А.Д. Кириллов: «Мне посчастливилось изучать уральскую историю в период становления новой России»

Кириллов А.Д.

 Анатолий Дмитриевич Кириллов, доктор исторических наук, профессор
 

Анатолий Дмитриевич Кириллов, доктор исторических наук, профессор:

– Это были самые настоящие, жесткие выборы, борьба! И не просто со Страховым боролся Россель — наша команда боролась со старой системой управления, с попыткой вновь остановить наметившийся процесс общественного контроля за ходом реформ и расстановкой руководящих кадров в новой России. Не случайно на тех первых, действительно демократических выборах сменилось около половины назначенных глав регионов России, а в нашей области всего четыре мэра, которые повторно избирались все эти годы, как и Эдуард Россель.

В трудное, но очень значимое время становления новой России довелось мне «включенным образом», общаясь с большинством сколько-нибудь заметных людей, участвуя не только в проведении, но и в организации большинства значимых событий не только для нашей области, Урала, но и становления новой России, проводить исследования о ходе реформ на Урале.

Анатолий Дмитриевич Кириллов – доктор исторических наук, профессор Уральского государственного университета, член Академии политической науки. Директор Центра современной политической истории Урала (Уральского центра Б.Н. Ельцина).

Родился 2 октября 1947 г. в г. Магнитогорске Челябинской области. В 1966 г. окончил среднюю школу с серебряной медалью; в 1971 г. – Магнитогорский горно-металлургический институт, специальность – инженер-электрик. В 1971-1972 гг. работал мастером электромонтажного управления на Магнитогорском металлургическом комбинате.

В 1972-1975 гг. – секретарь Магнитогорского горкома ВЛКСМ; с 1975 по 1980 гг. – на партийной работе. Окончил Свердловскую высшую партийную школу, специальность – политолог. В 1982-1992 гг. – на научно-исследовательской и преподавательской работе в СВПШ; с 1992 г. – в УрАГС. В 1984 г. защитил кандидатскую диссертацию на тему «Социально-экономическое развитие Урала в 70-е годы», а в 1998 г. – докторскую диссертацию на тему «Социально-политическое развитие регионов в период становления новой российской государственности, 1990-1998 гг. (на материалах Урала)».

В 1994-1995 гг. – заведующий отделом социально-политических технологий Свердловской областной Думы; с 1995 г. в администрации губернатора – начальник информационно-аналитического управления. С 1997 по 2000 гг. – советник Губернатора Свердловской области по политическим вопросам. С 2001 г. – директор Свердловского регионального общественного учреждения «Институт региональной политики», издатель журнала «Уральский федеральный округ. УрФО». С ноября 2006 г. – директор Центра современной политической истории Урала (Уральского центра Б.Н. Ельцина).

Награжден почетными грамотами Министерства культуры РФ, Губернатора Свердловской области, Знаком почета «За заслуги перед Свердловской областью».

Автор более 10 книг и монографий, включая серию из семи книг «Урал в новой России».


– Анатолий Дмитриевич, 25 лет назад, в августе 1982 года, случилась удивительная вещь: Вам, выпускнику Свердловской высшей партийной школы, предложили возглавить создаваемый исследовательский центр — лабораторию по изучению практики партийной и советской работы.

– Да, и даже «квартирный вопрос» вскоре решили. 1982 год — это пик застоя, время, когда ситуация в КПСС и стране все ухудшалась, и в этот период Москвой было принято решение создать в стране исследовательские центры при шестнадцати высших партийных школах. Честно говоря, ранее я приехал в Свердловск из Магнитогорска написать кандидатскую диссертацию и, учась здесь, одновременно закончил заочную аспирантуру в Челябинском пед­институте, у Н.К. Лисовского, За­служенного деятеля науки РСФСР. Кстати, вторым моим научным наставником стал другой выдающийся уральский историк А.В. Бакунин.

В качестве объекта исследования я выбрал проблемы партийного руководства экономикой на примере черной металлургии, базововой в экономике Урала. За два года мне пришлось объездить практически весь регион Большого Урала. География научной работы «за­крывала» собой то пространство, на котором партийная школа работала. Надо сказать, что здесь трудились замечательные ученые, научный потенциал которых легко преодолевал партийные идеологемы. В то время школа отличалась действительно сильными кадрами, в научном плане стоящими выше партийных и советских идеологем, — философ В. Нестеров, историк Н. Попов, экономисты В. Самков и И. Темкина и другие

Думаю, что мне повезло тогда вот в чем: не будучи свердловчанином, ничтоже сумняшеся, я согласился возглавить лабораторию. Хотя за плечами и имелся опыт производства, комсомольской и партийной работы, но для местной элиты, деятельность которой мне пришлось изучать, я был человеком со стороны.

Основной научный метод, которым я пользовался и пользуюсь до сегодняшнего дня, называется методом «включенного наблюдения», когда исследователь встраивается в исследуемый общественный процесс, в предмет изучения. При этом необходимо осмыслить трудности и проблемы, понять, предложить рекомендации по их устранению, что называется, по ходу действия. И очень важно, чтобы в такой ситуации на исследователя не оказывалось давление, чтобы не влияли, так сказать, внешние связи, чтобы он не испытывал чрезмерного пиетета к процессу и к тем людям, что его окружают. В этом мне повезло. Повезло еще в том, что Екатерину Николаевну Фролову, заместителя заведующего отделом пропаганды обкома, незаменимого и известного человека, на которой во время работы многое держалось в обкоме, назначили мне в заместители. Она и ряд других людей очень долго работали с Борисом Ельциным, о чем мы не раз беседовали.

Вспоминаю, что приехал я в город Свердловск в конце августа 1980-го, в день закладки метро. Услышав по радио об этом событии, пришел на площадку вблизи вокзала, где и увидел впервые героя моих будущих научных изысканий Бориса Николаевича Ельцина. Сегодня об этом дне напоминает фотография на одном из стендов Центра современной политической истории Урала, в котором сконцентрированы, по сути, основные результаты моих научных исследований за все последующие годы.

Возвращаясь к теме лаборатории, можно сказать, что сообща мы создали в стране исследовательскую структуру, которая по единым методикам проводила анализ политической ситуации в регионах, затем результаты обобщались в Москве. Не скажу, что в тот период от нас требовали больших открытий. Но объективные данные о положении в регионе накапливались. И задача скорее стояла лишь в постижении и обобщении бывших уже на поверхности негативных причин, в том числе причин будущего распада партии и Союза. То, что они накапливались, — было совершенно очевидно. Но одно дело — интуитивно ощущать негативные процессы, и другое дело — выразить все это в аналитических записках, рекомендациях…

– И что, Вам удавалось передать наверх эти тревожные факты?

– Трудно сказать. Мы давали рекомендации: надо на этом участке поработать, и на этом… Мы столкнулись при опросах с усиливающимся в обществе неприятием идеологии и партийных лидеров. При этом роль Ельцина как публичного политика уже тогда заметно стала выделяться.

Собираясь в Москве и обмениваясь мнениями о результатах того или иного исследования, мы начали чувствовать, что ситуация «угасающего величия», как потом этот период будет назван уральскими историками, распространилась по всей стране. Как нам объясняли, об этом информировалось руководство партии, писались записки для ЦК, где все умирало… Еще один момент, который мы ощутили в числе первых, — это усиление национализма в коммунистических партиях республик, в том числе и в руководстве автономий. В основном в лабораториях работали русские ребята, и они первыми заговорили о национализме, коррупции, протекционизме — всем том, что открыто процветало в национальных республиках, постепенно проникало повсюду.

– Потом в стране началась перестройка. Что Вы можете сказать об этом периоде работы?

– Наша востребованность в годы перестройки значительно возросла. Особый интерес в 1986–1987 годах проявлялся к выявлению свердловских корней тех перемен, которые устроил московской партийной элите новый руководитель Московского горкома партии, наш земляк Борис Ельцин. С не меньшим интересом мы сами отслеживали его бурную политическою деятельность в столице. После знаменитого октябрьского Пленума ЦК КПСС, где сообща устроили порку Ельцину, интерес к нашей области и в Москве, и в регионах еще более усилился. Обозначились новые гражданские инициативы: «Митинг 87 года», движение «Отечество», начала свою работу «Дискуссионная трибуна». Задача была улавливать новации, их обобщать, чтобы и в преподавании наработки использовались, и уходили вовремя «наверх».

Кстати, уже позже узнал, из-за чего в свое время башкирское руководство приняло решение не учить кадры в Свердловской области: после учебы, приезжая в регион, люди не вписывались в ситуацию, это были другие люди. После 19-й партконференции, когда стало понятно, что «сверху» партия не изменится (к конференции коммунисты высказали около 6 миллионов предложений по изменению Устава, по существу речь шла о новой роли партии в обществе. По решению Е.К. Лигачева, председателя редакционной комиссии по новому Уставу, изменений в него было внесено ровно шесть). Мы стали снизу готовить кадры для обновления КПСС, превращения ее в социал-демо­кратическую, к 90-му году активно пропагандировали идею раскола КПСС… Но победили «верхи», команда Горбачева, которая пустила партийный корабль, а с ним и СССР ко дну.

– Как руководство ВПШ относилось к результатам вашей деятельности?

– Мы получили очень большую поддержку от ВПШ после прихода В.М. Самкова к руководству, человека очень продвинутого, думающего. С ним очень хорошо работалось. Столь же тесным было взаимодействие и с руководством Уральской академии госслужбы во главе с В.А. Лоскутовым.

Мне удалось (как исследователю) наблюдать сам процесс агонии КПСС не только снаружи, но и изнутри. В 1990 году, после съезда партии, приехала большая комиссия ЦК изучать ситуацию в Челябинской области. Меня в нее включили как специалиста. И вот комиссия подводит итоги работы, читают справку. После ее оглашения заявляю: запишите, что я не только не согласен с изложенной позицией, а категорически против нее. Вы не говорите здесь, что ситуация у нас «сверху» гниет, что обкомы, горкомы не так работают. У вас опять: первичные — плохо, горкомы — с недостатками… А это, считаю, неправильная позиция, главные недостатки — в работе ЦК, который ведет партию «в никуда».

Представьте себе, что после подобного заявления примерно через неделю… меня не выгоняют с работы, а вызывают в Москву, в тот самый ЦК КПСС, на Старую площадь. Эта поездка показала мне, что такое партийный штаб. Представьте себе огромный десятиэтажный дом на множество подъездов, жильцы которого практически не общаются между собой. Так было тогда и здесь.

Я приехал с горящими глазами, мне оперативно выделили персональный кабинет, персональную машинистку (компьютеров и в ЦК тогда не было) и сказали: у вас три дня, пишите свои предложения. Написал. Для начала предстояло сделать реальную оценку исторического пути. Далее предлагалось принять меры и размежеваться на социал-демократическое и марксистское крыло. Самое же главное — необходимо было срочно дать оценку негативной политической линии руководящих органов, войти в контакт с Ельциным.

Написав все это, я передал текст работникам ЦК. Наутро меня пригласили, сказали, что записку прочли и решили продлить командировку, так как некоторые мысли кажутся интересными. Познакомили с молодым парнем и сказали: вот еще один чудак вроде вас, из Питера, пока поработайте вместе. Не торопитесь, время у вас есть.

Мы с ним работали еще ровно шесть дней. На девятый день пребывания в Москве все подготовили и решили передать в ЦК. Общался с нами такой старый, «замшелый» цековец. Он сказал: вы думаете, что вы одни такие? Готовится пленум, мы запросили семнадцать записок, ваша — десятая, мы ее в стопу положим и отдадим, а там уж посмотрят… Я спрашиваю: а нас-то пригласите на этот пленум, на обсуждение? Нет. В этот же вечер мы с товарищем выпили за упокой КПСС и разъехались по домам.

– После путча и запрета компартии РСФСР на базе Свердловской ВПШ была создана Уральская академия госслужбы...

– Да. Пришло новое руководство, грамотные, думающие люди — В.А. Лоскутов. Ю.Г. Ершов, В.В. Скоробогацкий. Они поддержали мое предложение о развертывании исследовательского центра по изучению новых партийных и гражданских структур в регионах Урала. В то время происходило реформирование общественной жизни, создание партий, движений, и подобные исследования были своевременны и необходимы. В Академии наши наработки шли нарасхват, постоянно звучали просьбы выдавать обобщенные материалы. Так у меня вошло в практику издавать по горячим следам объемные сборники информации о деятельности, составе и взаимодействии с властными структурами новых общественных формирований. Эта практика сохранилась и поныне.

– Что особенно интересного удалось отследить по горячим следам в те годы?

– Интересное наблюдение — на наших глазах увядала общественная активность. Думаю, причина такова – ошибкой стал отказ от выборов и других демократических форм управления. Если нет выборов — о какой политической конкуренции может идти речь? А с 1991 года по 1993 все увядало! При этом мы все же сумели зафиксировать создание новых партий, движений. Тогда же появились первые изданные книжки. Они были небольшими по объему, но очень важными по содержанию. По сто экземпляров, на серой бумаге, под названием «Политическое развитие Урала»… В чем сила казачества Оренбургской области, какие у нас зарождаются партии на Урале… Эти исследования мы внедряли в учебный процесс, их ценность была большая. Причем интерес к нашей работе был и у тех людей, что стали приезжать в Свердловск после того, как открыли Урал. Никто из московских или зарубежных гостей не проходил мимо нашего центра. Мы знакомились, общались.

Подчеркну, что изначально позиция была задана однозначно: я не участвую в политических организациях, я — исследователь. Я продолжал с успехом применять метод «включенного наблюдения». И эта линия сохраняется по сей день.

Наступил 1993 год, во многом для меня звездный. Начинаются выборы, и на Урале я в числе немногих, кто знает реальную политическую ситуацию в регионах. Объявили выборы, хотя в то время партийные организации на местах практически отсутствовали. На кого опираться? На эту тему со мной общались первые лица многих политических групп, от команды Гайдара, Явлинского, Собчака… до представителей Зюганова, Жириновского. И мы открыто консультировали их, подсказывали, на что и на кого в регионе можно сделать ставку. Показалось, что наконец-то начинается нормальная политическая конкуренция, формируется гражданское общество… Хотя наблюдалась и иная тенденция — начиная с 1993 года криминал резко пошел во власть. Так, в это время ко мне обратилась группа людей, собирающихся создать отделение партии Борового, чтобы сделал им сообщение о сути ее организации. И вот когда я начал рассказывать об их партии на встрече в центре, встает обвешанный до безобразия золотыми украшениями будущий «шеф» регионального отделения и, обращаясь на «ты», говорит: ты что так много болтаешь, ты знаешь, как дорого мое время? И назвал цифру, сколько стоит его минута — примерно столько я тогда получал за месяц. Через две недели этого человека расстреляли на перекрестке. Это было первым крупным политическим убийством. Партия Борового у нас так и не сложилась…

В 1993 году мы провели комплексное исследование политических настроений уральцев. В каждой администрации еженедельно диагностировалась ситуация, отправлялась в наш центр, где обрабатывалась, и по результатам полученной информации было подготовлено два больших отчета, которые отправились в Москву. Самое важное заключалось в том, что мы довольно точно предсказали проценты и персоналии тех людей, которые пройдут на выборах.

Один из этих отчетов был тогда прямо со стола в приемной главы администрации украден и опубликован в «Независимой газете», разразился скандал, потом разобрались, кто к нему причастен.

Точность исследования привлекала ко мне внимание в 1995 году специалистов из администрации Президента и различных политических структур… Представьте себе ситуацию. Вам звонит сам Юрий Скоков, еще недавно возглавлявший Совет безопасности России и… просит совета. Конечно, это оценка эффективности и востребованности моих исследований и публикаций, которые доходили и до Москвы.

– Ваш переход на работу в политическую команду Росселя – тоже результат научной деятельности?

– Не только. В ноябре 1993 года потерпела поражение Уральская республика, Эдуард Россель, отринутый от власти, стал президентом Ассоциации экономического взаимодействия областей и республик Урала и почти в одночасье – публичным политиком российского уровня, сенатором. Но больше всех в той ситуации повезло мне. Наши кабинеты в здании УрАГС оказались в непосредственной близости, напротив расположились А. Воробьев и А. Левин. Так я сначала территориально, а затем и организационно попал в команду Эдуарда Росселя, включился в процесс выстраивания реального федерализма и проведения реформ в Свердловской области. Через полгода прошли выборы в Думу, и мне было прямо сказано: «Собирайся, пошли!». И хотя многие отговаривали, дескать, карьера Росселя разрушена, сейчас Страхов на первом месте, но я ни минуты не раздумывал.

На моих глазах происходило становление Законодательного Собрания Свердловской области, я там возглавил отдел социально-политических технологий. Затем лучшие в исследовательском и карьерном плане годы: работа в администрации губернатора Свердловской области – начальником информационно-аналитического управления (кстати, это назначение состоялось 2 октября 1995 года, в мой день рождения), а в канун 1997 года я был назначен советником губернатора по политическим вопросам.

– Если посчитать, прошло уже 12 лет с того момента, как Эдуард Россель победил на выборах, стал первым в России всенародно избранным губернатором региона.

– Да, и это были самые настоящие, жесткие выборы, борьба! И не просто со Страховым боролся Россель — наша команда боролась со старой системой управления, с попыткой вновь остановить наметившийся процесс общественного контроля за ходом реформ и расстановкой руководящих кадров в новой России. Не случайно на тех первых, действительно демократических выборах сменилось около половины назначенных глав регионов России, а в нашей области всего четыре мэра, которые повторно избирались все эти годы, как и Эдуард Россель.

В трудное, но очень значимое время становления новой России довелось мне «включенным образом», общаясь с большинством сколько-нибудь заметных людей, участвуя не только в проведении, но и в организации большинства значимых событий не только для нашей области, Урала, но и становления новой России, проводить исследования о ходе реформ на Урале. В 1997 году вышла моя первая большая книга «Урал от Ельцина до Ельцина». Еще через год была подготовлена первая в России докторская диссертация о региональных особенностях развития в 1990-е годы. Получился огромный труд — четыреста страниц текста и триста — документов.

– Все ли Ваши, Анатолий Дмитриевич, научные обобщения и выводы актуальны и сегодня?

– В большинстве своем многие гипотезы и выводы подтвердились и сохраняют актуальность. Их цитируют, тексты семи книг серии «Урал в новой России», в которой изложены основные составляющие реформ на Урале, активно используют в преподавании современной истории и политологии преподаватели вузов и школ. В чем-то в них просматривается необходимость политических реформ Владимира Путина. Так, уже в 1999 году я писал о том, что начинается период манипулирования общественным мнением. Тогда группой А. Бакова было создано движение «Май», ситуация была очень непростая, отрабатывались разные технологии. На этом фоне я полностью поддерживаю решение Путина о приостановлении выборов губернаторов в целях укрепления России. Со временем мы еще вернемся к нормальным демократическим традициям.

– С какой целью Вы создали Институт региональной политики и журнал «УрФО»?

– Новый век я встретил, работая профессором Уральского государственного университета. Читая спецкурс «Урал в новой России» в УрГУ, я столкнулся с тем, что не хватает конкретики и аналитики, регионального преломления политики В. Путина. Поэтому создал общественный Институт региональной политики, учредил журнал «Уральский федеральный округ. УрФО», вышедший в свет первого октября 2002 года. Это дало возможность продолжить свою исследовательскую работу, «включенным образом» изучая деятельность властных и общественных структур. Журнал живет уже пять лет — что-то за это время удалось сделать, нам удалось наладить информационную систему, найти партнеров.

– Ваш последний по времени проект — создание Центра современной политической истории Урала (Уральского центра Б.Н. Ельцина). Чего в нем больше — истории Урала или истории жизни Ельцина?

– Я специалист по современной истории Урала, российские реформы изучал и вижу сквозь призму уральской ситуации. Поэтому и в созданном научно-просветительском центре все посвящено уральской истории последних трех десятков лет. Но разве можно говорить об этом периоде без имени Бориса Ельцина, который тридцать лет назад возглавил и десять лет успешно руководил областью, затем стал первым президентом новой России? Вот об этом и говорит содержание четырех выставочных залов «Урал в ХХ веке», мультимедиа-системы, книги и документы уникальной библиотеки центра. Главная его задача — помочь гражданскому становлению молодых уральцев. Для этого нужно знать и гордиться своей историей. На базе центра продолжается исследовательская работа. За последний год проведены конференции «Урал в преддверии перестройки», «Февральская революция и сегодняшняя ситуация», международная конференция «Судьба России: вектор перемен». Материалы конференций и книги направляются в библиотеки.

Один из последних общероссийских исследовательских проектов, в котором участвую по линии Уральского госуниверситета, посвящен перспективам развития демократических традиций в России и ее регионах. Он позволил сделать вывод о том, что Урал более продвинут в экономическом, политическом, социальном плане в силу твердого демократического базиса, в становлении которого довелось мне участвовать. В этом направлении и продолжит свое развитие новая Россия, в которой жить россиянину и уральцу будет и свободно, и достойно.

Беседу вел

А. Панов.

  • История


Яндекс.Метрика