Противодействие коррупции: проблемы эффективности правовых средств

Васильев А.А.

 А.А. Васильев, аспирант кафедры уголовного права Уральской государственной юридической академии
 

Предметом исследования в настоящей статье является правовой блок механизма противодействия коррупции в органах государственной власти. Как фактически обстоит дело, на каких принципах и с учетом каких положений выстраивается правовой механизм, предлагается проследить на частном случае — на примере организации юридической конструкции противодействия отмыванию доходов.

Эта конструкция выбрана не случайно. Во-первых, борьба с отмыванием доходов, добытых преступным путем, обозначена во всех конвенциях против коррупции в качестве инструмента противодействия этому виду преступности. Во-вторых, в юридической литературе борьбу с легализацией доходов все чаще называют одним из основных способов противодействия коррупции.

Коррупция представляет собой элемент социальной системы общества. Дальнейшая конкретизация этого явления в знаковой форме крайне разнообразна. Поэтому мы вынуждены остановиться на достаточно высоком уровне абстракции и определить коррупцию как сложное социальное явление, порождающее накопление структурной неоднородности в системе общества и при достижении некоторых качественных характеристик представляющее угрозу целостности самой системы.

С точки зрения теории систем, любая система стремится к внутренней стабильности, достижению баланса при презумпции существования нестабильности, порождаемой взаимодействием внутрисистемных элементов1 . Сделав допущения, что система всегда стремится к стабильности, а коррупция всегда выступает компонентом беспорядка, можно коррупцию оценить как социально негативное явление, с которым необходимо бороться.

В механизме противодействия коррупции выделяются комплексы правовых, культурно-воспитательных, организационных и иных мер. Каждый из комплексов обладает собственной спецификой и сферой применения. Предметом исследования в настоящей статье является правовой блок механизма противодействия коррупции в органах государственной власти. Правовой блок включает совокупность юридических конструкций, образующих механизм правового регулирования в указанной сфере. Механизмы правового регулирования создаются и на уровне одного государства, и на международном уровне (несколько государств, межправительственные организации, содружества, международные организации).

В Российской Федерации механизм правового регулирования противодействия коррупции в органах государственной власти формируется рядом нормативных правовых актов, устанавливающих ограничения и запреты для государственных служащих2 , центральное место среди которых занимает Уголовный кодекс РФ.

В то же время Российская Федерация ратифицировала Конвенцию Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности3 , Конвенцию Организации Объединенных Наций против коррупции4 , Конвенцию об уголовной ответственности за коррупцию5 . Все требования к порядку применения этих конвенций на территории Российской Федерации соблюдены. А следовательно, перечисленные международные документы, в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ6 и ч. 1 ст. 5 Федерального закона от 15 июля 1995 г. №101 ФЗ «О международных договорах Российской Федерации»7 , являются частью правовой системы Российской Федерации.

Таким образом, правовой механизм противодействия коррупции России сложно организован, и соответствующие юридические конструкции должны быть построены в силу принятых на себя обязательств, с учетом официально признанных Российской Федерацией положений международного права.

Как фактически обстоит дело, на каких принципах и с учетом каких положений выстраивается правовой механизм, предлагается проследить на частном случае — на примере организации юридической конструкции противодействия отмыванию доходов. Эта конструкция выбрана не случайно. Во первых, борьба с отмыванием доходов, добытых преступным путем, обозначена во всех конвенциях против коррупции в качестве инструмента противодействия этому виду преступности. Во вторых, в юридической литературе борьбу с легализацией доходов все чаще называют одним из основных способов противодействия коррупции. Например, В.С. Давыдов вообще считает, что создание «препятствий отмыванию и выявление преступных активов на международном и государственном уровне — это основа или фундамент противодействия … коррупции»8 . Бесспорно одно — устранение возможности легализации доходов от коррупционной деятельности или существенное осложнение возможности применения схем по легализации поставит под сомнение целесообразность совершения коррупционных преступлений.

Проследить взаимодействие и взаимовлияние юридических конструкций отмывания различного уровня предлагается в следующем порядке:

1) сначала необходимо установить, что принято понимать под отмыванием доходов, добытых преступным путем, в базовых конвенциях;

2) на следующем этапе определить, что понимается под отмыванием в законодательстве РФ;

3) на третьем этапе установить соответствие или несоответствие между нормативными юридическими конструкциями отмывания в конвенциях и отечественном законодательстве;

4) далее, установить соответствие между нормативной конструкцией отмывания и одноименной конструкцией юридической науки9 и определить место последней в системе науки уголовного права.

Упомянутые конвенции понимают под отмыванием доходов, добытых преступным путем: «(I) конверсию или перевод собственности, если известно, что такая собственность получена в результате любого правонарушения или правонарушений…, или в результате участия в таком правонарушении или правонарушениях, в целях сокрытия или утаивания незаконного источника собственности или в целях оказания помощи любому лицу, участвующему в совершении такого правонарушения или правонарушений, с тем чтобы он мог уклониться от ответственности за свои действия; (II) сокрытие или утаивание подлинного характера, источника, местонахождения, способа распоряжения, перемещения, подлинных прав в отношении собственности или ее принадлежности, если известно, что такая собственность получена в результате правонарушения или правонарушений…».

Конвенция Организации Объединенных Наций против коррупции дополняет список деяний, составляющих отмывание доходов от преступлений рядом действий, включающим «приобретение, владение или использование имущества, если в момент его получения известно, что такое имущество представляет собой доходы от преступлений»10 . Учитывая, что настоящая конвенция была принята позднее, по сравнению с другими конвенциями, содержащими определение отмывания, можно предположить, что понимание отмывания в Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции отражает в целом эволюцию, изменение взглядов на это явление на международном уровне.

Для отечественной правовой действительности термин «отмывание доходов» представляет собой относительно новую дефиницию. Впервые появившись в УК РФ 1996 г., эта правовая категория претерпела серьезные изменения, параллельно с этим многократно была проанализирована и переосмыслена на уровне диссертаций11 и монографических исследований. В 2001 г. в целях создания механизма противодействия легализации в России был принят Федеральный закон №115 ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма»12 . Настоящий нормативный правовой акт определил, что под легализацией (отмыванием) доходов, полученных преступным путем, понимается придание правомерного вида владению, пользованию или распоряжению денежными средствами или иным имуществом, полученными в результате совершения преступления, за исключением преступлений, предусмотренных статьями 193, 194, 198, 199, 199.1 и 199.2 Уголовного кодекса РФ.

УК РФ, в свою очередь, определил в ст. 174, что отмывание образуют «совершение финансовых операций и других сделок с денежными средствами или иным имуществом, заведомо приобретенными другими лицами преступным путем (за исключением преступлений, предусмотренных статьями 193, 194, 198, 199, 199.1 и 199.2 настоящего Кодекса), в целях придания правомерного вида владению, пользованию и распоряжению указанными денежными средствами или иным имуществом». Таким образом, диспозиция нормы ст. 174 УК РФ закрыла перечень способов отмывания, включив в него только совершение финансовых операций и других сделок, направленных на придание правомерного вида.

Как видим, отмывание доходов, добытых преступным путем, в конвенциях включает в себя перечень деяний, значительно более широкий, нежели перечень, закрепленный в ст. 174 УК РФ, хотя федеральные законы о ратификации исследуемых конвенций не содержат оговорок, что означает необходимость применения ратифицированных актов на территории РФ в неизменном по сравнению с оригиналом виде. Уровень существенности несоответствия конструкций по объему можно установить посредством оценки деяний, характеризующих отмывание в конвенциях, с точки зрения действующего УК РФ.

Конверсия или перевод собственности, если известно, что такая собственность получена в результате совершения преступления …, в целях сокрытия или утаивания незаконного источника собственности (должны быть квалифицированы по соответствующей части ст. 174 УК РФ) или в целях оказания помощи любому лицу, участвующему в совершении такого правонарушения или правонарушений, с тем чтобы он мог уклониться от ответственности за свои действия (настоящее деяние, в том случае если было обещано до юридического окончания первичного преступления, должно квалифицироваться по соответствующей статье УК РФ за первичное преступление со ссылкой на ч. 5 ст. 33 УК РФ; если же деяние не было заранее обещано, а первичное преступление относится к категории особо тяжких, необходимо вменение ст. 316 УК РФ).

Конверсия или перевод собственности, если … такая собственность получена в результате … участия в … правонарушении или правонарушениях, в целях сокрытия или утаивания незаконного источника собственности должны быть квалифицированы по соответствующей части ст. 174.1 УК РФ.

Приобретение, владение или использование имущества, если в момент его получения известно, что такое имущество представляет собой доходы от преступлений — если такое деяние было заранее обещанным, квалификация производится по соответствующей статье УК РФ за первичное преступление со ссылкой на ч. 5 ст. 33 УК РФ; если же деяние не было заранее обещано, необходимо вменение ст. 175 УК РФ.

Сокрытие или утаивание подлинного характера, источника, местонахождения, способа распоряжения, перемещения, прав на имущество или его принадлежность, если известно, что такое имущество представляет собой доходы от преступлений — в рамках отечественного уголовного права указанные деяния в зависимости от конкретизации объективной, субъективной стороны субъекта могут быть квалифицированы:

– по ст. 174 УК РФ (например, сокрытие первичного способа распоряжения имуществом, заведомо приобретенным другим лицом преступным путем, путем совершения ряда сделок с этим имуществом в целях придания правомерного вида владению, пользованию, распоряжению этим имуществом);

– по ст. 174.1 УК РФ (например, сокрытие первичного способа распоряжения имуществом, приобретенным лицом в результате совершения им преступления, путем совершения ряда сделок с этим имуществом или утаивание подлинного характера имущества, полученного аналогичным путем, с использованием возможности искусственного увеличения доходов в бухгалтерской отчетности созданной этим лицом организации);

– по ст. 175 УК РФ (например, сокрытие действительных прав на имущество при последующем сбыте этого имущества лицом, которое, приобретая это имущество, достоверно знало о том, что имущество добыто преступным путем);

– по ст. 316 УК РФ (например, заранее не обещанное перемещение и последующее утаивание местонахождения имущества, приобретенного другим лицом в результате совершения им особо тяжкого преступления).

Проведенное сравнение позволяет заключить, что отмывание доходов, добытых преступным путем, в понимании конвенций против коррупции включает в себя комплекс уголовно наказуемых деяний, расположенных в разных главах УК РФ. Таким образом, «отмывание доходов» в понимании российского законодателя является лишь одной из разновидностей «отмывания доходов» в понимании конвенций. В то же время говорить о неисполнении РФ своих обязательств перед мировым сообществом по ратифицированным конвенциям не приходится: все разновидности деяний, зафиксированных в конвенциях, наказуемы по УК РФ, хотя и по различным статьям.

Легализация денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем, расположена в Особенной части УК РФ в главе «Преступления в сфере экономической деятельности». В науке уголовного права легализация рассматривается в рамках института прикосновенности в качестве одной из разновидностей прикосновенности к преступлению. То есть в науке уголовного права легализация — это деятельность лица, не являющегося исполнителем или соучастником основного преступления, не имеющая причинной связи с последствиями основного преступления.

С точки зрения господствующей концепции соучастия, легализация будет являться прикосновенностью к преступлению лишь в случае, если она не была обещана до момента юридического окончания основного преступления. В том случае если легализация была «заранее обещана», она должна быть признана соучастием в основном преступлении. В ст. 174 УК РФ не установлено негативное требование по формуле «заранее не обещанное», что образует недопустимое разночтение в понимании разновидности прикосновенности к преступлению. Более того, Уголовный кодекс РФ содержит ст. 174.1, устанавливающую уголовную ответственность для лиц за легализацию денежных средств или иного имущества, полученных ими в результате совершения преступления, этот состав не вписывается в институт прикосновенности в отечественной уголовно-правовой доктрине.

Таким образом, мы обнаружили существенное противоречие между нормативной юридической конструкцией легализации и такой конструкцией юридической науки, как прикосновенность к преступлению, а именно части этой конструкции — научной модели легализации доходов, добытых преступным путем.

Если вернуться на шаг назад, то нами был сделан вывод о том, что конструкция отмывания, зафиксированная в конвенциях, включает в себя группу уголовно наказуемых деяний. А именно: укрывательство преступлений (ст. 316 УК РФ), приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем (ст. 175 УК РФ), собственно легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем (ст. 174 УК РФ), и легализацию (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных лицом в результате совершения им преступления (ст. 174.1 УК РФ). Первые три состава полностью охватывают закрепленные в действующем УК РФ виды прикосновенности, совершаемые общим субъектом.

Следовательно, нормативная конструкция отмывания, закрепленная в конвенциях, по большей части совпадает с нормативной конструкцией прикосновенности действующего УК РФ (частью которой является легализация), а также совпадает в части перечня деяний с конструкцией прикосновенности юридической науки. В то же время нормативная конструкция отмывания, закрепленная в конвенциях, не отражает правил квалификации, выработанных наукой для прикосновенности, смешивая прикосновенность к преступлению и соучастие в преступлении. К тому же конструкция, содержащаяся в международно-правовых актах и в последующем имплементированная в норму ст. 174.1 УК РФ, не является разновидностью прикосновенности к преступлению, а по своему существу вообще противоречит доктрине российского уголовного права. Деяние лица, направленное на обеспечение возможности использования добытого в результате преступления и на сокрытие собственного преступления, ранее в России рассматривалось как неотъемлемая часть основного преступления и дополнительной квалификации не требовало.

С учетом того, что нормативная конструкция, закрепленная в конвенциях, имеет свои корни в конструкции юридической науки какого-то государства или правовой международной практики, можно констатировать, что нами выявлено противоречие конструкций юридической науки отдельного государства и межгосударственной практики. В свою очередь, на межгосударственном уровне, вероятнее всего, фиксируются конструкции юридической науки конкретного государства или ряда государств. Собственно говоря, в самом факте такого противоречия ничего плохого нет, его корни лежат в различных культурно-исторических реалиях формирования этих конструкций. Осложнения таких противоречий возникают в процессе интеграции конкретного национального законодательства в международное.

В проанализированном случае мы установили расхождение нормативной конструкции легализации преступных доходов в действующем законодательстве с аналогичной конструкцией отечественной юридической науки. Причины такого расхождения в том, что нормы о легализации являются имплементацией норм международных правовых актов, то есть норм, сформированных на основе принципиально иных конструкций юридической науки. Как говорит С.С. Алексеев: «Собственное развитие права, его самобытная история — это под известным (важнейшим для правоведения) углом зрения во многом и есть история становления и совершенствования юридических конструкций»13 . А значит вживление норм международного права в национальное законодательство не всегда приемлет их прямое перенесение в УК РФ, так как зачастую нормы не способны в исходном виде вписаться в конкретные социально-исторические реалии развития общества.

Простое копирование норм конвенций против коррупции приводит в результате к непониманию правоприменителем тех задач, которые стоят перед ним, к непониманию функциональной роли норм о противодействии легализации как инструмента борьбы с коррупцией. Борьба с легализацией в том виде, в котором она существует сегодня, не имеет ничего общего с воздействием на конкретный вид преступности — коррупционную преступность. В конечном итоге механизм, созданный на международном уровне, используется неэффективно в конкретных условиях Российского государства. Причину такой неэффективности, по нашему мнению, следует искать, в том числе, в противоречиях, возникающих при столкновении различных конструкций юридической науки. Конструкций, сформированных в различных конкретно-исторических условиях.

1 Подробнее см.: Пригожин И. Философия нестабильности // Вопросы философии. 1991. №6. с. 46–57.

2 Например, п. 3 ст. 575 Гражданского кодекса РФ, часть вторая, от 26 января 1996 г. №14 ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации от 25 декабря 2006 г. №52 (часть I). Ст. 5496; ст. 17 Федерального закона от 27 июля 2004 г. №79 ФЗ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации от 2 августа 2004 г. №31. Ст. 3215; и др.

3 Принята в Палермо 12 декабря 2000 г., ратифицирована Россией Федеральным законом от 26 апреля 2004 г. №26 ФЗ «О ратификации Конвенции Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности и дополняющих ее Протокола против незаконного ввоза мигрантов по суше, морю и воздуху и Протокола о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее» // Собрание законодательства Российской Федерации от 4 октября 2004 г. №40. Ст. 3882.

4 Принята Генеральной Ассамблеей ООН 31 октября 2003 г., ратифицирована Россией Федеральным законом от 8 марта 2006 г. №40 ФЗ «О ратификации Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции» // Собрание законодательства Российской Федерации от 26 июня 2006 г. №26. Ст. 2780.

5 Принята в Страсбурге 27 января 1999 г., ETS №173, ратифицирована Россией Федеральным законом от 25 июля 2006 г. №125 ФЗ «О ратификации Конвенции об уголовной ответственности за коррупцию» // Совет Европы и Россия. 2002. №2.

6 Российская газета от 25 декабря 1993 г. №237.

7 Собрание законодательства Российской Федерации от 17 июля 1995 г. №29. Ст. 2757.

8 Давыдов В.С. Легализация (отмывание) преступных доходов — особенности применительно к организованной преступности, терроризму и коррупции // Российская юстиция. 2006. №3.

9 Здесь и далее различение нормативной конструкции и конструкции юридической науки осуществляется в рамках концепции Черданцева А.Ф. Логико-языковые феномены в праве, юридической науке и практике. Екатеринбург, 1993.

10 Ст. 23 Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции от 31 октября 2003 г. // Собрание законодательства Российской Федерации от 26 июня 2006 г. №26. Ст. 2780.

11 Например: Шебунов А.А. Легализация денежных средств и иного имущества, приобретенных незаконным путем / Дисс. … канд. юрид. наук. М., 1998; Ганихин А.А. Легализация имущества, приобретенного преступным путем: финансово-экономический и уголовно-правовой аспекты / Дисс. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2003; Зарубин А.В. Уголовно-правовое регулирование прикосновенности к преступлению / Дисс. … канд. юрид. наук. Тюмень, 2004; и многие другие.

12 Российская газета от 9 августа 2001 г. №151.

13 Алексеев С.С. Право на пороге нового тысячелетия. С. 40. (Цит. по Тарасов Н.Н. Методологические проблемы юридической науки. Екатеринбург: Изд-во Гуманитарного ун-та, 2001. С. 244).

  • Общество и коррупция


Яндекс.Метрика