Власть в контексте добра и зла

Фельдман М.А.

В.В. Скоробогацкий. Общество и власть в эпоху пере­мен. Уральская академия государственной службы. — Екатеринбург, 2007. 136 с.

 

 img_2487_1.jpg 

Переход от авторитарного политического режима советских времен к де­мократии получил самые различные оценки в современной литературе. Офи­циально-оптимистические мнения постоянно соседствуют с мрачно-пессимистическими, формируя соответствующие круги «непоколебимо убеж­денных» читателей. Новая книга доктора философских наук, профессора Уральской академии гос­службы В.В. Скоробогацкого «Общество и власть в эпоху перемен» принадле­жит к редкому числу книг, не стремящихся примкнуть к какому-то из существующих политических лагерей.

 

Сказались два фактора: во-первых, присущий автору глубокий научный анализ чужд даже налета идеологизизации. Во-вторых, текст книги свидетельствует об отсутствии каких-либо симпатий к слову «лагерь». Такие последствия имела (по при­знанию самого В.В. Скоробогацкого) систематическая потеря интереса к газе­там в последнее десятилетие. Постигшая наше общество духовная катастрофа, сопровождающаяся ут­ратой исторической, национальной и персональной идентичности, отразилась на всех сторонах жизни, включая и состояние государства, пишет В.В. Скоробогацкий (с. 16). Нынешнее российское государство есть промежуточный итог распада и разложения советской государственности и, говоря шире, советской цивилизации (с. 76). Пожалуй, так кратко и пронзительно еще никто не характеризовал события последнего двадцатилетия.

 

Факт многостороннего разложения советской цивилизации (широко осве­щенный в литературе) позволил автору иронически отзываться о распространенной в обществе теории заговора против СССР как главной причине распада великой державы (с. 56). Эволюция советской действительности пошла преимущественно по пути дегенерации (заметим — нередкому в истории), воспроизводя наследницу прежней номенклатуры — бюрократию, бесконтрольно распоряжающуюся общественными ресурсами, а также теневой и криминальный мир, превратившийся сегодня в полуоткрытую корпорацию с присущими ей нравами и кодексами поведения (с. 77.)

 

Вопреки торжествующим ныне критическим оценкам М.С. Горбачева, В.В. Скоробогацкий отмечает: толчок процессу демократизации дал все-таки последний лидер КПСС. Однако не только аппарат, но и само общество оказа­лись в интеллектуальном плане весьма слабо подготовлены к поддержке ре­форм. Даже в таком крупнейшем промышленном и научном центре, как Свердловск, существовал очень тонкий слой действительно активных участ­ников перестройки (с. 131,133). Что же касается постоянного оппонента Гор­бачева, то, по большему счету, Б.Н. Ельцин и демократия оказались несовмести­мы друг с другом. По крайней мере, слабая, еще только складывающаяся политическая система демократии в постсоветской России не выдержала ельцинско­го напора (с. 111).

 

B.B. Скоробогацкий объясняет это единством политической философии Ельцина и большевиков, а в политической сфере — отказом Ельци­на от создания массовой партии, способной возглавить общественное движение в поддержку демократических реформ, что и привело к формированию прези­дентского статуса, находящего вне общественного и политического контроля (с. 113). Однако Ельцин действовал в конкретно-исторической среде. Не менее значимым фактором стал дух стяжательства, поразивший как правящую совет­скую элиту, так и души и помыслы широких масс, уставших от перманентной материальной бедности или полубедности советских времен (с. 8). В данном случае следовало бы добавить: тот дух стяжательства, который проявился в за­коне о приватизации 1991 г. — едва ли не главном российском документе XX в. — и в практике реализации закона.

 

Но как же могло случиться, что «высокоидейная» советская бюрократия так быстро отбросила прежние идеологические и нравственные принципы? Одних волевых и интеллектуальных качеств для управленца, оказывается, недос­таточно. Стержнем личности, придающим ей искомые качества, является мо­раль, опирающаяся на абсолютное основание — идею свободы. Никакая другая идея не может заменить в этом отношении мораль (с. 26). В силу этого, про­блема власти должна рассматриваться прежде всего в контексте добра и зла. Пробным камнем для любой концепции власти, претендующей на современное звучание, является ее (концепции) способность зафиксировать этический ас­пект власти. Этическое предопределяет эффективность власти (с. 20) (выде­лено мной — М.Ф.).

 

Я сожалею, что вот эта заостренная мысль автора не прозвучала в 1990 г. Но надеюсь, что нынешнее поколение управленцев с ней ознакомится. Хотя бы ознакомится.

 

Характеризуя современное состояние государства, В.В. Скоробогацкий отмечает: оно без особого успеха пыталось и все еще пытается приспособиться к принципиально изменившимся внутренним и внешним условиям. Парадок­сально ли то, что государство — чуть ли не единственный институт современ­ной российской жизни, вносящий устойчивость и порядок в нашу действитель­ность, в то же время тормозит процесс интеграции российского общества в со­временную цивилизацию, например, в сфере гарантий на достойное социаль­ное обеспечение (с. 76)? Нет, отвечает автор, если учесть, что в 1991 г. произо­шел только политический, а не идеологический (и, судя по тексту, не нравст­венный) переворот. Нет, если признать, что в результате политического пере­ворота к власти пришла масса людей, зачастую некомпетентных, жадных, за­комплексованных. Антикоммунистические лозунги были идеологической заве­сой, скрывавшей разграбление государственной собственности (с. 106). При этом цинизм коммунистических идеологов был многократно умножен. Креп­нущий в чиновничьем сословии аморализм — печальная реальность, без при­знания которой меры по исправлению кадровой ситуации будут заведомо не­эффективными (с. 107). Коррупция, получившая широкое распространение в самых различных социальных группах управленческого корпуса, ставит власть по ту сторону права и морали, за границу современной цивилизации (с. 17). Закономерно в такой ситуации возрождение признаков советского государства: фактический контроль над средствами массовой информации, установленный правящими верхами как в Москве, так и в регионах; особое положение силовых структур; появление доминирующей и монопольно правящей партии; возрож­дение харизмы «первого лица» (с. 91–92). Автор предупреждает об опасно­сти такой тенденции: вовсе не надо отменять принцип разделения властей или разгонять парламент. Достаточно сделать «ручными» органы представительной и судебной власти, и движение к режиму личной власти, к установлению в стране авторитарного режима станет необратимым (с. 40).

 

Но только ли дело в характере властных органов? За теми же пределами права и морали может остаться и общество. Тот народ, в мудрость которого ве­рили и верят. В России сегодня существует «негражданское» общество. Среди основных его признаков В.В. Скоробогацкий выделяет господство социально­го самосохранения любой ценой; широкую теневизацию социального и поли­тического пространства; неспособность общества и его групп выступать само­стоятельным политическим субъектом. Основным структурообразующим кри­терием общества становятся деньги, а такие признаки, как социальный статус, профессия, образование деловая компетенция, отходят на третий-четвертый план. В подобной ситуации практически отсутствуют или оказываются бездей­ственными внутренние мотивы и потребности граждан к групповой самоорга­низации; власть и общество находят взаимное признание в коррупции (с. 15–17).

 

Существует ли выход? Утвердительный ответ автора базируется на сле­дующих постулатах. Во-первых, признание того, что главным критерием дей­ствий человека политики является этический контекст.

 

Во-вторых, качествен­ное переобучение управленческого аппарата на основе фундаментальных науч­ных разработок и нацеленности на постоянное обучение и переобучение (с. 99–103). В-третьих, исходным пунктом деятельности управленческого аппарата должен стать правдивый и достоверный диагноз конкретной ситуации, сложив­шейся на данной территории. Сам же управленческий аппарат должен стать инструментом реализации политической воли общества (с. 98). Государство и его служащие должны способствовать поиску новых перспективных форм социальных взаимодействий, а непосредственное управление людьми и социальными процессами — в значительной степени уступить место формированию институционального порядка. Путь к подлинной демократии — это путь к широкому участию масс в обсуждении и принятии ключевых решений и контроле за их исполнением (с. 6). У нас еще есть возможность пойти этим путем, заключает В.В. Скоробогацкий. Административная и муниципальная реформы в принципе предоставляют такую возможность.

 

Не со всем сказанным в книге можно согласиться. Вызывает сомнение утверждение о том, что процесс демократии в России был прерван в октябре 1993 г. (с. 48). Одни приведенные аргументы (ликвидация советов всех уров­ней) на фоне глобального процесса приватизации и формирования системы го­родских и областных дум указывают скорее на функциональную, а не сущностную сторону проблемы; другие (отмена решения Свердловского областного со­вета об образовании Уральской республики) — носят все-таки локальный ха­рактер.

 

Четкий, динамичный стиль изложения в отдельных случаях утяжеляют философские размышления (например, с. 21–22), затрудняющие восприятие мысли автора. Однако в целом перед нами рождение яркой и интересной, му­жественной и глубокой книги. Судя по новой работе В.В. Скоробогацкого, для научной мысли не бывает плохих времен. Бывает леность ума либо отсутст­вие мужества. Книга В.В. Скоробогацкого насыщена тем патриотизмом, который не может мириться с недостатками существующей жизни. Ум догматический и ленный обычно видит в этом критиканство и не может «поступиться принци­пами».

 

М.А. Фельдман, д.и.н.

 

А.А.Торшенко. Конституционное право Российской Федерации: учебное пособие. 3-е изд., доп. и перераб. Уральская академия государственной службы. — Екатеринбург, 2007. 192 с.

 

 img_2487_2.jpg 

Учебное пособие по курсу «Конституционное право Российской Федерации» включает, прежде всего, общетеоретический блок вопросов по конституционному праву как отрасли права, правовой науки и учебной дисциплины, а также все основные конституционно-правовые институты: основы конституционного строя; основы правового статуса личности; федеративное устройство; конституционно-правовой статус Президента РФ, Федерального Собрания и его палат, Правительства РФ и фeдepальных органов исполнительной власти; конституционно-правовые основы судебной власти РФ и ее органов; конституционный контроль и формы его осуществления в РФ; основы организации и функционирования органов государственной власти субъектов РФ.

 

Имя профессора кафедры конституционного и административного права УрАГС, Заслуженного юриста России Анатолия Афанасьевича Торшенко, подготовившего это издание, хорошо известно. А.А. Торшенко – автор более 60 научных работ, среди них монография «Конституционное право РФ» (три издания), курс лекций «Муниципальное право Российской Федерации». Так случилось, что эта книга, вышедшая третьим изданием, стала для него последней. 18 марта 2007 года А.А. Торшенко погиб в результате автокатастрофы.

  • Новые книги


Яндекс.Метрика