и построению стратегии жизненного успеха. В этих условиях стратегия благополучия и поддержания «статус-кво» оказывается менее всего эффективной.

3. Выбор стратегии самореализации зависит от мировоззренческой позиции личности и, как правило, не связан с конечными результатами управленческой деятельности чиновника и с его карьерным ростом. Для сторонника данной стратегии не столь важны достижения и успехи, ведущие к повышению его шансов на более высокое положение в системе государственного управления. Это — «профессионалы» государственной и муниципальной службы, стремление реализовать свои профессиональные качества у них преобладает над стремлением обеспечить перспективы своего служебного роста.

4. В 2001 г. наибольшее количество молодых чиновников были ориентированы на ценности стратегии жизненного успеха, второе место по популярности занимали ценности стратегии самореализации, и на последнем месте — ценности стратегии благополучия. При этом среди всех возрастных групп государственных и муниципальных служащих преобладала ориентация на ценности стратегии жизненного благополучия, несколько меньшее количество чиновников указали как значимые для себя ценности стратегии жизненного успеха, и лишь около 20% респондентов были ориентированы на самореализацию в жизни и профессиональной сфере.

5. Среди государственных и муниципальных служащих, реализующих в профессиональной сфере стратегии жизненного успеха и самореализации, доминируют чиновники в возрасте до 30 лет. При этом наибольшей является доля молодых государственных и муниципальных служащих среди возрастных групп респондентов, ориентированных на стратегию самореализации, что, сравнивая с исследованиями 2001 г., свидетельствует об изменении предпочтений молодых чиновников: переходу к «профессиональной» стратегии самореализации.

6. Среди чиновников УрФО, ориентированных на ценности стратегии жизненного успеха, значимость жизненных ценностей данной стратегии уменьшается по мере повышения уровня должности респондентов, а значимость профессиональных ценностей данной стратегии — наоборот, увеличивается по мере повышения уровня должности.

7. С 2001 г. увеличились доли как молодых чиновников, так и государственных и муниципальных служащих всех возрастов, ориентированных на стратегии благополучия и самореализации, причем значимость стратегии самореализации для чиновников за эти годы возросла практически вдвое. При этом на изменение ориентаций чиновников повлияло изменение и уточнение функций органов государственной власти и местного самоуправления, то есть происходящее реформирование государственной и муниципальной службы привело к переходу от реализации стратегии благополучия и «карьерной» стратегии жизненного успеха к ориентации на «профессиональную» стратегию самореализации.

Соединение стратегических ориентаций чиновников, работающих в рамках одной организации или системы, и организация их эффективного взаимодействия ради выполнения общих функций являются важным требованием совершенствования кадровой политики в сфере государственной службы Российской Федерации.

1 О Концепции административной реформы в Российской Федерации в 2006–2008 годах: Распоряжение Правительства РФ от 25.10.05 № 1789-р // Собрание законодательства РФ. 14.11.05. № 46. Ст. 4720.

2 Резник Т.Е., Резник Ю.М. Жизненное ориентирование личности: анализ и консультирование // Социс. 1996. №6.

3 Смирнов Е.М. Жизненные стратегии государственных служащих // Государственная служба. 2002. №4.

4 Коробейников Д. Жизнь и стратегия: стратегическое управление // Жизнь и карьера: стратегия управления. 2001. №6. С. 12–16.

5 Данилова Е.Н. Идентификационные стратегии: российский выбор // Социс. 1995. №6. С. 47.

6 См. напр.: Государственная служба России: анализ становления, развития и кадрового обеспечения. М., 2002; Магун B.C., Брим Р. Дж. и др. Молодые специалисты на российской государственной и муниципальной службе: Научный доклад по итогам исследования областных и городских Администраций. М.: РАН, 2003; Попов В.Г., Китаев В.В., Чевтаева Н.Г., Хохряков Б.С. Профессиональная культура современного российского муниципального чиновника. Екатеринбург, 2003; Попов В.Г., Костина С.Н., Чертенко А.Л. Социальная адаптация государственных и муниципальных служащих в современной России: опыт социологического анализа. Екатеринбург, 2004.

7 В соответствии с квотной стратифицированной выборкой (параметры выборки основывались на следующих признаках: пол, возраст, уровень власти, регион), было опрошено 1200 респондентов следующих категорий государственных и муниципальных служащих Уральского федерального округа: 1) руководители и служащие регионального уровня исполнительной власти федеральных органов государственной власти, действующих на территории Уральского федерального округа; 2) руководители и служащие органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации Уральского федерального округа; 3) руководители и служащие органов местного самоуправления Уральского федерального округа. Среди респондентов 74% — женщины; возрастные категории соответственно представлены следующим образом: до 30 лет — 26%, 30–39 лет — 23,8%, 40–49 лет — 29,3%, лица 50 лет и старше составили 20,9% респондентов.

География исследования охватила все области Уральского федерального округа: Свердловская обл. — 361 чел., Челябинская обл. — 294 чел., Курганская обл. — 116 чел., Тюменская область, включая Ханты-Мансийский автономный округ — Югру и Ямало-Ненецкий автономный округ — 429 чел. Ошибка выборки составила не более 3%. См. подробнее: Чевтаева Н.Г. Корпоративность социально-профессиональной группы российского чиновничества: социологический анализ. Екатеринбург: УрАГС, 2006.

8 Россия в цифрах. 2005. Кр. стат. сборник. М., 2005. С. 46–50; Состав работников, замещавших государст­венные должности и должности государственной гражданской службы, выборные должности и должности муниципальной службы по полу, возрасту, стажу работы, на 1 января 2005 года. Стат. бюлл. В 3-х то­мах. М.: Федеральная служба государственной статистики (РОССТАТ), 2005.

9 Справка РОССТАТа о численности работников органов государственной власти и местного самоуправления РФ на конец 2005 г.

10 См.: Состав работников, замещавших государственные и муниципальные должности, по полу, возрасту, стажу работы, уровню образования на 1 сентября 2003 г. // Стат. бюлл. М., 2004. Т. 1. С. 34, 102.

11 Расчеты произведены на основании Статистического бюллетеня: Состав работников, замещавших государственные должности государственной гражданской службы по полу, возрасту, стажу работы на 1 января 2005 г. Т. II (по субъектам Российской Федерации) // Стат. бюлл. М., 2005; Состав работников, замещавших государственные должности государственной гражданской службы, выборные должности и должности муниципальной службы по полу, возрасту, стажу работы на 1 января 2005 г. Т. III (по субъектам Российской Федерации ) // Стат. бюлл. М., 2005.

12 Приведем и другие цифры: если в декабре 1993 г. в среднем лишь 45% государственных служащих имели высшее образование, то в конце 2003 г. среди лиц, занимавших государственные должности, только 21% не имели высшего образования (а 3,4% вообще не имели специального образования) // Сулемов В.А. Государственная кадровая политика в современной России: теория, история, новые реалии: Монография. М.: РАГС, 2005. С. 168–207.

13 Магун B.C., Брим Р. Дж. и др. Молодые специалисты на российской государственной и муниципальной службе: Научный доклад по итогам исследования областных и городских Администраций. М.: РАН, 2003.

14 Попов В.Г., Костина С.Н., Чертенко А.Л. Социальная адаптация государственных и муниципальных служащих в современной России: опыт социологического анализа. Екатеринбург, 2004.

15 Чевтаева Н.Г. Корпоративность социально-профессиональной группы российского чиновничества: социологический анализ. Екатеринбург: УрАГС, 2006.

16 Сулемов В.А. Государственная кадровая политика в современной России: теория, история, новые реалии: Монография. М.: РАГС, 2005. С. 168–207.

17 Там же.

18 Чевтаева Н.Г. Указ. соч.

19 См.: Магун B.C., Брим Р. Дж. и др. Указ. соч.

20 Государственная служба России: анализ становления, развития и кадрового обеспечения. М., 2002. С. 215.

21 Социологические исследования в системе государственной службы. 1992–2002. М., 2002. С. 67.

22 Там же.

23 Магун B.C., Брим Р. Дж. и др. Указ. соч.

24 Магун B.C. Потребности и психология социальной деятельности личности. Л.: Наука, 1983.

25 Смирнов Е.М. Указ. соч.

26 Суммы по строкам и столбцам не равны 100%, т.к. респонденты могли выбрать несколько наиболее значимых для них вариантов ответа. Расчеты произведены на основе данных, приведенных в следующих источниках: Магун B.C., Брим Р. Дж. и др. Указ. соч.; Чевтаева Н.Г. Указ. соч.; Смирнов Е.М. Указ. соч.

  • Социология


Яндекс.Метрика