«Составить из всех многочисленных указов свод узаконений». К 175-летию издания свода законов российской империи

Баженова Т.М. , Кодан С.В.

 Т.М. Баженова, заместитель заведующего кафедрой истории государства и права Уральской государственной юридической академии, кандидат исторических наук, доцент;
 

 С.В. Кодан, заведующий кафедрой теории и истории государства и права Уральской академии государственной службы, доктор юридических наук, профессор, Заслуженный юрист Российской Федерации
 

19 января 1833 г. специально созванное заседание Государственного совета открыл император Николай I, который выступил с речью. Он представил членам Совета подготовленный и изданный Свод законов Российской империи, пятнадцать томов которого лежали перед высшими сановниками. Монарх подчеркнул, что решена главная задача упорядочения узаконений – «составить из всех многочисленных указов свод тех узаконений, которые действительную силу имеют», которая позволит заняться дальнейшим развитием законодательства – «когда сделается известным, что мы имеем и в чем могут состоять недостатки», можно «приступить к усовершенствованию и дополнению законов». Труд М.М. Сперанского – главного создателя этого Свода был оценен орденом св. Андрея Первозванного, ленту которого надел на него сам император, и его помощники, чиновники II отделения, получили награды. Свод законов Российской империи поставил точку в продолжавшихся более ста лет работах по наведению порядка в законодательном массиве страны и стал основным официальным носителем нормативно-правовой информации в России до 1917 года.

Проблема систематизации законодательства на протяжении XVIII – первой четверти XIX вв. стала серьезным препятствием в развитии российской государственно-правовой системы и определилась в качестве одного из приоритетных направлений в юридической политике Российского государства как его властно-управленческой деятельности. Стремление российской власти к упорядоченному законодательству четко просматривается на протяжении всего XVIII столетия. Оно шло параллельно с постепенным усилением опоры верховной власти на закон как основное средство в управлении социальными процессами. Первая четверть XIX в. стала новым этапом в правительственных попытках разрубить «гордиев узел» проблемы преодоления хаоса в законодательстве – была налажена работа Комиссии составления законов, создан ряд проектов кодифицированных законодательных актов (проекты Гражданского, Торгового и Уголовного уложений и Устава уголовного судопроизводства). Но в силу недостаточного развития техники и практики создания кодифицированных актов, ряда политических проблем эти проекты не получили силу законов. Но именно в это время четко обозначились требующие решения проблемы систематизации российских узаконений1.

Александр I, а затем и Николай I неизменно объявляли при вступлении на престол о своем желании обеспечить законность и ограничить произвол различного рода властей. Но юридическая практика неизменно сталкивалась с тем, что никто не мог назвать количество действующих узаконений, ручаться в достоверности того или иного правового акта, на основе которого решались дела в высших государственных учреждениях, не говоря уже о присутственных местах отдаленных губерний. Так, например, при составлении Полного собрания законов Российской империи было собрано свыше 53 тысяч «узаконений», хотя при дальнейшей проверке выяснилось, что реально действующих было около 30 тысяч. Именно эту проблему и предстояло решить М.М. Сперанскому. Без преувеличения можно сказать, что создание и издание Свода законов осуществилось благодаря таланту правоведа и огромному личному труду юриста-систематизатора законов М.М. Сперанского. Проблема систематизации законодательства в начале второй четверти XIX в. обострилась и выделилась в число приоритетных направлений юридической политики Российского государства2.

Концепция М.М. Сперанского создания Свода законов

М.М. Сперанский выстроил концепцию систематизации российского законодательства, в которой Свод законов занимал центральное место. В январе 1826 г. он представил Николаю I две записки – «Краткое историческое обозрение комиссии составления законов» и «Предположения к окончательному составлению законов» – с конкретными предложениями продолжить работу по систематизации узаконений. По его мнению, необходимо было разобрать весь накопившийся законодательный массив страны и начать с хронологической инкорпорации российских узаконений. Результатом этого первого этапа должно было стать Полное собрание законов Российской империи. Следующим этапом должна была стать тематическая инкорпорация государством законодательства России на уровне Свода законов, отдельные части которого (на уровне тематической, отраслевой консолидации) объединили бы отраслевое законодательство. При этом давалось общее понятие свода – «Свод есть соединение законов, существующих по какой-либо части, расположенное в известном порядке»3.

Предложения были положительно восприняты императором Николаем I, который и «остановил свой выбор на Своде законов существующих с исключением всего недействующего, но без всяких изменений в существе их»4. Император также выделил вопросы систематизации узаконений в сферу личного руководства, создав в составе Собственной е.и.в. канцелярии 31 января 1826 г. специальное II отделение, в задачи которого входило упорядочение узаконений.

В ходе деятельности данного учреждения и практического воплощения замыслов по созданию Полного собрания законов и Свода законов М.М. Сперанский разработал, проработал и воплотил в жизнь свои концептуальные подходы к созданию актов систематизации законодательства. В концентрированном виде они были изложены им в 1833 г. в «Обозрении исторических сведений о Своде законов» – теоретико-практическом руководстве и первом учебнике по своду5.

М.М. Сперанский прежде всего определил политико-управленческие задачи создания Свода законов – «главные причины, по коим решено было, прежде всего, приступить к составлению Свода как к делу, необходимому в настоящем, и как к основанию постепенных усовершений в будущем», анализ которых был сделан на основе изучения и обобщения деятельности систематизационных учреждений с начала XVIII в. При этом Сперанский обращается к авторитету известного английского философа и юриста Ф. Бэкона, труды которого были хорошо известны в России, и подчеркивает: «Когда законы, – говорит канцлер Бэкон, – нарастая одни над другими, умножатся до такого количества или придут в такое смешение, что представится необходимым сделать им в самом существе их разбор и устроить их в другой лучший и удобнейший состав, то да будет сие первым делом, важнейшим подвигом законодательства». Сей совет, начертанный, очевидно, для Англии, столько же, и еще более, может быть приложен к отечеству нашему»6. Круг задач, решение которых было связанно с систематизацией законодательства, Сперанский обозначил в трех плоскостях.

Первая задача – повысить качество и эффективность законотворческой и правоприменительной деятельности, и ее решение Сперанский ставил в прямую зависимость от упорядоченности узаконений. Он отмечает, что «там, где законы не приведены в один состав … всегда есть опасность, исправляя один закон, неожиданно и сверх чаяния изменить или ослабить другой; там каждое пояснение и дополнение, составляя отдельный закон, по необходимости умножает их число и затрудняет точность исполнения… Свод, очищая законы от сей смеси, отсекая все повторения, тем самым ставит делопроизводство на истинном его пути, и если не может истребить вовсе ябеды, то, по крайней мере, может значительно стеснить и уменьшить ее»7.

Вторая задача – обеспечить официальной правовой информацией государственные структуры и подданных, и ее решение Сперанский ставил в прямую зависимость от государства, которое должно было создать Свод законов и предоставить для реализации правовых предписаний обобщающие и доступные носители сведений о них. При этом он считал невозможным восполнить недостатки информационного обеспечения частными систематизациями и подчеркивал, что их «главные недостатки … суть: неполнота их содержания, и неверность в тексте и в показаниях времени, когда состоялись указы»8. Требовалось создание актов систематизации узаконений исключительно на официальном уровне.

Третья задача – создание базы для проведения правовых исследований и подготовки специалистов, связанных в своей деятельности с правом (юристов и госслужащих). По мнению Сперанского, «трудность в законоведении» не будет преодолена, если «законы не будут прежде приведены в правильный состав». Без этого «нельзя нам ожидать ученого законоведения. Основание его лежит на правильном составе самых законов. Оно начнется в полном его значении с изданием Свода. Тогда только можно будет помышлять об учебных и ученых книгах и твердом образовании нашего юношества в отечественных законах»9.

Именно эта триада определенных М.М. Сперанским задач, решаемых посредством издания Свода законов, и легла в основу всей практической деятельности по созданию данного акта систематизации законодательства.

М.М. Сперанский теоретически обосновал выбор типа Свода законов. Он сделал это на основе анализа известных в истории развития западноевропейских и отечественной правовых систем шести видов сводов как актов упорядочения узаконений. При этом он апеллировал к западноевропейскому опыту упорядочения законов и авторитету римского права и подчеркивал, что в Европе «все почти государства, при самом вступлении их на чреду настоящего образования, получили богатое наследство: римские законы» и «действие сих законов на западе Европы никогда не пресекалось», а «законодательство стояло уже несколько столетий на твердом и обширном основании свода Юстинианова и на сем-то основании строили новое здание. … Таким образом, прежде нежели родились нужды и случаи, законы к разрешению их были уже готовы, и законы, высоким знанием придуманные, долголетним опытом испытанные и веками утвержденные. Оставалось только их познать и черпать по мере нужд и случаев из глубокого, неиссякаемого их источника…». Сперанский обращается к главным кодификациям в римском праве – Феодосия II в первой половине V в. и Юстиниана в первой половине VI в., с которыми он был прекрасно знаком по европейской и русской литературе – по работам Л.А. Цветаева, В.Г. Кукольника, Н.Ф. Рождественского10. Оценка кодификации Юстиниана Сперанским заключалась в констатации, что «состав Юстинианов представляется в двух видах; 1) как свод прежних законов, 2) как закон новый по тем изменениям, кои в прежних законах отчасти самим Юстинианом…, отчасти сочинителями свода по его дозволению были сделаны. Первый вид есть главный, ибо в нем заключается существо самого состава» как комплексного объединения действующих римских узаконений. Эта посылка и выступила в качестве общего концептуального подхода к созданию Свода общероссийских законов, а его «существо» Сперанский определяет – «он должен быть Corpus juris, общим составом законов, и в сем понятии должен обнимать все части законодательства во всей их совокупности». Но при этом Сперанский весьма справедливо подчеркивал, что хотя российское законодательство «не столь обширно, как в других государствах, то здесь должно принять в уважение, во-первых, что на этом поприще они предупредили нас многими веками, и, во-вторых, они, при самом вступлении их, получили … вековое наследство; мы, напротив, должны были все, или почти все производить собственными силами, и потому наше богатство есть не заимствованное, но свое собственное»11. Поэтому, по мнению Сперанского, Свод законов в России должен был быть объединением действующих узаконений российских и не заимствовать положений европейского законодательства, что имело место при создании проектов кодексов в первой четверти XIX в.

М.М. Сперанский выделил два уровня Сводов законов: (1) Свод законов Российской империи как свод общий (общегосударственный, общеимперский), положения которого распространялись бы на все территории страны, и (2) своды местных узаконений (источники партикулярного права), которые бы определяли изъятия из общеимперского законодательства и действовали в отношении жителей строго определенных локальных территорий. При этом он последовательно проводил идею создания единого правового пространства Российской империи с учетом особенностей правового развития отдельных народов. Еще в 1809 г. во «Введении к Уложению государственных законов» он указывал, что отдельные национальные регионы, присоединенные к России, «имеют особенное устройство с применением к ним общих государственных положений»12. В ходе работ над Сводом законов Сперанский подчеркивал, что «есть законы, действующие вообще во всем пространстве империи, и есть законы местные, особенные, которых действие допускается только в некоторых областях ее. По этому положено в общем Своде соединить все законы первого рода, а законы второго рода, разобрав, соединить в двух Сводах особенных: один для губерний западных, другой для остзейских» (отсюда обозначение Свода законов российской империи как «общего»). При этом он указывает на значимость упорядочения узаконений на двух уровнях политико-правовой системы Российской империи – общегосударственном (имперском) и национальных регионов (местном) и отмечает, что «если многосложность законов затрудняет ход дел внутри империи, то трудность сия очевидно должна быть несравненно более в краях присоединенных, где законы российские непрестанно должно соглашать с законами местными, кои также раздробительны и разнообразны. Когда же, напротив, и общие и местные законы приведены будут в свои составы, тогда черта, их разделяющая, будет очевидна, случаи противоречия будут редки и удобно разрешаемы»13. По его инициативе начались работы во II отделении над двумя сводами – остзейских и западных губерний, а также систематизация узаконений в государственно-автономистских образованиях – Великом княжестве Финляндском и Царстве Польском. Одновременно в планы Сперанского входило и создание сводов ведомственного законодательства – военного, морского, церковного и т.п., что должно было четко согласовать узаконения на межведомственном уровне и сделать его доступным для правоприменительной деятельности. Это позволило определить место и параметры Свода законов Российской империи как общегосударственного акта систематизации узаконений.

М.М Сперанский разработал общие принципы составления Свода законов, в основу которых положил заимствованные им у английского философа и юриста Ф. Бэкона афоризмы, которые от уровня философских умозаключений им были доведены до степени принципиальных основ и на которых базировалась организация и содержание систематизационных работ. При этом подчеркнем, что умозрительные построения Бэкона были доведены до уровня правил юридической техники и успешно реализованы на практике14. Анализ содержания концептуальных положений Сперанского относительно создания Свода законов позволяет свести их к следующим десяти правилам юридической техники создания свода:

(1) Свод законов имеет своей целью упорядочить действующий законодательный массив и сделать его информационно доступным для государственных органов и подданных – «законы по возникающим делам и случаям необходимо прибавляются, то, дабы прекратив разнообразие и смешение в минувшем, предупредить его и в будущем, положено, по совершении Свода настоящего, установить постоянный порядок и на … последующее время»;

(2) Свод законов выступает средством обеспечения единства правового пространства и законности с учетом общегосударственных целей правового регулирования и особенностей правового развития отдельных национальных регионов империи – «есть законы, действующие вообще во всем пространстве империи, и есть законы местные, особенные, которых действие допускается только в некоторых областях ее. Поэтому положено в общем Своде соединить все законы первого рода, а законы второго рода, разобрав, соединить в двух Сводах особенных: один для губерний западных, другой для остзейских»;

(3) Свод законов носит официальный характер и должен составляться специально созданным для этого государственным органом под контролем высших органов государственного управления – «этот состав законов … должен быть утвержден надлежащей властью, дабы, под видом законов старых, не вкрались законы новые» и «часть Свода по окончании ее представляема была на усмотрение государя императора и потом поступала в предназначенную ей ревизию … мест управления, к которым они принадлежат»;

(4) Свод законов выступает в качестве акта систематизации исключительно действующих законов – «неупотребительными законами считать только те, которые отменены силой других позднейших постановлений», а «из двух несходных между собой законов надлежит следовать позднейшему…: ибо прежний считается отрешенным тем самым, что постановлен на место его другой»;

(5) Свод законов не может выступать актом законотворчества и содержать в свои статьях новые правовые нормы, которые не содержались в систематизируемых узаконениях – его статьи «обнимают только прошедшее и не определяют ничего в будущем» и в них «должно ограничиться тем, чтобы каждый закон представлен был так, как он есть в существе его, без перемены и исправления»;

(6) Свод законов должен обеспечить получение обобщенной и сконцентрированной в его структурных элементах нормативно-правовой информации органами государственного управления и подданными – «исключить все повторения, и вместо многих постановлений, одно и то же гласящих, принять в свод одно из них полнейшее»

(7) Свод законов не мог в результате проведения систематизации законодательного материала разрешать коллизионные ситуации, содержащиеся в исходных узаконениях – он «переступил бы свои границы, если бы сочинители … принялись судить, который из двух противоречащих законов лучше» и «если бы несходство одной статьи с другой встретилось в одном и том же постановлении; то … одна только законодательная власть может его исправить».

(8) Свод законов должен максимально и адекватно воспроизводить в своих статьях нормативное содержание узаконений – «сохранить так, как она стоит в тексте, – хотя бы иногда и можно было изложить ее и лучше и короче» и соблюдать правила: «статьи…, которые основаны на одном действующем указе или постановлении, излагать теми самыми словами, какие стоят в тексте, без малейшего их изменения»; «статьи, которые составлены из двух или более указов, излагать словами указа главного, с присоединением из других тех слов, которые служат ему дополнением или пояснением»; «статьи, составленные из соображения многих указов, излагать по … смыслу, какой они представляют в их совокупности»;

(9) Свод законов должен в примечаниях к статьям иметь четкое указание на систематизируемые узаконения и акты их официальной публикации – «под каждой статьей обозначать с точностью те указы и постановления, из которых она составлена»;

(10) Свод законов должен определить на официальном уровне систему законодательства и поддерживаться государственными органами в соответствующем состоянии путем ежегодного дополнения и периодического переиздания – «вновь исходящее было распределяемо в ежегодном его продолжении, и чтобы таким образом состав законов, единожды устроенный, сохраняем был всегда в полноте его и единстве».

М.М. Сперанский разработал систему общеимперского законодательства и определил структуру Свода законов, которые впервые ввели четкие теоретически проработанные критерии организации законодательства. Они представляли своеобразный «правовой классификатор» – схему расположения правового материала в Своде законов, позволяющую как выделить сферы правового регулирования, так и обеспечить поиск необходимых в реализации права правовых норм, представленных в статьях Свода. Он выделял «законы государственные» и «законы гражданские»15 . План построения Свода законов М.М. Сперанский определил на рассмотренных выше концептуальных основах построения системы законодательства и выстраивания свода как акта систематизации законодательства. Свод законов распределял нормативно-правовой материал на восемь «главных разрядов законов», получивших обозначение «книги», которые затем делились на тома, а тома на части – отдельные своды16 . В итоге была принята следующая структура Свода законов (с коррективами она сохранялась до 1917 г.), которая включала восемь книг и 15 томов Свода законов – в современном понимании их можно рассматривать как отрасли законодательства:

– книга первая: Основные государственные законы, Учреждения об Императорской Фамилии (т. I, ч. 1), а также учреждения: центральные (т. I, ч. 2) и местные (т. II), уставы о службе государственной (т. III);

– книга вторая: уставы о повинностях (т. IV);

– книга третья: уставы казенного управления: о податях и пошлинах (т. V), устав таможенный (т. VI), уставы монетный, горный, о соли (т. VII), уставы лесной, оброчных статей, арендных старостинских имений (т. VIII);

– книга четвертая – законы о состояниях (т. IX);

– книга пятая: законы гражданские и межевые с законами о гражданском и межевом судопроизводствах (т. X);

– книга шестая: законы государственного благоустройства: уставы кредитный, торговый, промышленности (т. XI), путей сообщения, строительный, пожарный, о городском и сельском хозяйстве, о благоустройстве в казенных селениях, о колониях иностранцев в империи (т. XII);

– книга седьмая: законы благочиния (полицейские): уставы о народном продовольствии, об общественном призрении и врачебный (т. XIII), о паспортах и беглых, о предупреждении и пресечении преступлений, о содержащихся под стражей, о ссыльных (т. XIV);

– книга восьмая: законы уголовные и уголовно-процессуальные (т. XV, кн. 1-2).

М.М. Сперанский проработал этапы создания Свода законов, которые в свою очередь предусматривали реализацию отдельных стадий, каждая из которых предусматривала проведение комплекса работ на основе определенных технико-юридических приемов и обеспечивала продвижение к намеченной цели. При этом впервые на теоретическом и практическом уровнях были разведены основные виды упорядочения узаконений (учет, инкорпорация, консолидация и кодификация) и выделены организационные особенности подготовки Свода законов как особого акта систематизации законодательства. Сперанский выделил два этапа создания Свода законов.

Первый этап – подготовительный включал две стадии (создание Полного собрания законов и составление Сводов исторических), которые предусматривали следующую деятельность по упорядочению законодательного массива:

– первая стадия – создание Полного собрания законов – подготовка и издание самостоятельного акта систематизации узаконений в виде хронологической инкорпорации, в который были включены исключительно акты нормативно-правового характера (законы) вне зависимости от сохранения или утраты ими юридической силы. При этом были выделены две «эпохи», которые определили деление Полного собрания законов на два собрания: первое – с Соборного уложения 1649 г. по окончание правления Александра I и второе – с начала царствования Николая I с 12 декабря 1825 г. Также были определены правила отбора нормативно-правового материала – законодательства и предписано «в составе Собрания вмещать по порядку времени все постановления, ко всегдашнему исполнению от верховной власти или именем ее от учрежденных ею мест и правительств изданные. При сем не допускать различия между законами ныне действующими и законами отмененными. Разбор таковой принадлежит не к Собранию, но к Своду». В отношении судебных решений следовали исключения только в следующих случаях: если они носили характер судебных прецедентов – «коих сила распространена в самом их изложении на все случаи, им подобные», или, «быв вначале частными, приняты впоследствии примером и образцом других решений и таким образом сделались общими», а также если в них давалось толкование правовых норм – «решения частные, но в них сделано изъяснение закона общего, установлен точный смысл его и отвергнуты толкования, с разумом его несообразные». Сперанский четко развел место и роль Свода законов и Полного собрания законов – «Свод – как закон буквальный, как основание решений, а текст Собрания как руководство к лучшему и полнейшему закона разумению». Полное собрание законов, таким образом, выступало базой для отбора правового материала, необходимого для составления Свода законов17;

– вторая стадия – составление Сводов исторических – предусматривала обозрение состояния законодательства в период 1649–1830 гг. путем подбора узаконений на основе общего плана и детализированной структуры самого Свода законов (книг, томов, разделов, глав и отделений) до уровня статей. Вначале законодательные акты «приискиваемы и отмечаемы были на особых выписках, без всякого различия действующих от недействующих, лишь бы они имели отношение к данному предмету», а затем проводился анализ законодательного материала путем сравнения «узаконений одного года с узаконениями другого» и их классификация на три группы: отменяющие, поясняющие или дополняющие ранее изданные законоположения. В итоге первые (отменяющие установленные положения узаконений) исключались, а вторые и третьи (поясняющие и дополняющие сохраняющие силу законоположения) «прилагаемы к первоначальному узаконению», и «таким образом составлялась история изменений закона», которая поднималась от уровня статей (первоначальной текстуальной единицы свода) до уровня книг. При этом отправной точкой должны были по возможности выступать акты кодифицированного характера (уставы, учреждения, жалованные грамоты), которые отменяли ранее изданные узаконения, и с них «во многих отделениях и даже в целых главах можно было начать сравнение … со времени ближайшего, и с сей точки идти к настоящему». А там, где это было невозможно, «надлежало восходить к самым первоначальным их источникам». Интересное решение нашел Сперанский в коллизионных ситуациях – когда «прежние указы отменяются не словами, а только силою и смыслом указов новых», и предлагал давать историческое толкование совокупности узаконений, т.к., по его мнению, «открыть перемену нельзя иначе, как сравнив силу одного постановления с силою другого, а для сего необходимо нужно поставить их в связи исторической». Сперанский, таким образом, здесь создал технико-юридические приемы отбора действующих нормативно-правовых актов для подготовки структурных элементов Свода законов18.

Второй этап – окончательный включал четыре стадии, которые предусматривали следующую деятельность:

– первая стадия – составление текста статей Свода законов – состояла в подготовке его статей, которые на основе «исторических изысканий и выписок достигали полноты и точности» и «принимали определенную форму законных правил». В ходе работ систематизаторы первоначально должны были «собранные и уже очищенные от посторонней смеси тексты закона распределить по своим местам в виде статей», из которых «составлялись отдельные своды», а затем провести работу, при которой «сии самые своды сравниваемы были между собою в их совокупности», устранялись повторения и коллизии, и в результате давалось «сим отдельным частям надлежащее единство». Одновременно, при сохранении «главного плана» Свода, должны были вноситься коррективы в «частные и подробные планы» отдельных частей (сводов) и проводиться их согласование между собой. При этом обратим внимание на то, что Сперанский, признавая за Сводом законов силу официального источника позитивного права, отводил ему роль производного от исходных узаконений носителя нормативно-правовой информации и допускал возможность коллизии его положений с содержанием консолидируемых законов. Вводя требования давать ссылки на законодательные основы Свода, он указывал, что «они нужны как верный путь к разуму закона, как способ к открытию причин его, как руководство к познанию истинного его смысла в случае сомнений; они нужны как лучшая система истолкований – система, основанная не на мнениях и выводах произвольных, но на простом сличении двух форм одного и того же закона: первообразной и производной. Они охраняют связь между сими двумя формами, связь, столь необходимую, что без нее расторгалось бы самое его единство».

Исключение с точки зрения отсылок к исходным узаконениям составляли лишь так называемые «переходные статьи», которые не содержали нормативных предписаний, а лишь обеспечивали «необходимую связь статей между собою». Одновременно при составлении статей Свода должны были даваться примечания как в виде ссылок и отсылок к другим частям Свода для обеспечения взаимосвязи его положений в целом, так и в виде тех, которые «излагают в кратких словах историю закона, когда она нужна к лучшему его уразумению, ссылаясь также на источники, из коих она почерпнута», и которые при издании Свода в его текст включаться были не должны. При подготовке использовался также бланкетный способ построения Свода, и систематизаторы должны были подготовить к статьям Свода приложения – «разные формы и табели, в производстве дел необходимые и законом утвержденные», и некоторые дополнительные нормативно-правовые документы (инструкции, правила и т.п.), в которых «изложены разные подробности» и которые «затемнили бы смысл главных статей, прервали бы связь между ними, если бы помещены были среди текста»19;

– вторая стадия – ревизия и исправление Свода законов – состояла в создании и работе системы специальных ревизионных комитетов по проверке Свода законов в министерствах и главных управлениях, в состав которых вводились служащие II отделения и чиновники госучреждений. Целью деятельности комитетов была проверка Свода на предмет соответствия его положений имеющемуся законодательному массиву – всесторонности представленных в своде действующих узаконений («положительно удостовериться в полноте их и точности») и соответствию статей Свода их нормативной силе и содержанию («не приведено ли законов излишних, кои отменены последующими»). В результате этой работы проводилась окончательная отработка положений свода20;

– третья стадия – внесение дополнений и изменений в Свод законов – состояла во внесении изменений в Свод в связи с изданием новых узаконений в период его подготовки. В связи с этим в процессе работы бы определена верхняя граница консолидируемых узаконений – начало 1832 г. 21;

– четвертая стадия – создание указателей к Своду законов – завершала работу над Сводом и заключалась в составлении «пособий к практическому свода употреблению». Они включали: общее оглавление Свода по книгам, томам, отраслевым сводам, частям главам и отделениям; хронологический указатель, в котором «по порядку времени означены числами все указы, в своде приводимые, и против каждого отмечены статьи Свода, им соответствующие, так, что как по статье Свода можно легко найти указ, из коего она составлена, так и обратно, по указу легко найти статью Свода», а «переход от одного порядка к другому становится весьма удобным, и все выгоды памяти и навыка сохраняются в их силе и действии»; предметный указатель, который позволял по ключевым словам найти соответствующие им положения Свода22.

Деятельность по созданию Свода законов Российской империи

Политическая воля монарха к созданию Свода законов Российской империи четко обозначилась уже в начале царствования Николая I, который 31 января 1826 г. после доклада М.М. Сперанского о состоянии дел решил «принять дело Свода в собственное свое непосредственное ведение» и выступил в качестве «главного руководителя», что означало выделение наведения порядка в узаконениях в число приоритетных политико-правовых задач императора. При этом заметим, что именно личные качества и требовательность Николая I, считавшего законность основой деятельности государственного аппарата и стремившегося устроить государство на основе дисциплины и порядка, определили успешный ход проведения систематизационных работ. «Я желаю положить в основу государственного строя и управления всю силу и строгость законов», – подчеркнул император в разговоре со своим бывшим преподавателем права М.А. Балугьянским 13 декабря 1825 г.23.

И эта принципиальная позиция монарха нашла отражение в его постоянном контроле за ходом систематизационных работ, по поводу которого Сперанский подчеркивал: «Успехи их поверялись подробными отчетами, еженедельно восходившими в мемориях на высочайшее усмотрение. Сия непрерывность монаршего внимания и твердой воли могла одна обеспечить и удостоверить и начало и конец дела после столетнего его колебания. Каждая часть Свода по окончании ее представляема была на усмотрение государя императора и потом поступала в предназначенную ей ревизию, порядком … означенным»24. В самом же создании Свода законов, в работах над ним Николай I решил опереться на М.М. Сперанского и М.А. Балугьянского – наиболее авторитетных и известных своими знаниями «законоведцев» с опытом кодификационных работ в Комиссии составления законов25.

Организация работ по созданию Свода законов как акта систематизации действующего законодательства в целом была выделена из общих вопросов государственного управления и передана в ведение Собственной е.и.в. канцелярии, в составе которой указом императора от 31 января 1826 г. было образовано II отделение26. Начальником отделения был назначен М.А. Балугьянский, а фактически им стал М.М. Сперанский, который не получил в отделении никакой официальной должности (еще шло следствие по делу декабристов и не была выяснена степень его участия в деятельности «злоумышленных обществ»), но на которого были возложены управление всеми делами и доклады о ходе работ. В отделении были также сосредоточены лучшие столичные «законоведцы» – В.Е. Клоков, А.П. Куницын, К.И. Арсеньев, К.Г. Репинский, М.Г. Плисов, М.А. Корф и др., которые и занимались подготовкой Свода27.

Подготовительные работы по созданию Свода законов велись параллельно с созданием Полного собрания законов Российской империи. В 1826–1828 гг. шло составление Исторических сводов и подборка узаконений для соответствующих разделов самого Свода законов, но работа над историческими обзорами законодательства была столь обширной и так задерживала общий ход работ, что было решено отказаться от ее проведения в полном объеме и ограничиться подборками всех узаконений в хронологическом порядке без оценки сохранения ими юридической силы. В полном объеме были выполнены лишь обзоры развития гражданского и уголовного права. В итоге чиновниками II отделения было проработано почти 36 тыс. узаконений, которые были выстроены в хронологическом порядке, разобраны по предметам правового регулирования, сравнены на предмет сохранения юридической силы и подготовлены для консолидации в текстах статей уже непосредственно самого Свода законов28.

Непосредственное создание текста статей Свода законов базировалось на материалах Полного собрания законов и Исторических сводов или подборок узаконений. Тексты статей по мере готовности распределялись по соответствующим структурным единицам разделов Свода, устранялись повторы и проводилось согласование между положениями Свода. Работы шли весьма интенсивно, и создание Свода замыкалось непосредственно на его «главном двигателе» – М.М. Сперанском. Он почти постоянно присутствовал во II отделении, следил за ходом занятий и каждый вечер принимал старших редакторов отделения (ответственных за разделы Свода) и в присутствии М.А. Балугьянского прорабатывал вначале историческое обозрение, а затем тексты статей Свода. Сперанский лично отредактировал все статьи Свода законов, а часто и переписывал их.

Далее, с апреля 1828 г. началось рассмотрение готовых разделов Свода в Ревизионных комитетах при министерствах и главных управлениях, которые в период работы по май 1832 г. обсудили статьи и представили около 2 тыс. замечаний, 500 из которых были приняты Сперанским и на их основе были скорректированы положения Свода.

Издание текста Свода законов началось в 1832 г., и в том же году была завершена печать первого издания Свода, получившего по данному году обозначение как Свод законов Российской империи 1832 г., тиражом 1200 экземпляров. Составляющие свод отдельные статьи (число их в первом издании было 36 000, а с приложениями – 42 198) расположены в систематическом, а не хронологическом порядке29.

Санкционирование Свода законов верховной властью началось с того, что в конце 1832 г. он был передан по указанию Николая I на рассмотрение законосовещательного учреждения – в Государственный совет. 19 января 1833 г. император открыл заседание и выступил с речью, в которой прежде всего подчеркнул, что решена главная задача упорядочения узаконений – «составить из всех многочисленных указов свод тех узаконений, которые действительную силу имеют», которая позволит заняться дальнейшим развитием законодательства – «когда сделается известным, что мы имеем и в чем могут состоять недостатки», можно «приступить к усовершенствованию и дополнению законов». Труд М.М. Сперанского был оценен высшей государственной наградой – орденом св. Андрея Первозванного, ленту которого надел на него монарх (позднее чиновники II отделения также получили награды). Рассмотрение и одобрение Свода законов Государственным советом было оформлено его журналом (протоколом заседания), утвержденным царем, и на его основе был подготовлен проект манифеста об утверждении Свода и порядке его введения в действие30.

Обнародование Свода законов было связано с тем, что Манифест Николая I от 31 января 1833 г. как особо торжественный правовой акт (манифесты издавались по поводу наиболее значимых событий и объявлялись населению во всех церквях и на площадях городов) объявил о том, что он еще «в самом начале царствования нашего, признав необходимым привести отечественные наши законы в ясность и твердый порядок», повелел «собрать и издать их в полном их составе и потом из сего общего состава, отделив одни действующие ныне в империи нашей законы, соединить их в правильный и единообразный Свод и изложить их в точной их силе, без всякого в существе их изменения, на том самом основании, какое еще в 1700 г. положено было Петром Великим».

Монарх констатировал, что это намерение исполнено – «все законы, начиная от Уложения 1649 г. по 1 января 1832 г., в течение 183 лет изданные и при разнообразных изменениях времени сохранившие поныне силу их и действие, быв разобраны по родам их и отделены от всего, что силою последующих узаконений отменено, все, исключая постановлений военных и морских и некоторых других, ниже сего поименованных, сведены в единообразный состав, соединены в одно целое, распределены в книги по главным предметам дел правительственных и судебных».

В манифесте подчеркивалось решение главных задач создания Свода законов – удовлетворены «первые, существенные нужды государства: правосудие и порядок управления», а также «сим удостоверяется сила и действие законов в настоящем и полагается твердое основание к постепенному их усовершению в будущем» и «сим исполняются желания предков наших, в течение ста двадцати шести лет почти непрерывно продолжавшиеся». Особо обращалось внимание и на то, что установленная Сводом система законодательства должна сохраняться – «все, что после 1 января 1832 г. состоялось или что по общему движению законодательства впредь состоится, будет по порядку тех же книг и с указанием на их статьи распределяемо в ежегодном Свода продолжении, и таким образом состав законов, единожды устроенный, сохранится всегда в полноте его и единстве».

По существующему порядку обнародования в России источников права Свод законов («законные книги») препровождался в Правительствующий сенат для обнародования и направления в центральные и местные правительственные учреждения для изучения и использования в правоприменительной деятельности с 1 января 1835 г.31.

Свод законов Российской империи как акт систематизации законодательства

Правовая природа Свода законов Российской империи была связана с тем, что он выступал как результат юридической деятельности государства по упорядочению законодательного массива страны и представлял собой акт систематизации действующего общегосударственного законодательства России за период с 1649-го по 1832 г. В результате проведенных работ была впервые создана принципиально новая в зарубежной и отечественной юриспруденции модель акта систематизации законодательства – Свод законов.

Для Свода законов как акта систематизации законодательства были характерны следующие черты. Свод:

– являлся официальным изданием упорядоченного действующего общегосударственного (общеимперского) законодательства с повышенным уровнем официальности (был санкционирован императором) и выступал как основной носитель правовой информации – источник позитивного права;

– формировался на основе предварительной многоуровневой обработки законодательства – использовании в сочетании двух видов систематизации – консолидации и инкорпорации. Консолидация как вид систематизации законодательства была применена с целью устранения множественности узаконений, их унификации и упрощения использования законодательства в определенной сфере правового регулирования. В результате ее применения были созданы укрупненные обновленные (отредактированные) или новые тексты, в которых были изложены старые правовые регуляции (нормы права) и которые образовывали отдельные разделы Свода законов (т.н. «главные разряды»). Они образовывали комплексное консолидированное образование (например, Законы о состояниях) или в их рамках выделялись соответствующие внутренние подразделения (например, в Уставах благочиния выделялся Устав о цензуре), которые делились на разделы, главы, отделения, статьи, текстуально излагавшие однородные блоки правовых норм.

На базе этого консолидированного законодательства проводилась инкорпорация как операция по формированию Свода законов из составных частей (главные книги, разряды законов), которые выступали как отрасли законодательства и, соответственно, уже образовывали своеобразные «внутренние своды» – Свод Основных государственных законов, Свод законов о состояниях и др., из которых Свод состоял в целом;

– официально установил систему законодательства, которая позволяла обеспечить оперативный поиск действующего нормативно-правового материала в различных сферах государственной деятельности и правового регулирования, а также выступал в качестве своеобразного правового классификатора для правового материала.

Свод законов Российской империи, с точки зрения его юридической силы, укладывался в рамки общей концепции соотношения изданных ранее узаконений, вошедших в Полное собрание законов Российской империи, и общего Свода законов, с закреплением за последним статуса источника права без изменения нормативного содержания изданных ранее узаконений, т.е. с сохранением нормативной силы за ранее изданными законодательными актами в случае выявления противоречий между предшествующими Своду законами и самим Сводом. При коллизии положений изданных ранее и вошедших в Полное собрание законов Российской империи узаконений и нормами, изложенными в статьях Свода законов Российской империи, высшую нормативную силу имели первые, для чего была использована система отсылок по регистрационным номерам и датам издания к актам, вошедшим в Полное собрание законов Российской империи32 .

Место и роль Свода законов Российской империи в развитии правовой системы России

Свод законов Российской империи выступил комплексным, системообразующим для российской правовой системы актом. Это проявилось в том, что Свод:

– устранил основные недостатки общегосударственного законодательного массива: позволил выявить и устранить в период его подготовки пробелы и коллизии в правовом регулировании посредством внесения изменений в действующие и издания новых узаконений, ликвидировал множественность законодательных актов и конкретизировал правовое регулирование;

– практически положил начало созданию отечественной юридической техники: унифицировал юридическую терминологию, выстроил ряд юридических конструкций, позволил отработать приемы систематизации узаконений;

– позволил оценить состояние и возможности дальнейшего развития законодательства, образуя промежуточное звено между текущим законотворчеством и кодификацией – образованием сводных кодифицированных актов по основным отраслям законодательства. Это весьма показательно с точки зрения создания первого в истории России «наказательного кодекса» – Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (действовал с определенными редакциями до 1917 г.), а затем Уголовного уложения 1903 г. и проекта Гражданского уложения, создания правовых актов реформ 1860-х гг. и т.п.;

– обеспечивал в целом устойчивую систему законодательства Российской империи, хотя структура Свода законов к началу XX в. несколько устарела в связи с развитием системы права и законодательства, что и повлекло значительные изменения в ней;

– выступил важным средством обеспечения законности в стране, поскольку достаточно детальная и содержательная регламентация общественных отношений в самых различных сферах правого регулирования, содержащаяся в Своде законов, в условиях достаточно низкой правовой подготовленности большинства российского чиновничества должна была способствовать обеспечению их служебного поведения в установленных законодательством рамках;

– предоставил государственным служащим и подданным необходимую для использования нормативно-правовую базу, снабженную поисковыми системами (хронологическим и тематическим указателями);

– создал базу для развития юридической науки и образования, т.е. возможности всестороннего исследования российского позитивного права и использования полученных результатов в подготовке юристов для различных сфер юридической деятельности на основе систематизированного и информационно доступного действующего законодательства.

Особо следует заметить и то, что была организована система оперативного внесения изменений в содержание Свода законов. В целях периодического отражения состояния законодательства в определенный момент предполагалось выпускать Продолжения к Своду законов, а также переиздавать весь Свод через каждые десять лет.

После издания Свода законов Российской империи в 1832 г. было организовано издание Продолжений к Своду законов Российской империи, которое содержало новые редакции изданного Свода с учетом новых изданных узаконений. В течение восьми лет (1832–1840 гг.) вышло шесть Продолжений к Своду законов. Второе издание Свода законов было осуществлено через десять лет после первого издания – в 1842 г. Обилие законов XVIII–XIX вв., а также принципы систематизации в Своде привели к тому, что общий объем Свода значительно возрос, число статей в нем в полтора раза превысило их количество в первом издании. В Своде законов издания 1842 г. имелось 52 328 статей в тексте и около 7 040 в приложениях (всего до 59 400 статей). Число томов Свода осталось прежним – пятнадцать.

В 1857 г. по той же схеме Свод был переиздан в третий раз, количество статей в его пятнадцати томах уже дошло до 90 000. Это было последнее полное переиздание Свода законов Российской империи. В последующие годы полных переизданий не производилось, и переиздавались лишь отдельные тома Свода33.

* * *

Подводя итог, можно сделать вывод, что издание Свода законов явилось существенным прорывом в правовом развитии России, создало условия для дальнейшего совершенствования правового регулирования отношений в стране и также возможности для проведения дальнейшего его упорядочивания, а также повысило уровень законности в деятельности государственных учреждений и правоприменительной практике, составило основу изучения российского права в юридических учебных заведениях и оказало значительное влияние на развитие и становление русской юридической науки и образования.

В результате систематизационных работ определилось и получило развитие направление юридической техники, связанное с упорядочением законодательства. Отечественный опыт развития юридической техники может быть использован и в создании Свода законов Российской Федерации.

  • История


Яндекс.Метрика