Право и мораль в законодательстве

Корсаков К.В.

 К.В. Корсаков, заместитель заведующего кафедрой уголовного права Уральской государственной юридической академии, кандидат юридических наук, лауреат премии Губернатора Свердловской области
 

О соразмерности и взаимопроникновении нравственного и правового в процессах обновления российской правовой системы и расширения морально-правового пространства личности

Конкретными, действенными шагами на пути наполнения нравственным содержанием современного российского законодательства представляется более полное отражение моральных воззрений во вновь создаваемых правовых нормах, превращение морального элемента в составную часть механизма действия нормы права, без которой она не работает, обращение внимания законодателя на такую составляющую общественной морали, как моральное сознание, нередко предлагающее коррективы к текстам закона или к их толкованию и применению. Расширение сферы действия морального фактора, возрастание роли нравственных начал на настоящем этапе развития общества и государства — не механический процесс простой замены правовых сфер регуляции нравственными, не включение в их структуру моральной системы с целью усиления ее регулятивной значимости методов воздействия, присущих праву, а процесс сложного взаимодействия компонентов морали и права, в ходе которого неуклонно растет значение моральных критериев и оценок в правовом регулировании.

Констатация органической необходимости морального измерения права выступает сегодня центром тяжести немалого числа работ в области правовой философии и государственного строительства. Так, правоведы-академики РАН Джангир Али-Аббасович Керимов и Владик Сумбатович Нерсесянц не раз подчеркивали, что мораль выступает в качестве ценностного эталона, оселка права, а потому рассмотрение правовых систем в категориях нравственности — одно из важнейших направлений в онтологии и аксиологии права.

Нравственные нормы неизменно подключены ко всем этапам формирования и социального действия права, и оценка правовых нормативов в моральных категориях, «нравственное измерение права» — есть необходимое условие совершенствования правовых систем1 . Было бы неправильным считать, что моральное воздействие на современное позитивное право опосредуется лишь правосознанием. Нравственность содержит самостоятельные по отношению к закону оценки. Такова, например, ее оценка соотношения законодательства и практики его применения. Там, где право граничит с декларативностью, а закон при его реализации искажается правоприменителями, мораль содержит резкие негативные характеристики и права, и обеспечивающего его чиновничьего сословия (известное всем: закон – что дышло, куда повернул, туда и вышло).

Нравственность одобряет, положительно оценивает правовой материал, если его содержание соответствует моральным ценностям, и порицает искажение правоустановлений, особенно в сфере прав и свобод человека, где особо заметно сосуществование этических и правовых элементов. Моральная категория «достоинство» нередко употребляется как во Всеобщей Декларации прав человека и других международных актах, так и в Конституции России (глава 2). В различных конвенциях и декларациях нередко провозглашается, что права человека происходят «от присущего человеку достоинства». По этому поводу М.В. Баглай писал: «Достоинство, если оно надлежащим образом защищено, — это опора демократии и правовой государственности»2 . Е.А. Лукашева и Н.В. Колотова считают институт прав человека связующим звеном между правом и нравственностью, указывая на то, что концепция прав человека выступает в качестве прямого следствия вековечной идеи о прирожденных и неотчуждаемых, естественных правах. Применение многочисленными странами Всеобщей Декларации прав человека, несмотря на ее рекомендательный характер, указывает на ее не только правовую, но и нравственную значимость. В правах человека выражается общеморальный подход к человеку, отношение к последнему как к «автономной и самостоятельной личности, свободной и равноправной»3 .

Действительно, в конструкции прав человека происходит закрепление основных (в том числе моральных) ценностей цивилизованного общества, их распространение и укрепление в правовых системах различных государств, в которых они, оставаясь при этом нравственными императивами, приобретают юридическую форму. Перманентный процесс расширения прав человека раздвигает границы и сферы взаимодополнительного воздействия права и морали, в которой, безусловно, все более проявляется тенденция гуманизации общественного развития. Однако постоянно обращает на себя внимание то обстоятельство, что несовершенство отечественного законодательства зачастую не дает возможности полноценно реализовать все права человека; законы зарубежных стран таят в себе схожие проблемы. Видимо, по мере проведения правовой реформы, построения гражданского общества это положение будет выправляться, будут происходить дальнейшая коэволюция и сближение права и морали в данной области. Для ускорения этих процессов часть апологетов естественноправового учения предлагают принять комплекс законов о защите нравственности, закрепить все моральные нормы в едином, общем для всех «моральном кодексе».

Идея свода моральных предписаний не нова: мыслью о полезности создания этического кодекса делился Ж.Ж. Руссо в письме к М.Ф. Аруэ (Вольтеру): «Я хотел бы, чтобы в каждой стране существовал моральный кодекс, нечто вроде исповедания гражданской веры, которое содержало бы в положительной форме те общественные максимы, которые всякий должен признавать, и в отрицательной форме нетерпимые максимы, которые следует отвергать не как безбожные, а как мятежные… Этот кодекс, будучи составлен тщательно, был бы, по-моему, наиболее полезной книгой из когда-либо написанных и, может быть, единственной необходимой людям»4 . Некогда в нашем государстве существовал Моральный кодекс строителя коммунизма.

Думается, что в результате принятия подобного кодифицированного акта эффективность норм морали не станет выше. Нельзя вести речь о придании подобному кодексу юридической силы, так как государство не может прямо устанавливать нравственные постулаты, «моральные заповеди не могут быть предметом положительного законодательства»5 . Нравственные нормы находят свое непосредственное воплощение в законе только в исключительных случаях, как правило, в области брачно-семейных отношений. Так, Семейный кодекс России, развивая положения Конституции РФ, возлагает на совершеннолетних трудоспособных детей юридическую обязанность ухаживать, заботиться об их нетрудоспособных родителях. Большего от права требовать нельзя, иначе, как правильно замечал профессор В.В. Лазарев, «оно потеряет свою самобытность, превратившись в свод рекомендательных норм и пожеланий»6 .

Приведенные выше суждения не исключают возможности имеющего реальную перспективу выделения в рамках норм и механизмов, обеспечивающих функционирование социальных систем, локальных, корпоративных кодексов и арбитражей, призванных взять под контроль те действия, которые не поддаются жесткой кодификации и предполагают индивидуализированность решений. В основе предлагаемых локальных этических кодексов и комитетов лежит насущная необходимость гарантировать нравственно мотивированные действия, которые будут организационно обеспечиваться определенными процедурами, формами, вписывающимися в структуру профессиональных решений, а не отдаваться на отпущение доброй воле конкретных людей.

В настоящее время в западных странах широкое распространение получили кодексы этики компаний, целью которых является повышение эффективности осуществляющейся в них этической политики, направленной на обеспечение совершения только морально приемлемых действий, и расширение публичных обсуждений администраторами компаний нравственных проблем и методов их решения. В большинстве корпораций, принявших такие акты, действуют бюро и комитеты по вопросам этики, проводятся ревизии для оценки уровня социальной ответственности организации, идет обучение этичному поведению персонала. Весь этот комплекс мер осуществляется ввиду понимания того, что морально безупречное поведение повышает эффективность бизнеса, делает его более привлекательным.

Целесообразным и оправданным видится создание моральных кодексов в такой новой и важной сфере человеческой активности, как генная инженерия, в частности разработка и принятие кодекса этики по вопросам клонирования человека, что уже неоднократно предлагалось в печати.

Конкретными, действенными шагами на пути наполнения нравственным содержанием современного российского законодательства представляется более полное отражение моральных воззрений во вновь создаваемых правовых нормах, превращение морального элемента в составную часть механизма действия нормы права, без которой она не работает, обращение внимания законодателя на такую составляющую общественной морали, как моральное сознание, нередко предлагающее коррективы к текстам закона или к их толкованию и применению. Расширение сферы действия морального фактора, возрастание роли нравственных начал на настоящем этапе развития общества и государства — не механический процесс простой замены правовых сфер регуляции нравственными, не включение в их структуру моральной системы с целью усиления ее регулятивной значимости методов воздействия, присущих праву, а процесс сложного взаимодействия компонентов морали и права, в ходе которого неуклонно растет значение моральных критериев и оценок в правовом регулировании.

Было бы неправильным полагать, что ныне действующее право стремится уравнять лишь частные интересы. Сегодня, при нарастании интереса к юридическому персоноцентризму, право заинтересовано человеческим бытием «как свободным, имеющим интерес — общее благо»7 . Оно не вносит своего принудительного элемента в личную жизнь человека, в свободу выбора, ориентируясь на ценности безусловной нравственности, и тем самым лучше всего служит ей. Выступая гарантом свободы автономной личности, заключая в себе проявления общечеловеческих моральных начал, христианских заповедей, право также актуализирует моральную ценность, имеющую несомненное общецивилизационное значение, — справедливость, которая составляет «дух права» и призвана быть основополагающим принципом современного законодательства. Так как всякая нравственная задача никогда не является чисто теоретической, а предполагает практически-деятельное участие человека, нравственный интерес требует личной свободы как условия, без которого невозможно совершенствование. Но человек не может существовать, а следовательно, нравственно развиваться, иначе как в обществе, без социума мораль — это лишь отвлеченное понятие. Общество, в свою очередь, не сможет существовать, если всякому желающему предоставится возможность совершать правонарушения, – следовательно, принуждающие законы, не допускающие злую волю (mens rea) до ее крайних проявлений, выступают необходимым условием морального совершенствования и требуются самим нравственным началом, хотя они и не есть его прямое выражение.

Представители юридико-антропологического направления в отечественной теоретической науке о государстве и праве подчеркивают, что на настоящем этапе развития мировой цивилизации в дихотомии «государство — человек» определяющим является человек, взаимодействие которого с «Левиафаном» предполагает в настоящее время необходимость гуманизации нормативно-правовой базы правового регулирования, гуманизацию правоприменения. Учеными предлагается «антропологический императив» для законодателя: «Формулируй законодательство, которое в полной мере отвечало бы природе человека, его ценностям и свободе»8 . Также, на наш взгляд, ими правильно указывается на отвечающую нравственным требованиям сострадания острую необходимость инновационного правового регулирования, учитывающего особое положение инвалидов, решения вопроса с обеспечением прав тех, кто нуждается в психиатрической помощи, иных первостепенных морально-правовых проблем, связанных с жизнедеятельностью человека.

Модернизация российской правовой системы в заданном направлении должна коснуться не только человека, его гражданских прав и свобод, но и взаимоотношений такового с окружающим миром: проблем экологии, флоры и фауны. Весьма показателен в этом плане пример австралийского законодателя. Несмотря на значительно увеличившуюся популяцию кенгуру, превращающую своей жизнедеятельностью сельское хозяйство страны в убыточное и наносящую тем самым ущерб экономике, исчисляемый миллионами долларов, австралийский закон запрещает массовые отстрелы животных, ограничивая их до пределов квот, весьма незначительных, заведомо не способных исправить сложившееся положение. Очевидно, что в данном случае над экономической, практической целесообразностью превалируют нравственные воззрения.

Обращает на себя внимание еще одно требование современного периода развития российского общества — необходимость повышения нравственной и правовой культуры граждан. Анализируя причины проблем в правовой сфере, часто вспоминают об экономическом, демографическом кризисе современного общества, забывая, что в основе любого кризиса — социального, политического, культурного — всегда находится пошатнувшаяся идеологическая платформа. Думается, для того, чтобы все показатели правовой культуры общества — степень развития правового сознания населения, правовой деятельности и всей системы юридических актов — находились на должном уровне, необходимо повышать правосознание индивида, личности. Лишь развивая начала общественно-этического сознания и повышая нравственную культуру отдельного человека, мы достигнем постепенного возрастания уровня правового сознания нации, следовательно, и ее правовой культуры, олицетворяющей «качество» правовой жизни социума.

1 См. об этом: Нерсесянц В.С. Проблемы общей теории права и государства. М.: Прогресс, 2001. С. 211–212.

2 Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. М.: Юрист, 1997. С. 177.

3 См.: Колотова Н.В. Взаимодействие права и морали: взаимодополнительность и конфликт / Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. М., 2007. С. 12.

4 Евстратов В.Д., Глазунова З.К. Мораль и право: генетические основы взаимосвязи // Научный Татарстан. 2007. № 3. С. 61.

5 Гегель Г.В.Ф. Философия права / Пер. с нем. Столпнера Б.Г., Левиной М.И. М.: Мысль, 1990. С. 37.

6 Лазарев В.В. Общая теория права и государства. М.: Юрист, 2000. С. 126.

7 Литовченко Н.П. Единство права и нравственности и его значение в модернизации национальных государств // Философия права. 2001. № 2. С. 17.

8 См.: Пучков О.А. Теоретико-правовые основания юридической антропологии / Автореф. дисс. … д-ра юрид. наук. Екатеринбург, 2000. С. 21.

  • Общество и власть


Яндекс.Метрика